Марк Сафо – Мунсайд (страница 37)
Дин глубоко вздохнула. Честно говоря, я была удивлена, что она вообще разговаривала со мной. В нашу последнюю встречу она не хотела и взгляд на меня бросить.
– Это розыгрыш Жатвы.
– Розыгрыш?
– Тот, у кого совпадут все цифры на лотерейном билете, сможет безнаказанно убить человека.
Это какой-то фарс. Нет, не может быть. Это было чрезвычайно жестоко. Играла музыка, нечисть пила и ждала победителя. Какая-то ерунда.
– В «Исповеди и исследованиях» Лавстейна сказано насчет этой традиции довольно верно, – заговорила Дин.
– Вы серьезно? Какие-то шарики определят, кто убьет следующего человека?
Дин кивнула.
– А как вы определяете, кто умрет? По спичкам? Генератором случайных чисел?
– Это решает победитель. Но не без совета Трикстера, конечно.
– Да вы все свихнулись?! – я даже вскочила с места.
– Ивейн, это древний мир, здесь много традиций, – продолжила она, – тем более что он уступил это право…
– Нет! Это безумство! Это неразумно и жестоко! Делать из этого лотерею, какой-то праздник?! – я собиралась уже уйти, но Дин с силой посадила меня на место и посмотрела так, что я поняла: лучше мне не двигаться.
– Тысяча семьсот второй год. Нашествие инквизиции. Нас убивают толпами, сжигают вместе с церквями, вонзают колья в сердце и бросают серебряный порошок в лицо. Твой предок сдал нас, надеялся привести Мун-сайд к Богу. Знаешь, что делали мы после каждого убийства? Считали. Один к трем. Убьешь кого-то из нас – погибнут трое ваших. Мы их предупреждали, говорили, что расплата придет, таков закон. Но они продолжали убивать. Знаешь, сколько было похорон? Весь город в костях! С того момента Жатву так празднуют, затупляют боль наслаждением от мести, алкоголем и музыкой. Мы поминаем справедливость.
– Один к трем – это несправедливо.
– Вы, люди, размножаетесь, у вас преимущество. Рождаются только ведьмы, демоны – редко, про вампиров и оборотней объяснять не надо. Ты взрослая девочка, Лавстейн, пораскинь мозгами и пойми наконец суть Жатвы. Наши убийства обусловлены законом, ваши – вами.
Самое страшное – что я не могла с ней не согласиться: не получалось вспомнить, чтобы какой-нибудь демон убил человека без веской причины. Конечно, наказание и для них было, но не такое жестокое: они же твари из Красной книги, последние из рода. В Мунсайде не было тюрьмы, да и глупо держать их в клетках, зная, что они могут выбраться.
– На самом деле, Лавстейн, я должна извиниться перед тобой. Я разозлилась на тебя и твоего человека, просто побоявшись признаться, что это моя вина. Тогда я вела стаю и не справилась.
– Я не хочу обсуждать это…
– Пойми: Комитет просто не готов принять нового человека, тем более такого, как ты.
Я склонила голову набок.
– А что со мной не так?
Дин рассмеялась и потрепала меня по плечу, и я почувствовала себя невероятно глупой маленькой девочкой.
– Кави о тебе спрашивал. – Она ловко сменила тему. – Это настораживает.
– Я просто сболтнула лишнее.
– Лучше держись от него подальше, на него иногда находит.
– Кольт рассказывал.
Трикстер, кажется, снова вернулся к микрофону, судя по тому, какими аплодисментами взорвался зал.
– Эй-эй-эй! Возвращаемся к нашим цифрам и магическим шарам. Кто будет удостоен поквитаться за нашего брата, ощутить давно забытое превосходство…
Я вернулась к толпе, зажатая с двух сторон. Трикстер вовсю гримасничал и отшучивался, жонглировал шариками, перемигивался с кем-то из зала и делал это так уморительно, элегантно и грациозно, что я сама стала переживать о числе на шарике. Старая традиция, маскарад вместо похорон. Неужели убийство человека – это единственное, что заставляло их вспомнить о временах, когда они были хозяевами этих земель, когда в них еще верили? Осознание этого делало суть фарса мрачной, почти трагичной. Я никогда не задумывалась, о чем думают демоны, что их заботит. Демоны есть демоны, первое, что приходило на ум, – жестокость. Но в действительности все они – бывшие короли, которых больше не подпускали к трону. Да, способностей у них больше, но влияние на людей уменьшилось. Любая магическая активность, воспроизводимая на человека, отслеживалась и наказывалась. Каково вести жалкое существование, до этого попробовав безнаказанность и власть?
– Номер шесть! Ой сколько приятных воспоминаний с этим числом…
Одобрял ли эту традицию Кави? Скучал ли он по прежним временам? Убивал ли он кого-то, когда был относительно молод? Я ничего о нем не знала. Знала, какой он, но откуда он, кем был – не имела никакого понятия.
– И последнее число… – Трикстер шкодливо улыбнулся, поместив руку на самое дно огромной банки. В зале совсем стихло, только гремела барабанная дробь… – Двадцать два! – выкрикнув это, он выбросил руку вверх, и куча воздушных шариков и блесток посыпалась с неба. – Где ты? Где ты, наш победитель?
Кого-то буквально вытолкнули на сцену. Два соблазнительных суккуба обмотали шею победителя боа. Это был невзрачный тощий паренек с отросшими пшеничными волосами и отчаянно-грустными глазами. Он вяло улыбался тонкими губами, пока Трикстер обхаживал его. Нельзя сказать, что победитель не радовался. Кажется, его лицо просто физически было неспособно показывать радость.
Я почувствовала, что Дин подошла ко мне сзади, вяло аплодируя победителю.
– Ну и кто это? – спросила я у нее.
– Некромант.
– Какая ирония! – воскликнул Трикстер, и я отвлеклась на него. – Оживляющий мертвых должен умертвить живого!
– Да, в духе нашего Трикстера, – фыркнула Дин. – Если он это не подстроил, то отгрызу себе хвост во время следующего обращения.
Трикстер продолжал знакомиться с победителем, я же, решив воспользоваться ситуацией, поспешила найти суккуба по фамилии Брутто. Я видела ее один раз, и то мельком, но надеялась, что она хоть отчасти похожа на Каспия. И она действительно нашлась, было в ее повадках что-то от «брата», да и смотрела она на меня очень выразительно.
– Криста? – догадалась я. Она сидела на ступеньках у сцены, поправляя чулочки, пока Трикстер пытался выудить хоть слово из некроманта.
– Да? – Она кокетливо наклонила голову. – Чем могу помочь? – Наконец взглянув на меня и, видимо, узнав, она хихикнула.
– Мне нужно за кулисы, поговорить с ведущим.
Она повела худыми, острыми плечиками и без лишних вопросов провела в гримерку, где в суматохе собирались танцовщицы.
– Сейчас будет номер, – Криста разговаривала тихо, но мелодично, – у тебя будет минут пять. Лучше не попадаться на глаза охране.
На глаза танцовщикам – видимо, тоже. Потому что с моим появлением обстановка обострилась, за мной поползла куча непрошеных взглядов и перешептываний. Я спряталась в самом уголке, присев на стул, и ждала, когда явится сам Трикстер.
Прошло не больше пяти минут, громко заиграл квартет, Трикстер влетел за сцену, покрытый блестками.
– Принцесса проклятого королевства вернулась! – Он отвесил мне шутливый поклон, без спроса взял под локоть и повел в одну из гримерок. – Хотя какая ты принцесса, натуральный рыцарь. Безрассудная Ивейн снова хочет ввязаться в передрягу и кого-то спасти?
В гримерке было тесно, зато пусто и относительно тихо. Тут едва помещались столик и небольшой диванчик.
– Обожаю Жатву! – воодушевленно выкрикнул Трикстер, любуясь своим отражением. – Сколько ажиотажа и шума! Убийства я терпеть не могу, это невероятно скучно, если не касается важных особ. Убей короля скромного королевства без наследников и следи, как дюжина племянников режет друг другу горло. Да, это по мне, это работа. Но еще лучше фальсифицировать его смерть, а потом вернуть в самый неподходящий момент. Вот это шоу, вот это бурлеск, настоящий французский гиньоль.
Он никак не мог заткнуться, и мне казалось, что поговорить мы так и не сможем. Затем он перевел на меня хитрый взгляд, улыбнулся уголком рта, где был шрам, и медленно повернулся ко мне.
– Чем могу помочь, мой человечек?
Я сжала челюсти, стараясь скрыть реакцию на такое обращение.
– Хочешь сыграть в игру? Готова поставить свою память на кон?
– Еще нет, – только и произнесла я. – Хорошо, что я узнала, кто занимается Жатвой.
– Это не такой уж большой секрет, милая.
– Да, как я сразу не узнала почерк?
Он прищурился и с любопытством посмотрел на меня.
– Не понравилось утреннее шоу? Да, возможно, излишне мрачно, но как иронично. Самый улыбчивый учитель… Но тебе чего страдать? Ты же «Доктрину» не особенно и любишь. Прогульщица! – прошипел он, пытаясь меня раззадорить. – Тебе плевать на учителей. Якобы хочешь бороться за права человечков, но какая избирательная борьба. И в лес кидаешься к оборотням, и главу полиции заставляешь копаться в людских вещичках, а на учителя собственной школы…
Как мне хотелось что-нибудь сделать с ним: прижать к стене, ударить. Я мысленно прокручивала эту картинку, тем самым успокаивая себя.
– Следующая Жатва будет поинтересней, я тебе гарантирую. Парень перспективный, креативный, с огоньком в глазах. Обещаю: у тебя будет место в первом ряду, как обычно.
Видимо, обговорить с ним жертву не получится. Ладно, стоило попробовать по-другому.
– Я решила принять твое предложение, – выпалила я, желая его перебить. Трикстер задумчиво склонил голову, скрестил руки и посмотрел на меня с сомнением. – Ты предлагал мне свои услуги психиатра.
Он улыбнулся, и эта улыбка выглядела как похвала.