Марк Солсбери – Тим Бёртон: Интервью: Беседы с Марком Солсбери (страница 24)

С этим видом анимации происходит примерно то же самое, и дело здесь, наверно, в творческой мощи Рэя Харрихаузена. Когда перед вами прекрасное творение, вы ощущаете энергию его создателя. Это некая субстанция, которую никогда не смогут передать компьютеры — им не подвластен этот элемент. Он относится скорее к той сфере, которая включает в себя художников и их полотна. К тому же визуальному ряду принадлежит и мой проект с его персонажами, а единственным способом осуществить его была покадровая съемка — работа весьма специфическая. Помню, как снимал отдельные кадры и каждый раз испытывал прилив творческих сил, так это было здорово. Словно наркотик. Я понял, что такого результата не получишь ни работая с актерами, ни если будешь все рисовать. Покадровая съемка дает энергию, которой не достичь ни в какой другой форме.

Несмотря на сердечную привязанность к «Кошмару перед Рождеством», Бёртон передоверил режиссерские бразды другому постановщику: уж очень много сил и времени отнимал «Бэтмен возвращается». Взятые на себя обязательства требовали его участия в мучительно долгом производственном процессе, который обычно сопровождает такого рода проекты. Себе на замену он выбрал Генри Селика, с которым познакомился в конце семидесятых на диснеевской студии и которому еще в 1982 году показывал первоначальные эскизы к «Кошмару перед Рождеством». С начала восьмидесятых Селик жил и работал в Сан-Франциско, ставшим центром для мультипликаторов, применявших покадровую съемку. Именно здесь Бёртон совместно с ориентированным на взрослого зрителя филиалом диснеевской студии «Тачстоун пикчерз» основал фирму «Скеллингтон продакшнз», где и начал в июле 1991 года работу над «Кошмаром».

Генри — подлинный художник, он действительно лучший. Создал множество отличных вещей для MTV, а теперь работал над замечательной кукольной анимацией. Тогда в Сан-Франциско собралась большая компания даровитых художников, работающих в этой области, а здесь отыскать настоящие таланты даже сложнее, чем в рисованной анимации, потому что покадровая съемка распространена гораздо меньше, да и процесс этот весьма трудоемок. Вот так получилось, что нам дали возможность работать над «Кошмаром» в Сан-Франциско.

Я приезжал туда время от времени и когда ничего не снимал, просто потому, что люблю этот город, но Генри по большей части присылал мне материалы к фильму — несколько кадров в неделю, — так что за пару лет все они собрались вместе. Пытаюсь вспомнить, когда началась эта работа, но если речь идет о датах, нет никого забывчивее меня. Наверно, вы уже заметили, что память моя не держит подобные сведения. Остальное все на месте, а с временными рамками некоторый беспорядок. Так или иначе, но я получал рулон кинопленки, у меня была монтажная, и я работал над присланными кадрами «Кошмара», одновременно снимая второго «Бэтмена». На этой стадии, поскольку монтаж занимает так много времени, ты сидишь и смотришь, и радуешься, просто разглядывая фактуру.

В некотором смысле, это была самая трудная работа из всех, что приходилось делать в жизни: она растянулась надолго, множество людей, много художников были в нее вовлечены. Всегда надеешься: большинство людей, с которыми работаешь, — творческие личности, но кукольная мультипликация — занятие, требующее еще и усердия; в ходе работы я постоянно должен был это осознавать. Все выдвигали идеи и вносили свой вклад, но я постоянно стремился отыскать пути к изначальному ощущению. И хотя оно никогда надолго не покидало меня, я пытался направить его в определенное русло. Когда проект так растянут во времени, хорошо, если у тебя есть опыт работы в мультипликации и ты знаешь, что идеи постоянно приходят в голову. Это, конечно, замечательно, но идеи иногда бывают какими-то несмелыми: люди хотят изменить то одно, то другое. И тут уж ничего не поделаешь: мысли быстрее, чем процесс. Потому-то я и пытался никогда не упускать это из виду. Как ни странно, мне даже нравилось так работать: этот проект длился три года, и даже когда я занимался чем-либо другим, мог набросать какой-то эскиз к «Кошмару» или сделать свои замечания. И по мере того как накапливались кадры, я старался не утратить своего изначального ощущения, о котором уже говорил.

Больше всего меня, пожалуй, беспокоило, что Генри, безусловно оригинальный художник, не станет делать того, что хотел я. Это могло бы создать некоторую натянутость в отношениях. Но мои опасения оказались напрасными: он прекрасно справился со своей работой. Вот почему так важно, чтобы люди с самого начала действовали согласованно, поэтому встречи в канун съемок столь необходимы. Все равно как если бы ты экранизировал книгу, стараясь при этом сохранить верность материалу. Мне хотелось чувствовать себя спокойно, убедившись, что Генри проникся духом фильма, иначе неизбежны постоянные стычки, а этого допустить нельзя. Есть люди, которым по душе подобные сражения, им нравится находиться в состоянии борьбы с кем-то. А я стараюсь избегать таких ситуаций. Не люблю работать с актерами, не увлеченными своим делом. Мне нужны люди, которые погружены в проект на все сто процентов, пусть даже они не вполне прониклись его идеей. А лучшей команды, чем на этом фильме, трудно было пожелать, и я всегда ощущал этот период времени как совершенно особый в своей жизни. Киносъемочный павильон был невероятно хорош, мне нравилось находиться там, а уровень мастерства проработки деталей был просто волшебным. Никогда прежде не испытывал ничего подобного.

Чтобы переделать свое исходное трехстраничное стихотворение в сценарий полнометражного фильма, Бёртон поначалу обратился к сценаристу «Битлджуса» Майклу Макдауэллу. Но когда все пошло несколько иначе, чем планировал Бёртон, он решил подступиться к проекту с его музыкальной стороны, призвав на помощь своего постоянного партнера Дэнни Элфмана. Совместными усилиями Бёртон и Элфман, который также и поет за Джека, наметили основную сюжетную линию фильма и сочинили две трети песен к нему. В результате Селик со своей командой мультипликаторов приступили к работе еще до того, как Каролина Томпсон была приглашена участвовать в создании сценария.

Вначале я привлек к работе Майкла, но вскоре понял, что следует идти тем путем, каким мы в конечном счете пошли с Дэнни, хотя он и не был самым логически выверенным. Майкл — мой друг, но в этот раз у нас с ним ничего не вышло. В начале нашей с Дэнни работы у нас было написанное мной стихотворение, кое-какие рисунки и раскадровки, а также канва сюжета, набросок которого я сделал лет десять назад. Я приезжал к нему домой, и мы обсуждали будущий фильм, подходя к нему как к оперетте — не как к мюзиклу, с которыми он имел дело раньше, а как к более старомодному музыкальному жанру, где песни теснее вплетены в ткань повествования. Я рассказывал ему историю, а он писал песню, делая это очень быстро, фактически сразу же нащупывая ключ к ней. Мы работали довольно странным образом, имея первоначально сюжетную канву и песни, а затем уже придумывая сценарий. Трудность заключалась в том, что все происходило сразу: делались раскадровки, писался сценарий, — конечно, это не самый лучший способ работы, но мы ведь пытались создать некую новую форму. Я видел другие полнометражные покадровые мультипликации, но они были или не слишком занимательными, или чересчур эксцентричными. Одна из них нравилась мне в детстве — «Безумная вечеринка чудовищ»[76]. Именно она была первым кукольным мюзиклом, а вовсе не «Кошмар», как считали многие.

Итак, мы с Дэнни разрабатывали мой набросок сюжета: я говорил ему — Джек, мол, делает то и это, а потом падает в Крисмастаун. Мы не очень четко представляли, что у нас получится, но это не имело значения — ведь мы так много работали вместе, хорошо знали друг друга и не прекращали попыток чего-нибудь добиться. И опять-таки, поскольку нам приходилось сотрудничать и раньше, он работал очень быстро, что было просто замечательно: песни нам были позарез нужны, чтобы написать сценарий. За каких-то пару месяцев он сочинил все песни и каждую из них мне проиграл — иногда через неделю после написания, а порой и на следующий день. Затем я привлек к работе Каролину и познакомил ее с Дэнни. То был непрерывно развивающийся процесс: Генри, я, потом Дэнни, Каролина — уже хлопот полон рот. А потом все эти замечательные художники...

Бёртон и Элфман не подразумевали какого-то особого стиля для музыкальных номеров фильма, предпочитая наблюдать, куда вывезет их сюжет, тем не менее одна из песен Уги-Буги-Мена была стилизована под персонаж мультфильма Макса Флейшера[77] «Бетти Буп», озвученный Кэбом Кэллоуэем[78].

Помню, как я нарисовал Джеку черные дыры на месте глаз и думал, как круто будет добиться выразительности с безглазым персонажем. Салли была сравнительно новым персонажем, я взял для нее некоторые черточки из образа Женщины-Кошки — мне тогда очень нравилась такая психологическая коллажность. И опять-таки этот процесс символизирует ваши ощущения. Чувство разобщенности, несвязанности, постоянные попытки взять себя в руки, — все это хорошо мне знакомо. Вот почему все эти визуальные символы скорее отражают желание собраться с духом, чем отсылки к «Франкенштейну».