Марк Северов – Хроники Сказграда. Чудо-Юдо и золотое корыто (страница 1)
Марк Северов
Хроники Сказграда. Чудо-Юдо и золотое корыто
Пролог
Вы когда-нибудь задумывались над тем, что сказочный злодей на самом деле может быть не таким уж плохим, как показалось нам с первого взгляда? Или хотя бы пытались поверить: он способен исправить своё поведение и увидеть в этом мире нечто большее, чем ему когда-то казалось в скорлупе озлобленной ничтожности? Возможно, его судьба сложнее, чем кажется на первый взгляд.
– Растудыть, метла моя, тудыть! – Крик почтенных лет ветхой старушки оглушительным звоном отдался в ушах Чудо‑Юдо, когда она ударом ноги распахнула дверь ветхой избушки. – Что же это делается?! Ну что это делается, чудище?! Корыто моё украли, пока ты тут кресло до дыр просиживаешь – срамного места не жалеешь! Моё корыто!
Клавдия Скряговна, увлекающаяся бесконечными жалобами вплоть до не так лежащего камня под кустом, никогда не отличалась тактичностью и вежливостью. Характер у неё был выдающийся скверный. Будь перед ней на смертном одре сам дьявол во плоти – она сначала заплюёт его оскорблениями, а уж потом испугается. При удобном случае страдала от невыносимой боли в пояснице, но в пылу эмоционального взрыва недуг чудесным образом исчезал – как сейчас, например. Зато сил просыпалось хоть отбавляй! Так ударить дубовую дверь, пусть и ногой в валенке, не каждый мужчина осилит без травмирующих последствий. Старушка же даже не поморщилась – глыба, а не человек.
– Уф‑р… Да кому твоё треснутое корыто нужно? Пади, лежит где‑то на задворках, догнивает, – недовольно буркнула огромная коренастая фигура полузверя, покрытая густой взъерошенной шерстью. Он нехотя поднялся из старого рваного кресла, стоявшего в тёмном углу возле покрытой копотью затухшей каминной топки.
Когтистые лапы зашаркали по деревянному полу. Сверкнули звериные глаза. Клыкастая устрашающая пасть лениво приоткрылась и в смачном зевке в неё устремился воздух, заполнивший широкую грудь. Стояла бы старушка чуть ближе – могло и затянуть! Полузверь явно был недоволен наглым гостем. И всё же старушку необходимо было принять: выслушать, записать и расследовать. Так велели не только правила гостеприимства, но и долг сказочного сыскного законника, кем являлся сам Чудо‑Юдо.
– Тю! Каков хам! Зря ты на меня понапраслину наводишь. За столько лет я корыто новое справила – не простое, из золота вылитое, – лицо Скряговны, усевшейся на скрипящий стул напротив рабочего стола чудовища, расплылось в непомерной гордости. При виде широко раскрытой пасти она немного стушевалась, но виду не показала. – Могу позволить. А задворки у меня почище твоей хаты… Ты бы хоть пыль иногда в углах протирал, что ли. Пауков пожалел. Вон, смотри, в углу один висит – чихает, бедолага. Аллергия, видать, замучила.
В народе поговаривают: «Не в деньгах счастье». Но бабушке Скряговне богатство невероятно согревало душу – граничило чуть ли не с безумием. Особенно это проявлялось в отношении старых вещей из прошлой бедной жизни, которые она бережно хранила, украшала драгоценными камнями или покрывала золотом. Для чего? Да просто так – ей становилось от этого хорошо.
Когда‑то старушка не имела ничего, кроме разбитого корыта и покосившейся избы. Старик вечно ловил рыбу неводом у моря с утра до вечера – надо же было что-то есть. Вокруг: разруха, бардак, дырявое корыто и отчаяние в душе. Но теперь всё изменилось: сегодня она была важной фигурой тридевятого района и даже входила в совет управления городом. А жалобы и вредный характер стали чем‑то вроде маленького хобби.
– Не нравится хата – силой не держу. Выход знаешь, где находится. Это зачем же тебе корыто золотое? – Чудо‑Юдо расположился за своим рабочим столом, где среди бумаг царил лёгкий беспорядок, и принялся что‑то записывать в блокнот.
– Как память! – резко ответила старушка, тут же вспомнив про больную поясницу. – На стене висело. – Уверенный крепкий голос мгновенно сменился жалобно‑страдальческим. – Понял?! Ох… Ты работать вообще собираешься или лясы с тобой точить будем до ночи? Когда убьют, тогда и приходите?!
– Боюсь, эта болтовня убьёт меня быстрее, чем пуля охотника. Ладно. Когда обнаружилась пропажа? Украдено ли что‑то ещё? Взломанные двери, окна? Подозреваемые? Выкладывай всё.
– Сегодня. Вот сейчас пропажу обнаружила и сразу к тебе. Окна, двери целы. Больше ничего не взяли. Ой… а ведь жизни лишить могли… ох‑хо‑хо… – запричитала Скряговна, скривив в ужасе сморщенное лицо.
– А старик твой где?
– Откеда ж мне знать?! Давно его не видела. Как‑то раз пришёл в хату с размалёванной наглаженной бородкой, заявил, что отправляется на свободу, и… ушёл, пёс сутулый… ой… – Старуха испуганно прикрыла рот. – Это… козёл безро… хотя так тоже, думаю, не надо…так это что же, он мог украсть?! Да?!
– Хм… – Чудище отложило блокнот с карандашом в сторону. – Нет. Так у нас ничего не получится. Мне необходимо привести себя в порядок, и я сразу выдвигаюсь на место. Лучше своими глазами всё погляжу – посмотрим, что к чему.
– Замечательно! – обрадовалась старуха, вновь обретя боевой вид. Она подскочила со стула и важно зашагала к выходу. – Жду у себя, дома. Самовар поставлю. До встречи! – На прощанье она помахала белым платочком в дрожащей руке.
Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стены. Затем воцарилась тишина, и Чудо‑Юдо тяжело вздохнул, прочесав когтистой лапой по волосатой морде. Случайно задел воротник рубашки – та мгновенно порвалась. День обещал быть невыносимо долгим.
Разумеется, в полузверином обличье выходить в мир к людям было невозможно – это запрещалось законом. Таков был устоявшийся порядок по множеству веских причин. Одна из самых банальных – страх простых людей, которых в определённых сказочных кругах за глаза называли «лаптями». Люди всегда боялись всего необычного, необъяснимого и потенциально опасного. И реагировали зачастую неадекватно.
Когда-то сказочные создания жили в своём волшебном мире, где никто не удивился бы говорящему самовару на парящем в воздухе столе без ножек. Но всё течёт, всё меняется – старое место пришлось покинуть из-за страшной катастрофы, разрушившей буквально всё до основания. Новый же мир оказался совершенно иным, подчиняясь иному порядку. Кто‑то, как Скряговна, прекрасно адаптировался, а кто‑то, к несчастью, нет.
Порой в городе случались жуткие дела – и тогда в свет выходил страшный Чудо‑Юдо. Его ненавидели, презирали и боялись до мурашек по всему телу. Впрочем, сам чудище на жизнь не жаловался: во‑первых, неблагодарное это дело; во‑вторых, пожаловаться ему было некому; в‑третьих, он никогда не купался в любви окружающих – ни в сказочном мире, ни в нашем. При виде чудища вилы в бок, и дело с концом, без разговоров. Ведь когда-то он сам был повинен в очень плохих делах. Оттого немного магии решало определённые проблемы.
Чудище обернулось в человеческий вид, сменило рубашку на красную и, глядя в зеркало на обшарпанной стене, слегка причесалось. Готово. Теперь оставалось собрать кое-какие вещи, привести в порядок мысли и пора отправляться в путь. На расследование пропажи золотого треснувшего корыта.
Глава 1: У разбитого корыта
Сказград – прекрасный город, который должен был стать утопическим уголком прежде всего для волшебных созданий, а затем уже для людей, как некое побочное явление. Чем‑то гораздо большим, нежели просто город. Но изрисованные непотребствами стены унылых серых зданий намекали на глубочайшие затруднения на пути к желаемому счастью: или, что вернее всего, попросту свидетельствовали о лжи в сладких речах чиновничьих обещаний. Мелкий мусор под ногами, неприятные запахи вокруг: всё это выглядело совсем не волшебно.
Крупный мужчина шагал по улице города, погрузившись в собственные мысли. В огромной ладони он держал горсть разноцветных мармеладок, на ходу закидывая одну за другой себе в рот и с угрюмым видом неспешно пережёвывая. Вдруг наперерез ему выскочил худощавый молодой парнишка с рыжими волосами и коварной широкой улыбкой, словно растянувшей всё его лицо – вполне вероятно результат не очень качественного оборотного зелья. Потому что смотрелся он не очень естественно. ДАже страшновато.
– Ого, прошу прощения! Меня зовут Константин Обормотов – свободная пресса Сказграда. А вы, должно быть, Чудо‑Юдо?! Какая неожиданная встреча! Никак сменили жильё на элитные кварталы Тридевятого района?
– А ты, как погляжу, Кот, сменил шпагу на перо, а вот заострить его не догадался.
– Ха, замечательно, что вас интересует остриё моего пера! Но всё же – как насчёт бесследно исчезнувших существ Сказграда? Когда наш страж возьмётся за непосредственно возложенные на него обязанности? По-моему, это важнее моего пера. Да и с лица воду не пить.
Чудо‑Юдо ничего не ответил. Он невозмутимо продолжил путь, начисто игнорируя возмущённые возгласы наглого парнишки, и всем телом грубо пихнул его в сторону. Говорить тут что-то – только слова понапрасну изводить.
Так называемых «пропавших» за последние два месяца насчитывалось несколько: для Сказграда это действительно немало. Следов никаких нет, ни одной зацепки, за которую можно было бы хоть чуточку ухватиться. Быть может, они просто сбежали в поисках лучшей жизни куда-нибудь за пределы города. А может, и нет.