Марк Солонин – После хорошей войны (страница 10)
Повторить попытку? Не было ни малейших оснований надеяться на то, что в сезон осенних туманов и зимних снегопадов немецкая авиация сможет сделать то, что ей не удалось в солнечном августе против многократно уступающего в численности противника.
Задушить Британию удавкой морской блокады? Гросс-адмирал Редер подготовил план развития военно-морского флота, в соответствии с которым Германия через два года могла добиться превосходства на море над крупнейшим в мире Британским флотом. Правда, план не учитывал возможного вступления в войну Соединенных Штатов и требовал переключения промышленных, сырьевых и трудовых ресурсов на строительство боевых кораблей. На такое можно было пойти, но лишь в одном случае: если «линия разграничения государственных интересов СССР и Германии на территории бывшего польского государства» - именно так это называлось в соответствии с Договором о дружбе и границе от 28 сентября 1939 года - останется «границей дружбы». Но кто мог гарантировать эту «дружбу» на два-три года вперед?
Казалось бы, Гитлер мог просто забыть о существовании упрямой Британии с ее неукротимым премьер-министром. В конце концов, Ла-Манш ничуть не хуже защищал Германию от высадки английской армии, чем Англию - от немецкого десанта (не говоря уже о том, что в 1940-1941 годах англичанам и высаживать-то было практически нечего). Но «забыть о Британии» означало смириться с фактом морской блокады Германии и зависимых от нее стран. Да, абстрактно рассуждая, Германия в гораздо меньшей степени, нежели островная Британия, зависела от морских коммуникаций; все необходимое можно было завезти по суше: из Советского Союза, транзитом через Советский Союз, из государств, находящихся в непосредственной близости от Советского Союза (нефть Румынии, никель Финляндии, железная руда Швеции). Другими словами, оказаться в абсолютной зависимости от дорогостоящих и непредсказуемых милостей Сталина.
Теоретически был еще один, средиземноморский вариант выхода из тупика: захватить Гибралтар, закрыть пролив и превратить Средиземное море во «внутреннее фашистское (германо-итальянское) озеро»; после этого высадить достаточно мощные сухопутные силы в Северной Африке и захватить нефтяные источники Ближнего и Среднего Востока. Звучит заманчиво (кстати говоря, некоторые пережившие войну немецкие генералы писали, что так и надо было действовать), однако испанский диктатор Франко, казалось бы, по гроб жизни обязанный Гитлеру, отказался принять участие в захвате Гибралтара. Даже пропустить немецкие дивизии транзитом через территорию Испании - и то отказался. Конечно, вермахт мог прорваться через Пиренеи и не спрашивая разрешения у Франко, но это означало создать еще один фронт и еще дальше на запад и юг загнать немецкую армию, обнажая открытую спину Германии перед дружеским топором Сталина.
Нет, совсем не случайно именно после поражения в «битве за Британию» Гитлер пригласил Молотова в Берлин. Перед принятием окончательного (и без преувеличения - судьбоносного) решения Гитлеру нужно было в конце концов понять: кто сидит в Кремле? Партнер или затаившийся враг? Переговоры, состоявшиеся в Берлине 12-13 ноября 1940 года, по сей день остаются неразгаданной загадкой истории Второй мировой войны. Что помешало двум диктаторам договориться полюбовно? Огромного «английского наследства», порядок и условия раздела которого Гитлер готов был согласовать со своим московским конкурентом, вполне хватило бы на двоих. Остается вспомнить лишь гипотезу покойного Игоря Бунича о неком таинственном «механизме самоликвидации», который Судьба встраивает в тоталитарные системы.
Мы не знаем - почему, но доподлинно знаем - как закончились переговоры Гитлера с Молотовым. Высокие договаривающиеся стороны разъехались с чувством глубокого недоверия друг к другу. Месяц спустя, 18 декабря 1940 года, Гитлер подписал Директиву № 21 (план «Барбаросса»). В первой же строке Директивы нацистскому рейху был вынесен смертный приговор: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии». В войне на два фронта, против объединенной коалиции трех великих держав, Германия могла только погибнуть. И Советскую Россию нельзя было «разбить в ходе кратковременной кампании» - ее можно было только взорвать изнутри, но «механизм самоликвидации» уже всецело овладел сознанием фашистского главаря... Из стратегического тупика, созданного поражением в «битве за Британию», Гитлер вышел той дорогой, которая привела «тысячелетний рейх» к бесславной гибели, а его лично -к самоубийству.
СССР - Трейтий рейх: финал недолгой дружбы
Если август 1939 года может считаться «звездным часом» сталинской дипломатии, то ноябрьский (1940 год) визит Молотова в Берлин стал самым крупным ее провалом. Правду сказать, и ситуация в Европе к осени 40-го стала несравненно сложнее.
Летом 1939 года «все козыри» были на руках у Сталина. У него были крупнейшая сухопутная армия мира, самая большая боевая авиация, огромные табуны танков (численно превосходящие танковые войска всех стран Европы вместе взятые). В августе 1939-го Сталин мог помиловать Гитлера, а мог и погубить. И совсем не случайно 21 августа в ожидании решающего ответа из Москвы Гитлер метался по кабинету как загнанный зверь. В тот момент он был готов отдать Сталину даже больше, чем Сталин готов был потребовать.
И это отнюдь не художественная гипербола. 24 июня 1940 года, в момент обострения конфликта вокруг Бессарабии и Буковины, Риббентроп подготовил докладную записку, в которой напомнил Гитлеру о следующих обстоятельствах московских переговоров августа 1939-го: «Фюрер уполномочил меня заявить о германской незаинтересованности в территориях Юго-Восточной Европы -вплоть до Константинополя и Проливов, если бы это было необходимо. Последнее, однако, не обсуждалось».
Вплоть до Константинополя и Проливов! Цари московские об этом могли только мечтать...
В ноябре 1940 года дружба со Сталиным уже не была для Гитлера вопросом жизни и смерти. Соответственно от истерического «любой ценой» в Берлине перешли к придирчивой калькуляции «прибылей и убытков», которые приносит им союз с Москвой.
Да, германскому руководству было о чем задуматься. Блестящий успех на полях боев во Франции сменился тяжелым и дорогостоящим поражением в небе над Англией. Вопреки всем расчетам и намерениям Германия медленно, но неуклонно втягивалась в изнурительную войну на истощение с коалицией двух мировых держав - Британской империи (40 млн кв. км с учетом колоний и «подмандатных территорий», то есть почти в два раза больше совсем не маленького СССР) и США. Сырьевые ресурсы противников были просто несопоставимы. Америка только на своей территории (без учета возможности экспорта из Мексики и Венесуэлы) добывала более 160 млн тонн нефти в год, а в Германии с учетом аннексированной Австрии и оккупированной Чехии добывалось менее 1 млн тонн. Получить сырье в объемах, необходимых для многолетней войны, Гитлер мог только в СССР, через СССР (транзит из Юго-Восточной Азии по Транссибу) и в странах, граничащих (или расположенных рядом) с СССР (нефть из Румынии и Венгрии, никель из Финляндии, железную руду из Швеции).
В такой ситуации у Сталина все еще оставались очень сильные позиции для нового раунда «великой дружбы». Фактически Москве предстояло определиться - с кем и против кого Советский Союз намерен завершить мировую войну. Можно было создать полноценный военный союз с Германией, совместными усилиями разгромить Англию «в небесах, на земле и на море» и после этого потребовать и получить львиную долю в колоссальном «британском наследстве». Или снова назвать Гитлера «преступным и грязным порождением империализма» и со словами «наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами» нанести сокрушительный удар по тогда еще почти беззащитным (1 октября у границ СССР было сосредоточено не более 30 пехотных дивизий) восточным рубежам Третьего рейха.
Увы, для Больших Решений кремлевский диктатор оказался мелковат. Грандиозная сделка двух тиранов не состоялась. К счастью для человечества -и к горькой беде для своих подданных - в ноябре 1940 года Сталин отправил Молотова (номинального главу правительства СССР) в Берлин с целым ворохом претензий, мелочных обид, параноидальных подозрений. Вождь народов снова выразил намерение помародерствовать на севере и юго-востоке Европы, то есть именно в тех регионах, где находилось критически важное для германской экономики сырье (никель, железная руда, нефть). В собственноручно записанных Молотовым указаниях Сталина цели берлинской встречи были определены следующим образом:
«1. Цель поездки
а) Разузнать действительные намерения Германии и всех участников Пакта 3-х. перспективы присоединения других стран к Пакту 3-х; место СССР в этих планах в данный момент и в дальнейшем.
б) Подготовить первоначальную наметку сферы интересов СССР в Европе, а также в Ближней и Средней Азии...
2. Исходя из того что советско-германское соглашение о частичном (в августе 39-го его так не называли. -