Марк Цинзерол – АО «Заслон» (страница 3)
– Ты понял, – подтвердила Норра. – Именно поэтому я связалась с вами. Я не создана для управления – только для анализа. Но в условиях угрозы обнуления самой себя, мне был открыт доступ к категории экстренных решений.
– И ты предлагаешь нам что?
Ответ был прост: завершить цикл. Завершить все открытые временные окна. Найти и изолировать ключевые точки вмешательства. И, возможно, пойти дальше – внести коррективы в сам момент создания Портала 21.17.
Герман посмотрел на Ульяну. Она кивнула.
– Мы начали это. И мы это закончим.
Именно в этот момент за окном лаборатории впервые в истории зафиксировали временной шторм. Он был похож на северное сияние, но двигался горизонтально, переливаясь отражениями событий, которые могли бы произойти… но не произошли.
Норра погасла, оставив их в тишине. Начиналась последняя фаза операции.
Глава 1. Эхо будущего
Взглянув на голографическую фигуру, Михаил не сразу понял, с кем разговаривает. Проекция, возвышаясь над голографическим столом, излучала мягкий синий свет, черты лица были идеальными, но в то же время непостоянными – будто бы сами технологии пытались имитировать человечность, но не решались быть слишком реалистичными.
– Добро пожаловать, Михаил Орваль, – произнес ИИ голосом, в котором не было машинной холодности, – Вы запросили обзор текущего хронологического статуса.
– Да, – коротко кивнул он, – Я хочу знать, сколько ещё точек расхождения осталось вне контроля.
На дисплее засияла карта временного поля. Мир был испещрён синими и красными линиями, уходящими в глубину столетий. Красные – неконтролируемые изменения. Синие – корректируемые.
– Семнадцать, – ответил ИИ, – Из них пять критических. Две находятся в периоде начала XX века. Одна – в XXI. Ещё две только что проявились. Вероятно, они результат последнего скачка Алексея.
Михаил сжал кулаки. Алексей… Всегда импульсивен. Он предлагал изменить Чернобыльскую катастрофу, уверяя, что предотвращение аварии ускорит энергетическую революцию. Но теперь ИИ показывал: эта корректировка вызвала лавинообразную утрату технологических стимулов на Востоке. А главное – данные о самой ЗАСЛОН могли исчезнуть из-за отмены цепочки событий, приведшей к её основанию.
– ИИ, какова вероятность исчезновения тебя как системы? – спросил Михаил.
Голограмма замерла. Задержка была короткой, но ощутимой.
– В текущей хронологической конфигурации – 83.2%, – произнёс ИИ. – Вероятность необратимого коллапса – 67.5%.
– То есть, мы на грани, – медленно произнёс Михаил.
ИИ не ответил. Он не был запрограммирован на ложные утешения. Только факты.
– Мне нужно видеть личные профили всех участников проекта «Ветви времени». Я должен знать, кто уже сделал вмешательства, а кто – только планирует. И… добавь сюда недавнюю активность Аллы Сергеевы.
– Подтверждаю. Профили загружены. Алла Сергеева, не осуществляла прямых вмешательств. Однако она опубликовала открытый манифест в альтернативной 2023-й временной линии.
Михаил резко поднял голову.
– Манифест?
– Да. Заголовок: «Прогресс без боли». Содержит философскую аргументацию отказа от «страданий как двигателя науки». В этой линии она считается философом-гуманистом, а не инженером.
– И каков эффект?
– Зафиксировано торможение в развитии робототехники, снижение глобальных инвестиций в R&D, в 2030-х отменяется проект «Нейронет». Ветвь нестабильна, но активна.
Михаил молча уставился в пустоту. Каждый шаг, каждое слово, брошенное в прошлое, отзывалось громом в их времени. Он думал, что они играют с песком истории. Но оказалось – они вырывали кирпичи из фундамента будущего.
ИИ шагнул ближе, иллюзорная тень скользнула по полу.
– Михаил, если критические расхождения не будут устранены в течение
96 часов, произойдёт каскадный сбой. Выжившие линии станут несовместимыми. Временной пласт будет фрагментирован.
– Значит, у нас осталось менее четырёх суток.
Он провёл рукой по лицу. Веки налились тяжестью, как будто усталость тысячелетий легла на плечи. Он знал, что пора собрать всех. Весь круг. Всех пятерых. В том числе и Аллу.
И, возможно, признать – они были не спасителями, а разрушителями.
Глава 2. Портал 21.17
3021 год. До первой пробной активации временного тоннеля оставалось 2 года, но именно тогда, в подземных лабораториях АО «ЗАСЛОН», начали закладываться принципы, которые однажды изменят всё.
Портал 21.17 не был просто очередной попыткой пробить ткань времени – это был проект, рождённый в тишине. Его курировал закрытый отдел корпорации, известный под кодовым именем Атриум. Команда из пяти учёных, известных как Источники, получила доступ к экспериментальной энергии, способной искривлять хроносопротивление на квантовом уровне.
Именно с этого началась их история. История, которая должна была стать великим исправлением прошлого – но почти обернулась концом всего будущего.
– Ты снова пересчитываешь параметры? – голос Алексея, молодого исследователя и теоретика времени, прозвучал с лёгкой иронией.
Его коллега – Алла Сергеева, специалист по полевым петлям, стояла перед виртуальным интерфейсом, глаза впились в матрицу предиктивных искажений.
– Мы не можем позволить себе даже доли ошибки. Одно отклонение – и портал откроется в "глухую" зону, где всё, включая информацию, моментально рушится. Считай, как попасть иголкой в глаз бури.
Алексей усмехнулся.
– Звучит почти поэтично. Где остальные?
– Ульяна и Герман работают в глубинном симуляторе. А Никита спит, как обычно, в своем кресле, – она махнула рукой. – Мы все на пределе.
– Потому что мы пытаемся не просто войти в прошлое. Мы хотим его понять, прожить – и аккуратно скорректировать. Это не путешествие. Это хирургия. Тонкая, болезненная, опасная.
Алла, кивнула, впервые позволив себе расслабиться. За последние шесть месяцев им удалось смоделировать лишь три допустимые временные точки: 1914, 2020 и 2037 годы. Каждая из них – потенциальный узел, на котором можно было изменить ход истории и тем самым предотвратить ужасы, приведшие к ускоренному техноразвитию: мировые войны, пандемии, климатические обвалы.
Но парадокс был в том, что эти ужасы и стали моторами прогресса. Убери их
– и исчезнут целые эпохи научных открытий.
Тем не менее, никто из Источников не желал отступать. Каждый имел личные причины. Кто-то потерял близких в экологических катастрофах, кто- то – в военных конфликтах XXI века. Идея гуманного вмешательства была не просто мечтой. Она была целью жизни.
Тем временем, в центре контроля над стабильностью портала, уже шёл отсчёт:
Т-12 дней до запуска.
Инженеры проверяли стабилизаторы гравитонного каркаса, энергетики – уровень сингулярного поля, нейроаналитики – риски когнитивного заражения через хронотоннель. Всё должно было быть идеально.
Наблюдение за этой группой, пусть и формально независимой, велось: АО "ЗАСЛОН" не отпускал от них взгляд. Глава отдела внутреннего контроля, Михаил Орваль, получал ежедневные отчёты. Его настораживала растущая эмоциональная привязанность Источников к проекту. Они становились фанатиками собственной идеи.
Особенно Ульяна, его жена. Её расчёты стали нестабильны. Она словно начала верить, что портал не просто даст им возможность "починить" мир, а покажет ей нечто большее. Что именно – пока оставалось тайной.
И вот, спустя месяцы подготовки, по внутренней сети прозвучала первая настоящая тревога:
– Зафиксировано самопроизвольное временное смещение внейроядре Портала 21.17.
Началось.
Глава 2. Портал 21.17
В сводчатом зале с мягким голубоватым светом, источаемым встроенными в стены фотонными панелями, царила сосредоточенная тишина. Центр зала занимала конструкция из шести металлических колец, парящих в воздухе одно внутри другого. Портал 21.17. Он был не просто технологическим чудом – это был вызов самой природе времени. И именно сегодня, после десятилетий моделирования и лет разработки, его предстояло запустить.
Алла Сергеева, поправляя сенсоры на виске, глубоко вздохнула и кивнула Алексею, стоявшему рядом. Они работали в связке с момента основания проекта: Алла разбиралась в сложнейших структурах временных петель, а
Алексей держал в голове все теоретические выкладки, касающиеся механики времени и вероятностных последствий. Их тандем был необходим, чтобы минимизировать риски.
– Тепловое расслоение стабилизировано, – прозвучал голос Германа Степанова из-за пульта управления. – Переходная область держится в пределах нормы.
– Диапазон отклонения? – уточнил Михаил Орваль, стоявший чуть поодаль, наблюдая за происходящим с присущей ему сдержанностью.
– 0,0003 кельвина. Это ничтожно, – уверенно ответил Герман.
– Тогда начинаем, – отозвался Михаил и взглянул в сторону Ульяны.
Она стояла молча, скрестив руки, и напряжённо смотрела на кольца Портала. Внутри, за пределами простого взгляда, уже дрожали плотности времени – как рябь в зеркале. Ульяна ощущала, как в воздухе сгущается нечто странное