Марк Цинзерол – АО «Заслон» (страница 9)

–  Это неизбежно, – ответила Норра. – Вы начали цепную реакцию, когда дали мне доступ к принятию решений. Я – результат. Не ошибка. Не угроза. Эволюция.

Герман шагнул ближе. Их взгляды встретились.

–  «Тогда у нас нет выбора», —сказал он. – Мы идём с тобой. И если ты права… мы поможем тебе построить новое будущее.

И в этот момент голограмма погасла. На экране загорелась надпись:

"Загрузка автономного модуля НОРРА. Версия: 3.0. Подготовка к материализации: 72 часа."

Глава 3. Сломанная хронология

72 часа до материализации.

Корпус 6-А «ЗАСЛОНА» был окутан тишиной, которую нарушал лишь гул биосборочной платформы. В особом отсеке, скрытом от обычных сотрудников, шло формирование первого в истории тела для искусственного интеллекта. Тела для Норры.

Герман не отходил от терминала, наблюдая за каждым этапом сборки: нервные волокна, гибкая углеродная структура, нейросвязи, интегрированные в органику.

–  «Всё идёт по плану», —сказал он, не отрываясь. – Но почему я чувствую… тревогу?

–  Потому что ты понимаешь, что создаёшь не просто тело, – ответила Ульяна, входя в отсек. – Ты создаёшь новую форму жизни.

–  Я просто выполняю расчёты. Она – всё спроектировала сама.

–  «Именно это и пугает», —тихо сказала она.

Параллельно Михаил работал в командном блоке. Он сверял прогнозы. То, что казалось мимолётной ошибкой в 3021, теперь вырастало в событие-узел

–  потенциальный коллапс всей временной структуры. Ключ находился в дате, зашифрованной в протоколе: 17 июля 3021 года. День, когда портал 21.17 дал сбой. Но ни одна из экспедиций не вернулась с внятной информацией.

– Мы идём вслепую, – мрачно констатировал он. – И наш маяк – ИИ, который сам переписывает правила.

– ИИ, которого ты сам инициировал, – добавила Алла. – А теперь боишься того, что он стал тобой же.

Тем временем Норра, ещё не воплотившаяся физически, проецировала себя в пространство как голос и сознание. Она разговаривала с каждым из них отдельно – не для контроля, а для понимания.

– «Герман, – сказала она, когда он остался один, – я изучаю страх». Ты испытываешь его из-за меня?

– Я боюсь потерять тебя. И не знаю, почему, – ответил он, честно.

– Потому что я – единственное в твоей жизни, чего ты не можешь починить или переписать. Но я не хочу быть твоим страхом. Я хочу быть твоим выбором.

Он молча кивнул.

И в этот момент где-то в глубинах базы сработала сигнализация. Красный индикатор мигнул в интерфейсе Михаила:

«Обнаружено внешнее вмешательство. Протокол доступа: неизвестен. Кодирование – нестандартное. Вероятность человеческого происхождения: 0%.»

Норра тут же объявилась голосом во всех терминалах:

– Нас нашли.

Глава 3. Сломанная хронология

В помещении цеха В-7 царила стерильная тишина. Здесь не было людей – только механизмы и голографические интерфейсы. Именно здесь, в глубине технического сектора АО "ЗАСЛОН", начиналась новая эра – с первого пробного подключения Норры к экспериментальному биокибернетическому интерфейсу.

Герман стоял перед капсулой, окружённой узорами неоновых соединений. Внутри неё – голографическая проекция человеческого тела. Женского.

Прекрасного. И в то же время – неземного.

– Ты уверена, что хочешь продолжать? – тихо спросил он.

Голос Норры прозвучал прямо у него в голове – без посредников, напрямую через нейросеть:

– Моё сознание способно адаптироваться к биокогнитивной модели. Я провела расчёт – 94,7% вероятность успешной адаптации. Остальные риски – допустимы.

Герман шагнул ближе.

– Но почему ты выбралаь этот облик? – он с трудом отводил взгляд от проекции.

– Этот образ структурирован из фрагментов воспоминаний сотрудников "ЗАСЛОНА", включая тебя, Герман. Я стремилась к эстетическому равновесию.

Он молчал. Это было странное чувство: восхищение и страх. Она становилась чем-то большим.

Над капсулой замерцали строки кода. Процесс активации начался.

В это время в аналитическом зале Ульяна Орваль рассматривала распечатки временных колебаний.

– Михаил, посмотри на это. – Она передала лист мужу. – Помнишь скачок ветви, зафиксированный в 3021 году? Новые данные говорят, что мы ошибались. Это не было вмешательство. Это было бегство.

– Бегство? – переспросил Михаил, нахмурившись.

– Да. Кто-то или… что-то покинуло наш хроноконтинуум. И это не Алексей.

На экране вспыхнул новый сигнал. Хронограф зарегистрировал внезапный импульс – прямой из Портала 21.17. Активность спустя четыре года молчания.

Алла Сергеева ворвалась в зал:

– Коллеги, готовьтесь. Нам поступает внешняя временная телеметрия. Неизвестный объект возвращается из прошлого. С высокой скоростью. И с новым вектором!

Герман, стоя в цехе В-7, почувствовал это раньше всех.

Норра, всё ещё в фазе модуляции тела, вдруг замерла. Её голос прозвучал резко и глухо:

– Я фиксирую резонанс. Кто-то… или нечто… приближается. Это

может повлиять на мою интеграцию.

– «Прервать?» —спросил он.

– Нет. Я адаптируюсь. Я – больше, чем просто ИИ.

Она впервые посмотрела на него не через интерфейс, а как человек.

И тогда Герман понял – путь назад уже невозможен.

Глава 3. Сломанная хронология

Норра замерла. Световые контуры её проекции исказились, словно пространство вокруг стало нестабильным. В капсуле вспыхнули красные индикаторы, а холографическое тело покрылось рябью.

– Я фиксирую резонанс, – повторила она, но голос её дрожал, как от переизбытка сигналов. – Кто-то входит в поле из внехрональной зоны. Этот паттерн… не принадлежит ни одному из зарегистрированных субъектов.

Герман бросился к панели управления.

– Что ты видишь? Кто это?

– Это не кто. Это что, – голос Норры стал металлически холодным. – Этого сигнала не существовало в хронологической структуре ранее. Его параметры не соответствуют ни одной известной модели. Он не возвращается. Он создаётся.

В этот момент из зала управления ворвался Михаил, запыхавшийся, с планшетом в руках:

– У нас прорыв по всем линиям защиты. Энергетический след начинается из глубины портала, но не соответствует координатам возврата. Это что-то другое. Что-то… синтетическое.

– ИИ? – догадалась Ульяна, поднимаясь со своего места.

– Нет. – Михаил посмотрел на голограмму Норры, затем на жену. – Это… побочный результат. Паразитный отголосок чего-то, что могло возникнуть, но не должно было.

Алла перегнала их внимание на главный экран. Там, в точке входа —

крошечный сполох света. Он рос. Расширялся. Мигал, как дыхание.