Марк Сафо – Мунсайд (страница 40)

Бальд сделал еще один глоток, наслаждаясь звуком ускоренного сердцебиения подчиненного. Бедный Седрик совсем растерялся и даже не знал, что ответить.

– Я не шантажирую, – решил успокоить он, – просто предупреждаю. Это такой дружеский совет.

– И что же мне делать с Пекрю? К-куда мне его спрятать, если она заявится ко мне домой?

– А ты не прячь его.

Ошарашенный Седрик даже рот открыл.

– Вы думаете, это х-хорошая идея?

Бальд тяжело и утомленно вздохнул, взглянул на мобильный телефон.

– Да, конечно.

Трикстер снова забрасывал его сообщениями, в этот раз из череды непонятных смайликов.

– Н-наверное, р-раз вы так говорите…

Бальд отписался Трикстеру, что разговор состоялся и Седрик согласился, в ответ он мгновенно получил смайлик в виде удивленной обезьянки, черепушки и подарка. Последний символ больше всего порадовал Бальда.

5. Быть мертвым

Дорогой Кави.

Религия требует от нас всепрощения, ведь это основа милости и начало любви. Я знала это лишь теоретически и не особо применяла на практике. Вольфганг с детства учил меня превращать обиду в злость, а злость – в мотивацию. Он вбил мне в голову, что прощение никому не сдалось, разве что самому себе.

И, казалось бы, банальное действие, априори хорошее, не имеющее темной стороны. Простить – что в этом может быть плохого?

Я простила тебя, Кави. И теперь я не могу простить себя за это.

В относительно человеческой части моей жизни все шло своим чередом. Уоррен все-таки оказался прав, уговорив меня вернуться в «Доктрину».

Здесь можно было легко занять себя какой-нибудь ерундой, стараясь не натыкаться на болезненные воспоминания, точнее, на фотографию мистера Хиггса с черной ленточкой.

Поминальную службу решили устроить в выходные, оставив выбор за учениками: прощаться с учителем химии или нет. Траур понемногу спадал, снова слышался смех в коридоре, Хейзер всеми силами пыталась меня отвлечь.

– До сих пор неясно с этой помолвкой. Ну, мама хотя бы засомневалась, а вот Варрону от родителей прилетело конкретно.

– Давно не видела его в школе. – Я захлопнула шкафчик и двинулась в сторону столовой, стараясь обойти кабинет химии более длинным путем.

– Пусть сидит в своем особняке и не мозолит мне глаза.

– Неловко, конечно, спрашивать, но что именно сделал Каспий, что вашу помолвку расторгли?

Хейзер даже остановилась, встала передо мной и посмотрела столь выразительно, что сразу стало ясно.

– Ты серьезно? – воскликнула я. – Нет. Правда? Что? Я… даже не знаю, что и думать.

– Я не могла просто убить черную курицу и приворожить его к кому-нибудь другому. Я до последнего надеялась на Селену, но, кажется, они и правда друзья. – Хейзер возмущенно всплеснула руками.

Аппетит моментально пропал. Я слушала Хейзер вполуха, пытаясь выкинуть всякие картинки из головы. Бедный Каспий. Да даже бедный Варрон.

– Ну сама рассуди: он сам обрек свой ковен на распад. Признался бы, да и все, а не ломал бы комедию. Каминг-аут и все дела. Мы в каком веке живем, чтобы так реагировать?

– Ну… не знаю даже.

– Ты же жила в Канаде, так что точно не можешь быть гомофобом.

– А что не так с Канадой?

– Эй, алло! Гей-парад, прайды, самая толерантная страна в мире.

– Не замечала даже. Страна как страна, только все помешаны на кленовом сиропе.

– Видимо, ты настолько толерантна, что уже не обращаешь никакого внимания на огромные процессии полуголых парней в блестках. Кстати, об этом…

Мы зашли в шумный кафетерий и встали в очередь. Я взглядом нашла Уоррена, который сидел с Селеной, мило воркуя. Кажется, они сблизились еще больше.

– Вы-пуск-ной. Что думаешь? Я хотела забить Каспия, у которого популярность после истории с Варроном только повысилась, но могу обойтись и оборотнем из футбольной команды, пусть это совсем банально.

– Выпускной? Совсем о нем забыла. – Мы мучительно медленно двигались вперед.

– Или ты попытаешь шанс и отобьешь милашку Уоррена у стервы Селены?

Я даже закашляла, шокированно глядя на подругу.

– Он мой друг!

– Но он тебе нравится…

– Нравится как человек. Серьезно, Хейзер, Уоррен – это самое нормальное, что есть в моей жизни. Что меня сейчас точно не интересует, так это пара на выпускной. С моим аттестатом меня к нему могут даже не допустить.

– Просто запишись в актив, пока это возможно.

– У меня сейчас есть проблемы посерьезней.

– Я думала, что у тебя все затихло. Из Комитета исключили, Кави жив-здоров.

Это для Хейзер все затихло, у меня же начинался второй акт чокнутого плана, который и планом назвать трудно. Я не хотела распространяться о многих вещах, не только из-за недоверия, но и в целях безопасности. Если только мне понадобится магия вуду, тогда я, может быть, и обращусь к Хейзер, надеясь, что она не попросит услугу взамен, как у Каспия.

Зачем я снова об этом вспомнила? Это было грязно и подло, но вполне привычно для Мунсайда. Я даже не могла поверить, что Каспий на такое согласился, хотя, кажется, ему от этого хуже не стало.

– Девочки! – Вот и вспомни инкуба. Половина очереди в надежде оглянулась на него. – Я занял место.

Хейзер довольно улыбнулась, взяла свой поднос и двинулась к Каспию, наслаждаясь всеобщим вниманием.

– Как дела, Ив? – Каспий выглядел подозрительно радостным. Сейчас на него обращало внимание намного больше людей, чем раньше, и, кажется, ему это нравилось. – Никаких происшествий?

– Никаких.

– Почему пошла в «Гекату» без нас?

Хейзер театрально охнула.

– Без нас? Как ты могла?

Я уже думала оправдаться Жатвой, но вспомнила, что они ничего не знают об убитом сатире.

– Трикстер заманил.

– Будь с ним поосторожней, – предупредил Каспий. – Он и нашей семье когда-то судьбу подпортил.

Я вопросительно посмотрела на него, но Каспий промолчал.

– А мы тут обсуждали выпускной.

– Подождите, я принесу бассейн с грязью, так и решим, кто выиграет. Хотя я мог бы и «Голодные игры» провести среди женской и мужской половин школы.

– Как самонадеянно, – только и фыркнула я.

– Я пользуюсь тем, что мне дала природа.

– И демоническим обаянием.

– Я его не контролирую!

– Серьезно, Ив, это не его проблема, – вступилась Хейзер.