Марк Рокосовский – Шов (страница 4)

Где-то за стеной работал лифт. В трубах шумела вода. Обычные звуки дома отступали, оставляя только тихое царапанье, с которым линия поднималась к потолку.

Я подумал: «Это не дверь».

Линия остановилась.

Я повторил вслух:

— Это не дверь.

Второй контур не появился.

Утром на краске ничего не было. Я осмотрел дверь при солнечном свете, провёл ногтем, сфотографировал. Чистая поверхность.

Но в блокноте, между страницами с таблицей, лежала тонкая полоска белой краски.

По форме она напоминала дверной косяк.

ГЛАВА 2

ОБРАТНОЕ ЭХО

ЗАПРЕТ НА ХАОС

Мы встретились в маленькой пекарне возле набережной. Место выбрала Маша: людное, светлое, без закрытых дверей, кроме туалета и кухни. Она пришла первой и заняла стол у окна. Перед ней стоял нетронутый чай.

Кирилл выглядел так, будто не спал несколько суток. Денис, наоборот, был подчёркнуто собран: свежая рубашка, ноутбук, папка с распечатками. Он принёс научные статьи об общих сновидениях, ложных воспоминаниях и внушаемости. Ни в одной не было ничего, что объясняло бы четыре одинаковые станции метро.

Мы выложили телефоны на стол и договорились не произносить вслух случайные желания.

— Уже звучим как секта, — сказал Кирилл.

— Секты обычно знают, во что верят, — ответила Маша.

Денис раздал нам листы. На каждом была таблица: мысль, время, событие, свидетели. Оказалось, он тоже вёл учёт, хотя ночью отрицал происходящее.

У Маши совпадения касались звуков. Она вспоминала песню — та начинала играть у соседей или в машине на улице. Думала о звонке — звонил телефон. Кирилл влиял на слова: люди произносили то, что он ожидал от них услышать. У Дениса менялась техника. Экран зависал на нужном кадре, дверь лифта открывалась на его этаже до нажатия кнопки, поисковая строка предлагала фразу, которую он ещё не успел набрать.

Мой дар казался шире. Это никого не обрадовало.

— Может, потому что ты первым понял, что спишь, — сказала Маша.

— Или потому что сон был его, — возразил Кирилл.

Денис покачал головой.

— Мы не знаем, чей он был.

Эта фраза заставила нас замолчать.

За соседним столом женщина кашлянула. Я посмотрел на неё и мгновенно подумал: «Только бы не подавилась».

Она кашлянула снова, сильнее.

Я отвёл взгляд.

«Не надо».

Женщина схватилась за горло.

Стул отлетел назад. Мужчина рядом вскочил. Кто-то закричал, чтобы вызвали скорую. Я сидел, вцепившись в край стола, и пытался не представлять худшее, но запрет уже создал образ: перекрытое дыхание, синеющие губы, падение.

Каждая попытка вытолкнуть картину делала её ярче.

Маша ударила ладонью по столу.

— Артём, смотри на меня.

Я посмотрел.

— Представь, что она смеётся, — сказала Маша. — Не «не умирает». Смеётся.

Я увидел женщину, которая вытирает слёзы и смеётся от неловкости.

За соседним столом мужчина хлопнул её между лопаток. На пол выпал кусочек яблока. Женщина вдохнула, закашлялась и вдруг действительно рассмеялась — хрипло, со слезами.

Все вокруг облегчённо заговорили.

Я вышел на улицу.

Меня вырвало у мусорного контейнера.

До этого момента совпадения были забавными фокусами. Теперь я понял, что мысль не различает желание и страх. Реальность слышит не смысл, а силу образа.

С этого дня я начал контролировать себя.

Не думать о ДТП, когда переходишь дорогу. Не замечать человека на краю платформы. Не представлять болезнь, читая новости. Не произносить про себя «лишь бы». Избегать злости. Не вспоминать силуэты.

Задача оказалась невозможной.

Сознание, которому запрещают мысль, превращается в комнату, где все предметы принимают её форму. Я просыпался с напряжённой челюстью. На работе не мог сосредоточиться. Любая фраза раздваивалась: одна была сказана, вторая — та, которую нельзя говорить.

Однажды коллега задержал отчёт. Я почувствовал раздражение и сразу увидел, как он падает с лестницы. Я заставил себя представить цветы. Цветы превратились в венок. Я подумал о море. Море стало местом утопления.

К вечеру коллега действительно поскользнулся на ступеньках, но успел схватиться за перила.

Он засмеялся. Я нет.

ПРОСТУПИВШИЕ

Силуэты появлялись там, где мысль меняла мир.

Сначала — в отражениях. В стекле автобуса за моей спиной стояли двое, хотя салон был почти пуст. В витрине аптеки они отражались между прохожими, не закрывая рекламный текст. На выключенном экране ноутбука две тёмные фигуры возникли после того, как начальник неожиданно подписал документ, об одобрении которого я слишком сильно думал.

Если я оборачивался, никого не было.

Потом они начали оставлять следы.

На запотевшем зеркале в ванной появились две вертикальные полосы, будто кто-то стоял вплотную к стеклу и не отражался. В лифте кнопка минус второго этажа загорелась сама, хотя в доме не было такого уровня. На телефоне возникла фотография, которой я не делал: пустая платформа, снятая с края тоннеля. В правом углу кадра стоял человек. В левом — отверстие в форме человека.

Я отправил снимок друзьям.

Маша позвонила через несколько секунд.

— Удали.

— Почему?

— Потому что после того, как я открыла фотографию, у меня кто-то постучал в дверь спальни.

— Ты дома одна?

— Да.

На фоне раздался стук.

Три раза.

Не во входную дверь. Совсем рядом с телефоном.