Марк Стеллар – Убийство в пляжной кабинке (страница 1)
Марк Стеллар
Убийство в пляжной кабинке
Персонажи
Лейла Хасан – 38 лет. Детектив криминального отдела Каира. Среднего роста, стройная, с коротко подстриженной чёрной челкой, в её взгляде – лед и сталь, но улыбка появляется редко и всегда тёплая. Носит строгие костюмы, но в полях предпочитает джинсы и практичные ботинки. В прошлом потеряла мужа – причина затаённой боли, от которой Лейла училась не тонуть, а идти дальше. Интеллект острая как бритва; любит классическую музыку, читает биографии великих следователей. В мыслях – постоянный счёт: факты, доказательства, мотивы. Любит черный кофе и, по ночам, записывает наблюдения в тонкий блокнот.
Адам Марини – 27 лет. Жертва. Молод и красив: тёмно‑русые кудри, загорелая кожа, крупные руки, улыбка, что легко завоёвывала доверие. Родом из европейской семьи, работал в туристическом бизнесе – менеджер по мероприятиям в одном из отелей. Умел завоевать симпатии гостей и коллег. В его телефоне оказалось множество сообщений, часть – флирт и весёлые шутки, часть – тревожные намёки о долге и секретах.
Надя (Надежда) Агуния – 30 лет. Таинственная женщина, загадочная и привлекательная. Светлые волосы, часто заплетены в аккуратную косу, манера говорить – тихая, но уверенная. Хореограф по образованию, снималась в рекламных роликах, последние месяцы отдыхала в Шарме, где познакомилась с Адамом. Говорили, что между ними были сложные отношения: вспышки нежности и резкие ссоры. Надя умеет быть обаятельной и холодной одновременно.
Омар Рашид – 26 лет. Официант в отеле. Тёмные глаза, аккуратная форма, походка внимательная и незаметная. Родился в маленьком приморском городе недалеко от Шарм‑еш‑Шейха, мечтал о большей жизни. В свободное от работы время учил английский и читал стихи. Был дружелюбен с гостями, особенно искренен с Адамом – тот давал ему маленькие чаевые и советы. В глазах Омара – уважение и страх; что он скрывает, знает лишь он сам.
Фарук Салах – Менеджер отеля.мужчина за сорок, взрывной темперамент, умеет закрыть конфликт за чашкой чая или тостом. Любит порядок и лояльных сотрудников. За отелем стоит большая сеть; репутация важнее всего.
Доктор Самир – судебный врач, спокойный и точный в формулировках. Любит порядок в документах и уважает Лейлу как коллегу.
Глава 1. Утро, которое не обещало беды
Шарм просыпался медленно. Море было в таком же тоне, как стекло, только шелестело и лизало берег, оставляя на песке светлые ленточки пены. Утреннее солнце не жёгло – оно согревало, словно подталкивало весь мир к лёгкости и празднику. По пляжу шли уборщики, расставляли шезлонги, неподалёку бариста наливал кофе в одноразовые стаканчики, пахло свежими круассанами.
Впрочем, праздник имел свою цену: отель «Эсмеральда» готовил ужин на частную вечеринку, и персонал бегал, как на репетиции. Никто не заметил, как кто‑то задержался у старых пляжных кабинок, тех, что стояли в тени пальм и редко привлекали внимание гостей.
Кабинка была закрыта. Старое дерево скрипело, когда ветер пробегал по щелям. На песке рядом – следы босых ног, выцветшие от соли. Рядом валялась тонкая женская туфля с длинным каблуком, туфля, неловко оставленная, как после спешки. Когда из кабинки, наконец, послышались странные звуки – шорох тканей, звук поскрипывающего ремня – рабочие остановились. Один из них заглянул в щель и замёр. Тот, кто видел сцену первым, не мог подобрать слов.
Тело лежало на песке, часть головы скрывалась под брезентом. Кровь причудливо блистала на белом песке. В сердце – тугой удар: длинный каблук женской туфли, вонзившийся до металла, гордо торчал, будто ставший стрелой мести. Лицо молодого человека было спокойно, но глаза были открыты – в нем не было ужаса, только какая‑то умирающая удивлённость.
Скорую вызвал один из уборщиков. Полиция была недалеко – Шарм‑еш‑Шейх жил и дышал туризмом, тут привыкли сохранять мир и порядок. Но когда на место прибыли первые офицеры, в их взглядах уже не было привычной уверенности. Тело нашли слишком близко к линии пляжа, слишком открыто для тайного убийства. Слишком много глаз, которые могли увидеть всё.
Глава 2. Лейла прилетает в Шарм
Лейла Хасан вышла из самолёта, как будто она всегда знала, что станет вторым зрителем чужой гибели. Каир встретил её влажностью, запахом бензина и шумом. Но в её блокноте были чистые страницы: номер дела, сухие факты, и всегда – правило: не позволять эмоциям управлять собой.
Она села у окна и закрыла глаза. В памяти всплывало море, но другое: не курортное, а Тихое, где сидела она с мужем в дни, когда всё ещё казалось возможным. Он умер три года назад – авария, которую Лейла до сих пор пересматривала, как плохой фильм. Память – её слабый и сильный камень. Она научилась превращать боль в метод исследования: каждый факт – отполированный камешек в её руках.
Очередь на паспортный контроль была пустой; руководство делегации полиции встретило её в салоне VIP. «Мы рады, что вы согласились приехать, Лейла», – сказал начальник отдела по серьезным преступлениям, пожимая ей руку. – «Здесь всё сложно. Туристы, отель, репутация. От отеля давление… но вам дадут доступ».
На пляже Лейле хватило пятнадцати минут, чтобы почувствовать, что здесь всё не так, как в Каире. Ветер пахнул йодом и чем‑то сладким. Отель оживлённо искал баланс между молчанием и ответами. Фарук Салах встретил её с осторожной улыбкой и крепким рукопожатием.
«Я знаю о вас, мадам Лейла», – сказал он. – «Вам нужен порядок». Его голос был ровным, но в нём слышались и сигналы тревоги: бизнес больше всего боялся шума и утечек. «Мы поможем чем сможем, но прошу – аккуратно. Наши гости…»
Она смотрела на менеджера и сразу выделяла тот характер, который не склонен к панике. В его глазах – корпоративная сталь. Но Лейла не пришла обсуждать PR; она пришла за ответами.
Доктор Самир подошёл тихо, дал Лейле короткий отчёт: «Убит в ночь. В сердце. Ни следов борьбы вокруг, кроме повреждений кожи на запястьях и небольшого кровоподтёка на рёбрах – возможно, схватка началась в другой части кабинки. Убийца использовал каблук инструмента. Мы сделали первые анализы. Идентификация – по документам, хоть и в деле есть некоторые нюансы».
«Имя?» – спросила Лейла.
«Адам Марини. 27 лет. Гражданин одной из европейских стран. Но у него было много знакомых. Его телефон… он большой кладезь», – ответил Самир.
Лейла знала, что в таких делах самое опасное – слухи. Слишком быстро они превращаются в доказательства. Потому её первая задача была простой: найти людей, которые были рядом с Адамом в последние часы его жизни.
Омар подошёл к ограждению, где толпился персонал. Он держал в руках поднос и казался маленьким, но глаза у него были большие и внимательные. Лейла видела, как он смотрит по сторонам, как будто пытается спрятать что‑то большее, чем просто тряпку на плечи.
«Ты работал с ним?» – спросила Лейла, не ставя рёбра в голос.
Омар кивнул, но слова не шли сразу. В его руках дрожал поднос.
«Он был добрым со мной. Давал чаевые. Иногда просил рассказать стихи. Он любил слушать», – сказал Омар, и его голос вкрадчиво дрожал. «Он не делал зла, мадам».
Лейла записала в блокнот чистым почерком: «Омар: свидет. Дружба. Мотив? Пока нет». Она посмотрела на его туфлю, оставленную на песке; туфля, о которой никто не думал, внезапно стала косвенным свидетелем. Каблук – тонкий и острый – мог принадлежать той, кто хотела, чтобы боль была не только физической. Каблук – как слово, сказанное однажды и уже не отзывающееся.
Глава 3. Надя и тайна ночи
Надя пришла в полуденное время. Она была словно из другого мира – тонкая, с плавной осанкой и холодным взглядом, который умел превращаться в тысячу оттенков. Её волосы были собраны в плотную косу, а платье напоминало об этюдах в балетной студии. Она смотрела на тело и не плакала. Её лицо оставалось гордым, как у тех, кто знает цену потерянной чести.
«Мы были вместе», – сказала она, как только села напротив Лейлы. – «Но не убийца. Он умел раздражать. Он любил риск. Быть с ним было как играться с огнём».
Лейла наблюдала за её руками: они не дрожали, но пальцы постукивали по столу. Есть люди, которые говорят правду ровно тогда, когда им выгодно, и умалчивают, если правда может навредить. Надю можно было читать, но сложно было вытащить всю открытую правду.
«Где вы были в ночь убийства?» – спросила Лейла мягко.
«Я была в своей комнате. Мы ссорились. Я ушла одна, чтобы подышать. Я не вернулась», – ответила Надя. – «Он сказал, что пойдёт на пляж проверить украшение для вечеринки. Я видела его живым в последний раз из окна кухни».
Казалось, что её голос и слова были отрепетированы. Лейла знала это ощущение: люди часто готовят свои признания заранее, как костюмы для бала. Но она видела и другое – в голосе Надя мелькнула искра сожаления, возможно, сожаления о другой утрате: о любви, что была, но не была спасением.
Окружающие смотрели с интересом и тревогой. Где‑то в толпе мелькнул Омар; он стоял, слегка сгорбившись, как будто пытался скрыть лицо. Его губы шевельнулись; он хотел сказать что‑то, но сдержался. Лейла подошла к нему в тот миг, когда Надя уходила.
«Ты видел их вместе?» – спросила она, тише, почти шёпотом.
«Да», – ответил Омар. «Они часто спорили. Но…» Он замолчал, глотнул, будто проглотил свежую боль. «Они смеялись. Он сказал ей, что любит её, а она… она боялась». В его глазах снова мелькнул страх.