Марк Сафо – Мунсайд (страница 78)
Какую игру он вел? Как он мог надеяться, что я пойму все сама и спасу Мунсайд?
Подожди.
Сквозь сон ко мне пробралась одна важная мысль. Кави ничего не говорил про Мунсайд. Он хотел спасти меня. Меня.
Взгляд скользнул вниз, на пол.
А если он убил моего брата по его просьбе? Если они просто хотели вытащить меня из плена менталистов? А потом из города?
Я вздрогнула. А вдруг они слышали меня прямо сейчас?
Но истощенный организм победил, и я провалилась в сон.
На лице Седрика Горца застыло безумное выражение. Его тонкие, хилые ручонки тряслись от возбуждения.
– П-п-полутрансформация… mandibulla в-в-выставлена вперед. А зубы…
Он ощупывал тело Уоррена как какой-то экспонат, тыкал в его челюсть, показывал заостренные зубы и едва сдерживался, чтобы не взяться за скальпель. У Каспия тоже тряслись руки, но от злости.
Он ненавидел некромантов, как и большинство нечисти. Работающие также под покровительством Барона Субботы, все как один больные извращенцы, не имеющие ничего святого. И да, поголовно фанатики Корнелиуса.
Каспий едва сдерживал себя, чтобы не начистить этому придурку морду.
Уоррен казался спящим, безмятежно-спокойным, как никогда раньше. Каспий не мог оторвать от него взгляда, не мог принять, что перед ним мертвый человек. Казалось, сейчас он нахмурится, подожмет губы и перевернется на бок.
В горле стоял ком.
– Отличный в-в-выстрел, – скалился Горц, глядя на инкуба, – п-п-прямо в сердце.
Крошечная кровавая точка, меньше монетки. Прошла навылет. Уоррен недолго мучился. Хотя Каспий слышал, что при остановке сердца мозг еще работает какое-то время. Но он помнил, что Уоррен упал сразу, будто его выключили.
Его убили.
Кстати, о них. Криста, узнав обо всем, наверняка бы ехидно ухмыльнулась и сказала: «Весь в отца».
От наследственности не сбежать. Пусть она и была подправлена магией Лилит.
– Д-д-документы оформлять?
Как же он его бесил.
– Нет.
Уоррен не давал ему указаний, что делать с телом. Ивейн ничего не сказала. Утром они отключили его телефон, а автомобиль спрятали в гараже Хейзер. Туда родители, скорее всего, не сунутся. Никаких ниточек не осталось.
Селена могла сказать, что Уоррен у нее, прикрывать его пару часов. А дальше что? Как они все объяснят? Их же будут допрашивать. Если о револьвере в бардачке Уоррен все продумал, то и об остальном…
По пути в больницу, пока Хейзер не позвонили и не сказали, чтобы она срочно ехала на какой-то шабаш, она предложила оформить Уоррена как без вести пропавшего. Так они дали бы его родителям надежду.
Уоррен был единственным ребенком. Впереди у него маячили колледж и самостоятельная жизнь, с ума сойти.
И Каспий оборвал ее, пускай вынужденно.
Он сотню раз спрашивал у Хейзер, можно ли его вернуть. Нет, Вендиго и подобные твари не возвращаются.
– В-в-вы б-б-будете его хоронить?
Каспий посмотрел на Горца в упор, давая понять, что не намерен отвечать на вопрос. Точно не сейчас, когда время поджимало.
– Оставим на хранение здесь. Никаких бумаг. Никаких улик. Никому ни слова. Ни Бальду, ни полиции.
Хотя Комитет и так знал, но им необязательно быть в курсе того, что произошло с телом.
Каспий вышел из больницы и долго смотрел в серое небо. Хотелось курить. Он редко это делал, но сейчас очень хотелось.
Ближайший магазин находился в километре, а прохожих рядом не было. Город выглядел мертвым, хотя он знал, что с самого утра во всех древних домах царила сумятица, вот улицы и остались пустыми.
Тут он заметил стоящего в сторонке человека, от которого тонкой струйкой шел дым. И только подойдя вплотную и попросив сигарету, он узнал в нем Кави.
Каспий держался изо всех сил, чтобы не ударить его. Когда-то могущественный, демон выглядел теперь невероятно жалко. Он мелко тряс головой, смотрел в пол, протянул сигарету и тут же убрал руку. Обыкновенный торчок. И это он создал Мунсайд и поддерживал в нем жизнь на протяжении четырех веков.
Каспий знал его по детским воспоминаниям. По людским меркам его сознанию и телу было восемь лет. Десятилетняя Ивейн перепрыгивала лужи, держась за руку солидного красивого мужчины с идеальной осанкой и гордо вздернутым подбородком. Ивейн заливисто смеялась, прыгая в желтых сапогах по лужам, а он журил ее и ласково улыбался. Как он их тогда ненавидел, скрипел еще молочными зубами и завидовал, что даже у нее было подобие отца.
Тогда он еще не знал, что они одной крови и кто Кави на самом деле.
Погруженный в воспоминания, Каспий не заметил, как истлела сигарета. Придется идти в магазин и очаровывать продавца за прилавком, чтобы купить сигареты без паспорта. Но вместо этого он набрал номер.
– Бабушка, привет, как она там?
Элиза была такой доброй, мягкой и заботливой. Ивейн воротила от нее нос по привычке, поэтому она обратила свою любовь на внука, и Каспий с удовольствием принял ее.
– Спит, бедная. Думаю, пока ее лучше не трогать. Ты не хочешь пойти со мной на кладбище? – аккуратно спросила она. – Проведать Вольфи?
Он был готов проводить с ней каждую свободную минуту, но не там.
– Он до сих пор не выходит на связь, хотя, кажется, я видела его тень у дома. Надо обязательно сходить, обязательно сходить, пока…
Пока все не погибнет.
– Бабуль, давай я просто приеду, поболтаем, но на кладбище совсем не хочется после…
– А, точно, прости, прости, солнышко. – Он улыбнулся, услышав это. – Как ты себя чувствуешь?
– Честно говоря, паршиво.
– Он был хорошим мальчиком. И там ему хорошо, поверь мне. Я-то точно знаю. Может, ты хочешь ему что-то передать? Я могу попробовать…
– Когда спасем Мунса… – Еще один звонок на второй линии. Он, не глядя, сбросил. – Заеду к вам вечером.
– Ты любишь яблоки? Пробовал когда-нибудь штойзель?
– Что-что?
– Штойзель! – рассмеялась она. – Тебе надо учить родной язык, Sonnenschein.
– Звучит страшно.
– Это значит «солнышко».
Да уж, вот на кого он нисколечко не похож, так это на солнышко.
Еще одна СМС. Бесит.
– Прости, бабуль, мне надо бежать. Ауфидерзен?