Марк Салливан – Под алыми небесами (страница 28)

– Жди здесь, – сказал отец Ре.

Священник повернулся, увидел Бормио и Пино за ним.

Войдя внутрь, священник сказал:

– Дайте им трехдневный рацион.

– Отец? – переспросил повар.

– Сделай это, брат, пожалуйста, – сказал отец Ре и пошел дальше в дом.

Брат Бормио неохотно развернулся и последовал за священником, оставив в дверях Пино. Тито увидел его, лукаво улыбнулся и сказал:

– Нет, вы посмотрите, кто у нас здесь. Мой старый приятель с новогодней гулянки. Чего ты там топчешься – выходи. Поздоровайся со мной и ребятами.

– Я, пожалуй, не стану этого делать, – сказал Пино, слыша злость в своем голосе, но не пытаясь ее скрыть.

– Пожалуй, не станешь? – сказал Тито и прицелился в него. – У тебя ведь нет выбора.

Пино окаменел. Он по-настоящему ненавидел этого типа. Сойдя с крыльца, он остановился перед Тито и с застывшим лицом уставился на него и его ружье.

– Я смотрю, ты все еще носишь ботинки, которые украл у меня, – сказал он. – Что ты хочешь на сей раз? Мое нижнее белье?

Тито облизнул уголок рта, посмотрел на ботинки и улыбнулся. Потом он сделал шаг вперед и, размахнувшись, ударил Пино прикладом в пах снизу вверх. Пино упал на землю, чуть не взвыв от боли.

– Ты спрашиваешь, что я хочу? – спросил Тито. – Как насчет хоть самой малости уважения к человеку, который пытается избавить Италию от нацистского дерьма?

Пино корчился в талом снегу, стараясь сдержать рвоту.

– Ну, говори, – сказал Тито, стоявший над ним.

– Что говорить? – выдавил Пино.

– Что ты уважаешь Тито. Что Тито – партизанский командир, который доставляет грузы через Шплюген. А ты, парень, подчиняешься Тито.

Невзирая на боль, Пино отрицательно покачал головой. Сквозь сжатые зубы он проговорил:

– Здесь только один главный человек. Отец Ре. И я подчиняюсь только ему и Господу.

Тито поднял ружье прикладом над головой Пино. Пино понял, что тот сейчас раскроит ему череп. Убрав руки от паха, он сжался и защитил ими голову от удара, который так и не последовал.

– Остановись! – раздался крик отца Ре. – Остановись, или, клянусь тебе именем Господа, я позову немцев и скажу им, где тебя искать!

Тито вскинул ружье к плечу и прицелился в отца Ре, который сошел с крыльца.

– Выдашь нас? Ты это хочешь сказать? – спросил Тито.

Пино резко ударил Тито ногой в колено. Тито согнулся. Ружье выстрелило. Пуля прошла мимо отца Ре, врезалась в стену «Каса Альпина».

Пино в один прыжок приблизился к Тито и с силой ударил его по носу, услышал хруст, увидел, как хлынула кровь. Потом он выхватил ружье, встал, передернул затвор и навел ствол на Тито, целясь в голову.

– Прекратите это, черт побери! – сказал отец Ре, сходя с крыльца к Пино и становясь между ним и двумя людьми Тито, которые уже изготовились стрелять в Пино. – Я сказал, что дам тебе деньги на твое дело и еды на три дня. Не делай глупостей. Забирай, что я даю, и уходи, прежде чем не случилось чего похуже.

– Убейте его! – закричал Тито, утирая кровь рукавом и с ненавистью глядя на Пино и священника. – Убейте их обоих!

Нескольких мгновений тишины им хватило, чтобы принять решение. Потом люди Тито один за другим опустили оружие. Пино облегченно вздохнул, поморщился, все еще чувствуя боль в паху, и отвел ствол от головы Тито. Он отсоединил магазин и вытолкнул последнюю пулю из ствола.

Пино ждал, пока люди Тито брали деньги и еду. Двое из них ухватили Тито под мышки, игнорируя проклятия и оскорбления, которыми он их осыпал. Пино протянул ружье Тито третьему «партизану».

– Заряжай! Я убью их! – бушевал Тито, а кровь сочилась из его губы и стекала по подбородку.

– Оставь, Тито, – сказал один из них. – Он ведь священник, бога ради.

Двое «партизан» набросили руки Тито себе на плечи, чтобы увести его от «Каса Альпина». Но главарь банды оглянулся и проревел:

– Еще ничего не кончено! В особенности для тебя, парень. Не кончено!

Потрясенный Пино стоял рядом с отцом Ре.

– Как ты? – спросил священник.

Пино долго молчал, прежде чем ответить.

– Отец, скажите, это грех, если я задаю себе вопрос: правильно ли я поступил, не убив его?

– Нет, это не грех, – ответил священник. – И ты поступил правильно, что не убил его.

Пино кивнул, но его нижняя губа дрожала, и он изо всех сил подавлял эмоции, которые рвались из груди. Все произошло так быстро, так…

Отец Ре похлопал Пино по спине:

– Веруй. Ты поступил правильно.

Пино кивнул еще раз, но остерегся встречаться со священником взглядом – боялся заплакать.

– Где ты так научился обращаться с ружьем? – спросил отец Ре.

Пино отер глаза, откашлялся и сказал хрипловатым голосом:

– Мой дядюшка Альберт. У него охотничье ружье, «маузер» кажется. Он меня научил.

– Не могу решить, что ты проявил – отвагу или безрассудство.

– Я не мог позволить Тито убить вас, отец.

Священник улыбнулся и сказал:

– Да благословит тебя за это Господь. Сегодня я не был готов умереть.

Пино рассмеялся, содрогнулся и сказал:

– И я тоже.

Они вернулись в здание школы. Отец Ре достал лед для Пино, а брат Бормио приготовил ему завтрак – Пино мигом его проглотил.

– Ты все растешь. Скоро нам будет тебя не прокормить, – проворчал Бормио.

– А где все? – спросил Пино.

– Ушли кататься на лыжах с Миммо, – сказал отец Ре. – Ко второму завтраку они вернутся.

Пино ел вторую порцию яичницы с колбасой и черным хлебом, когда в комнату нерешительно вошли две женщины, четверо детей, а за ними мужчина лет тридцати с еще двумя мальчиками. Пино сразу же понял, что это беженцы. Он узнал загнанное выражение на их лицах.

– Ты сможешь завтра сходить на перевал? – спросил отец Ре.

Пино пошевелился на стуле, почувствовал тупую боль в паху, но сказал:

– Да.

– Хорошо. А ты можешь оказать мне услугу?

– Что скажете, отец, – ответил Пино.

– Поднимись в часовню и понаблюдай за сигналом из Камподольчино, – сказал отец Ре. – Можешь взять книги, позаниматься.

Двадцать минут спустя Пино опасливо поднялся по приставной лестнице в башню часовни. При нем была сумка с книгами; боль в паху все не проходила. От лучей солнца в башне стало удивительно тепло, слишком тепло для той одежды, которая была на нем.

Он стоял на узеньких мостках, которые вели внутрь шпиля часовни, взглянул туда, где должен был висеть колокол. Отец Ре пока еще не установил его. Пино приоткрыл узкие ставни, посмотрел сквозь просвет в скалах, позволявший ему видеть домик священника в Камподольчино приблизительно в километре внизу. Потом снял с плеча сумку с книгами, вытащил бинокль, который дал ему отец Ре, посмотрел в окуляры и в очередной раз удивился, как сильно приближают линзы дом священника. Он посмотрел на два верхних окна. Занавески задернуты. Это означало, что на перевале Шплюген находится один из немецких патрулей. Они обычно проезжали по дороге вниз, а потом вверх приблизительно в середине дня, в одно и то же время – плюс-минус час.