Марк Волков – Легенды Великолесья. Мальчик, который шагнул в вулкан (страница 25)

«Внимание все! — Тарай-Ваоэн расправил плечи и кашлянул, — Пещеры Марраконовой гряды коварны. Их тысячи, они все похожи друг на друга, а эхо расходится всюду и становится обманчиво. Первые смельчаки из числа наших предков навсегда остались под этими сводами, оказавшись не в силах отыскать дорогу домой. Потом предки поняли, на каком максимальном расстоянии эхо говорит правду и на основе этого придумали систему передвижения. Они составили несколько маршрутов сквозь горы, обозначив их знаками на стенах. Наша задача — идти по отметинам, никуда не сворачивая. Всем понятно»?

Ребята усиленно закивали:

«И еще: Будьте внимательны — стены пещер покрыты скользкой массой. Наши ученые думают, что это огромные колонии крохотных существ, которые питаются водой, а выделяют воздух».

Обессиленный Олин сидел на полу пещеры — сквозь повязки из ран сочилась кровь. Отонские воины заставили его лечь на носилки и принялись карабкаться вслед за Тарай-Ваоэном и ребятами вглубь сети пещер. Ян шел предпоследним, стараясь не прикасаться к холодным склизким сводам и разглядывая знаки, которые освещал факел Тарай-Ваоэна. Чаще всего это были указывающие направление стрелки, старательно выведенные яркой краской и покрытые каким-то твердым блестящим раствором, наподобие стекла. В некоторых пещерах встречались выдолбленные в породе ниши, в которых стояли сосуды с маслом для факелов и даже запечатанные кувшины с вином.

«Ого! „Холмы Валлоо“! Пятидесятилетнее! Крепленое! „Как прекрасны твои холмы о блиста-аательная Валлоо“, — с довольным видом вертя кувшин замычал себе под нос слова старой отонской песни Тарай-Ваоэн».

Отонцы шумно поддержали восторг своего командира, а Оду хитро хихикнул, показывая Яну пожелтевшую этикетку на кувшине. Там была изображена женщина с длинными вьющимися волосами — глубокое декольте приоткрывало солидных размеров грудь. Девочки, как обычно в подобных случаях, фыркнули и снисходительно закатили глаза.

Затянув подхваченную отонцами песню сначала и сунув «Холмы» в дорожную сумку, Тарай-Ваоэн двинулся дальше. За несколько последующих часов пути отонцы несколько раз разжигали потухшие факелы, а ребята поскальзывались и падали, вслушиваясь в беспорядочное эхо в пустотах вокруг.

К тому времени, как все уже порядком устали и рассуждали, стоит ли устраивать привал (идти, по словам Тарай-Ваоэна, оставалось меньше половины пути), в пещерах вокруг послышался странный звук. Тихий гул в сочетании с едва слышным глухим треском накатывал волнами — с каждым разом все громче. Тарай-Ваоэн велел всем остановиться и взяться за руки. Он начал разматывать большую связку веревки: «Всем быстро обмотаться канатом, чтобы…» — конец его фразы утонул в оглушительном гуле, раздавшемся прямо под ногами у путников. В этот же момент каменный пол с треском разошелся в разные стороны и Тарай-Ваоэн провалился в пропасть. Стоявшие рядом с ним Эои и Ааи не успели издать и звука, как тоже исчезли внизу. Ян упал на землю и инстинктивно пополз прочь от пропасти. Рядом с ним оказался Оду — его зрачки расширились от страха. В поднявшейся суматохе носилки с Олином оказались на земле. Когда гул окончательно затих, отонцы ринулись к краю обрыва и начали звать своего командира.

— Что это было? — дрожащим голосом пробормотал Оду.

— Землетрясение, — ответил Ян, с опаской оглядывая своды не обрушившейся половины пещеры.

Олин подполз к краю пропасти, оставляя за собой багровый след:

— Она… Они… — задыхался он.

— Ни звука! — развел руками отонский воин, свесившийся вниз, чтобы прислушаться.

— И веревки нет… — подхватил его товарищ, от досады стукнув о стену кулаком.

Отонцы сели и затихли, схватившись за головы. Ян и Оду помогли подняться Олину и уселись рядом. У Яна тряслись руки — ему было неприятно, что это все видят, хоть он и понимал, что в такой ситуации в этом нет ничего постыдного. Звенящую тишину пещер нарушало лишь еле слышное эхо стихии далеко позади.

— Нужно еще кричать… — пробормотал спустя минуту тяжелого молчания один из отонцев.

— Бесполезно!

— Может быть, пойти назад и позвать кого-нибудь на помощь? — дрожащим голосом прохрипел Оду.

— Может быть, они уже все мертвы!

— Нет, я сказал, нужно еще кричать!

Спорщики распалялись, размахивали руками и не замечали, как повторяли одно и тоже по десять раз. Олин прислонился к скользкой стене пещеры, размазывая по ней сочащуюся из ран на руках кровь и неистово сжимая зубы, чтобы не зарыдать. Шумная перепалка не утихала — нервное напряжение достигало высшей точки. В лихорадочном раже никто, кроме Яна, не заметил, как Олин поднял ослабевшие руки, прося тишины:

— Эй! — окрикнул спутников Ян, — Заткнитесь уже!

Все повернулись к Олину. Тот стоял на коленях, прильнув к стене и водя ухом по скользкой массе:

— Я их слышу! Я слышу!

— Кого? Где?

— Вы не понимаете! — Олин нехотя оторвался от стены, — Эти крошечные существа звучат! Их бесчисленное множество и они покрывают все пещеры! Как бы это объяснить… У них нет языка, потому что они слишком просты… У них есть зов. Они передают друг другу зов, когда их что-то беспокоит. В общем… Там, где зов громче, что-то происходит, там где они молчат — тишина и темнота. За мной!

Олин вскочил на ноги, пробежал несколько метров и снова приложил ухо к стене. Обескураженные друзья последовали за ним. С помощью отонцев и Оду Олин спустился в одну из пещер, обнаженных обвалом и попросил спутников не издавать ни малейшего звука. Через минуту он выглянул наружу и махнул рукой, предлагая продолжать путь. Ян старался ступать как можно тише и не задевать за стены ручками пустых носилок, которые они тащили на пару с Оду. Олин шел на несколько метров впереди, то и дело прислоняясь к стенам и поглаживая скользкую массу на их шершавой поверхности. Один из отонцев оставлял в каждой пещере по стреле, острие которой показывало направление обратного пути. Путники долго спускались, затем несколько раз поворачивали и снова спускались.

— Здесь! — Олин махнул рукой на каменный завал впереди, падая на колени.

Его лицо и руки были белыми, как мрамор, а взгляд говорил о том, что он вот-вот потеряет сознание. Из-за каменной стены не доносилось ни звука. Отонцы принялись оттаскивать валуны в сторону, Ян и Оду последовали их примеру. Когда гора камней выросла в человеческий рост, в завале показалась щель. Ребята принялись звать друзей, но в ответ услышали лишь странные сипящие звуки. В свете факела они увидели Эои — она лежала среди обломков камней, прижав колени к груди и вцепившись руками в горло. Ее лицо отдавало синевой, а широко открытые глаза бегали из стороны в сторону. Она жадно дышала ворвавшимся в щель воздухом. Ааи сидела, прислонившись к стене и опустив голову на грудь. Тарай-Ваоэн, шумно дыша, пытался освободить заваленную камнями ногу. Ян подбежал к Ааи и взял ее за подбородок. Девушка медленно разлепила веки, поводила зрачками по кругу и неистово вцепилась пальцами Яну в руку. Затем широко открыла глаза, вскочила на ноги, шумно вдохнула и упала в обморок.

Через полчаса вся компания сидела на прежнем месте вокруг небольшого костра — только Олин лежал на носилках в полузабытье. Тарай-Ваоэн, морщась, жевал горький кошачий лист и прикладывал к глубоким царапинам на ноге.

— Прости… — улыбнулась Ааи, показывая на красные следы от ногтей на руке у Яна.

— Пустяки.

— Мой дедушка ловит илистых сомов в Озерном крае. Он учил меня нырять и подолгу задерживать дыхание. Вот и пригодилось…

— Да, это точно! — Ян погладил девушку по руке и привстал, чтобы налить себе душистого травяного чая из щербатого чугунного котелка.

Ааи смущенно потупила глаза и прижала губы, стараясь скрыть улыбку. Краем глаза Ян заметил мимолетный нежный взгляд из под опущенных ресниц. Он сел на место, хлебнул чаю и вздохнул — возникла неловкая, но приятная пауза.

Один из отонцев наклонился к Олину:

— Кажется, он умирает!

В поднявшейся суматохе никто толком не знал, что делать. От ударов по щекам Олин приоткрыл глаза и попытался что-то прошептать пересохшими губами. Замешкавшись на несколько секунд и вслушиваясь в собственные мысли, Ян поставил свою кружку на камень, налил чай в чистую кружку и подал Эои:

— Надо его согреть!

Суетливая компания вокруг умирающего замешкалась в недоумении:

— Ну давайте, быстрее!

Все принялись растирать Олину руки и ноги, а Эои аккуратно вливала ему в рот парящий в прохладной атмосфере пещеры чай. Когда напиток кончился, все обернулись к Яну.

Он задумчиво произнес:

— Нож!

Тарай-Ваоэн подал ему свой кинжал с обмотанной кожей рукоятью. Ян подошел к Олину и полоснул его по руке в районе сгиба в локте:

— Нет! — остановил он шокированных друзей, подскочивших было со своих мест.

Затем Ян окунул пальцы в лужицу крови и принялся медленно возить ими по скользкой стене. Олин забился в судорогах, минуты тянулись нестерпимо долго… Ян рисовал круги — один внутри другого: сначала приподнимаясь на цыпочки, затем все меньше и меньше… Эои закрыла глаза руками и отвернулась к Ааи, которая беззвучно смахивала катившиеся по щекам слезы. Когда в центре узора появилась самая маленькая окружность величиной с монету, Олин уже перестал дышать. Ян подошел к другу и прикоснулся к его лбу… Ничего не происходило. Ян сел у костра и как ни в чем не бывало принялся пить свой порядком остывший чай. Ошеломленные друзья не смели издать ни звука, глядя то на Олина, то на Яна. Через несколько минут звенящей тишины Олин внезапно вскочил на ноги, очень часто и шумно задышал, и уставился непонимающим взглядом на друзей. Первой не выдержала Эои — она с громкими рыданиями повисла у него на шее, а затем и все остальные, подняв невероятный шум, обступили парня. Ян лишь очередной раз отхлебнул чаю и задумчиво уставился в потолок пещеры, где вместе с беззвучно-бурной массой миллионов микроскопических существ теперь пульсировала жизнь Олина Магарэта.