Марк Солонин – После хорошей войны (страница 19)
Реакция Кремля на сообщение «Гавас» последовала немедленно, причем на небывало высоком уровне. 30 ноября сам тов. Сталин - в форме ответа на вопрос редактора газеты «Правда» - взялся разоблачать гнусные измышления лакеев буржуазии: «Это сообщение агентства “Гавас”, как и многие другие его сообщения, представляет вранье. Я, конечно, не могу знать, в каком именно кафешантане сфабриковано это вранье. Но как бы ни врали господа из агентства “Гавас”, они не могут отрицать того, что не Германия напала на Францию и Англию, а Франция и Англия напали на Германию, взяв на себя ответственность за нынешнюю войну...»
О накале ярости Сталина свидетельствует не только троекратное повторение слова «вранье», и даже не та горячечная опрометчивость, с которой он подписался под гитлеровской версией начала войны. Главное тут дата -30 ноября 1939 года. Это день начала Зимней войны с Финляндией; казалось бы, у фактического главнокомандующего Красной Армии в этот и предыдущий день хватало других дел и забот.
Еще раз напомним, что сообщение «Гавас» появилось 28 ноября 1939 года. А за 11 дней до этой даты, 17 ноября, в консульство США в Праге поступило анонимное (пять фамилий были плотно заштрихованы) письмо от группы чешских антифашистов. 20 ноября письмо перевели на английский язык и отправили в Госдеп США, где оно тихо пролежало в секретном архиве аж до 1980 года. Этот текст никогда (ни во время Второй мировой, ни в разгар холодной войны) никем не публиковался, для целей пропаганды не использовался.
Авторы «чешского письма» сообщают о встрече, которую они имели в октябре 1939 года с заведующим Центрально-Европейским отделом НКИД СССР А. М. Александровым, из уст которого им пришлось услышать следующее: «Если бы СССР заключил договор с западными державами, Германия никогда бы не развязала войну, из которой разовьется мировая революция, к которой мы долго готовились . Эта война должна длиться столько, сколько мы захотим. Война Гитлера обессилит Европу, которая станет нашей легкой добычей. Народы примут любой режим, который придет после войны».
Публикации, основанные на анонимных источниках, вызывают оправданные сомнения. Однако в 1997 году в Болгарии были опубликованы дневники Георгия Димитрова - секретаря Исполкома Коминтерна, человека с очень известным именем. 7 сентября 1939 года в Кремле в присутствии Молотова и Жданова он имел встречу со Сталиным. В дневнике она отразилась так: «Сталин: Война идет между двумя группами капиталистических стран. Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Мы можем маневрировать, подталкивать одну сторону против другой, чтобы лучше разодрались. Пакт о ненападении в некоторой степени помогает Германии. Следующий момент - подталкивать другую сторону.»
Трудно не заметить, что авторы всех приведенных текстов в разных выражениях, на разных языках, с разной степенью откровенности и при этом не зная о существовании друг друга, говорят практически об одном и том же. Да, есть различия в деталях, некоторые частности скорее всего ошибочны, но общий замысел Великого Мародера вырисовывается с кристальной ясностью. Уму непостижимо другое: как Димитрову разрешили вывезти дневники из СССР в Болгарию и почему их забыли уничтожить там? Зато у себя дома, в архиве ЦК КПСС, поработали на славу. В так называемых особых папках Политбюро, рассекреченных в начале XXI века, в протоколах августа - сентября 1939 года Пакта нет. Вообще нет. И Риббентропа нет, ни в одном падеже. И вторжения в Польшу, судя по этим папкам, тоже никогда не было...
В богатом событиями ноябре 1939 года на экраны Страны Советов вышла вторая серия кинофильма «Великий гражданин». Доподлинно известно, что Сталин не только ознакомился со сценарием и одобрил его («составлен он бесспорно политически грамотно, литературные достоинства также бесспорны»), но и высказал множество замечаний и указаний авторам. Оно и понятно: фильм был посвящен борьбе правильных большевиков против троцкистских заговорщиков, прообразом главного героя, партийного руководителя Шахова, был С. М. Киров, канонизированный к тому времени Соратник Вождя. В 1941 году (история порой шутит очень жестоко) фильм был удостоен Сталинской премии.
Кульминационный момент каждой из серий - выступление Шахова перед собранием рабочих. В первой серии все мрачно. Полутемный, вытянутый, как пенал, зал, враги-двурушники, засевшие в президиуме собрания; затем, пытаясь сорвать выступление Шахова, вредители вырубают свет. Во второй серии враги разоблачены и разгромлены, канал построен, с заводского конвейера каждые 15 минут сходит трактор. Шахов выступает перед ударниками-стахановцами. Залитый солнечным светом зал Дома культуры, беломраморная статуя вождя на сцене, счастливые улыбки и гром аплодисментов. «Эх, лет через двадцать, после хорошей войны, - говорит Шахов, - выйти да взглянуть на Советский Союз, республик этак из тридцати-сорока. Черт его знает, как хорошо!»
Ждать 20 лет не пришлось. Через два года «хорошая война» грохотала в белоснежных полях под Москвой. А после того, как ценой бесчисленных миллионов жертв эта война закончилась в Берлине, неправильные слова из киноленты вырезали, да и саму ее убрали на самую дальнюю полку. Но погибших не вернул никто.
Последние мирные дни
В 2006-2010 годах были рассекречены некоторые документы высших эшелонов командования Красной Армии, в том числе переписка (входящие и исходящие шифротелеграммы) Генерального штаба и наркома обороны СССР. При всей своей неполноте и хаотичности этот массив информации позволяет добавить несколько новых элементов к сложной мозаике событий последних предвоенных месяцев 41-го года.
Прежде всего документы подтверждают содержащиеся в мемуарах маршала Жукова, да и других высших советских военачальников утверждения о том, что весной 41-го года Генеральный штаб работал, «счет потеряв ночам и дням», по 18 часов в сутки. Если не больше. Время отправления телеграмм в два, три, четыре часа ночи встречается сплошь и рядом. Да и как можно было спокойно спать ночью, если из одного центра пытались командовать всем?
22 апреля 1941 года (в очередную годовщину рождения Ульянова-Ленина и ровно за два месяца до начала войны) в 23 часа 45 минут начальник Управления устройства тыла генерал-майор Ермолин отправляет совершенно секретную шифротелеграмму начальнику штаба Дальневосточного фронта генерал-лейтенанту Смородинову. Документ этот, более полувека укрытый от историков завесой государственной тайны, в равной мере интересен как формой, так и содержанием.
«На основании указания Правительства генерал армии Жуков приказал немедленно выделить 5 тонн мела Приморскому Крайисполкому для ремонта здания ул. Софийская, 17, г. Владивосток, за счет фондов железнодорожного корпуса. Для доклада исполнения прошу донести».
То, что жесткое армейское «об исполнении доложить» заменено мягким «прошу», вполне объяснимо: генерал-майор обращается к генерал-лейтенанту, то есть к старшему по званию. Но даже и самый старший среди них, генерал армии Жуков, оказывается, не сам это все придумал - начальник Генштаба всего лишь транслирует указания правительства. И все они вместе, три генерала и неназванное «правительство», тратят драгоценные минуты своего рабочего времени на обсуждение вопроса, с которым должен был разобраться лейтенант интендантской службы.
Вы, может быть, подумали, что я специально искал и наконец нашел один такой уникальный случай бюрократического кретинизма? Если бы... Из каждой папки с рассекреченными документами подобные примеры можно черпать десятками. Вот 2 апреля 1941 года заместитель начальника Генштаба, начальник Организационного управления генерал-майор Четвериков направляет в адрес начштаба Харьковского ВО телеграмму о выделении походных кухонь для 55-го стройбата. В тот же день начальник Оперативного управления ГШ генерал-лейтенант Маландин в телеграмме начальнику штаба Приволжского ВО подтверждает выделение округу химвзвода. 4 апреля заместитель начальника ГШ по мобилизационным вопросам генерал-лейтенант Соколовский дает (опять же шифротелеграммой, по защищенному каналу связи) секретное указание начальнику штаба Сибирского ВО: «Матчасть 543 кап (корпусного артполка. -
Не приходится удивляться тому, что, командуя взводами, складами и брезентами, генералы Генерального штаба упустили из виду многие серьезные проблемы. О двух из них, о тяжелейшем по последствиям провале с обеспечением армии 76-мм бронебойными снарядами и высокооктановым бензином, мы уже говорили ранее на страницах «ВПК» (№ 22, 23, 24 за 2011 год). Ставшие доступными новые документы позволяют уточнить и печальную историю с формированием и разгромом противотанковых артиллерийских бригад РГК.
Решение о создании ПТАБРов было оформлено Постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 23 апреля и соответствующими директивами НКО от 26 апреля 1941 года. К 1 июня 1941 года предстояло сформировать десять таких бригад (1, 2, 3, 4 и 5-я ПТАБР в Киевском ОВО, 6, 7 и 8-я в Западном ОВО, 9-я и 10-я в Прибалтийском ОВО). Решение безупречно нужное, правильное и своевременное. Наш главный потенциальный противник - гитлеровская Германия - создал и успешно использовал в сражениях польской и французской кампаний принципиально новый инструмент войны - крупные высокомобильные танковые соединения (дивизии и корпуса). Сдержать удар «танкового клина» тонкая «нитка» обороны пехотной дивизии не могла ни теоретически, ни практически. Массированию сил и средств наступающих нужно было противопоставить аналогичное массирование средств обороны, крупным танковым соединениям - столь же мощное и мобильное противотанковое соединение.