Марк Портнов – Владимир Баян – ректор «инопланетян» (страница 7)
Баян хватает Дубинского на удушающий.
Баян:
АХА-ХА-ХА-ХА! АХА-ХА-ХА! Ладно, шучу, шучу!
Баян отпускает закашливающегося Дубинского.
Баян:
Короче, Дубина, нарисуй мне Клаву, а я скажу, что это я нарисовал! И она меня простит!
Дубинский:
Владимир Сергеевич, ну это, я не знаю… Ну это как-то, это же ваша жена…
Баян:
Дубина, ну ты че такой лошара-то, а? Душнила! Я те мазу предлагаю реальную, я тебе бабла заплачу даже! Сверх твоей получки!
Дубинский:
Ну, Владимир Сергеевич, я не знаю, я не сумею, простите…
Баян:
Ну ты, Дубинский, вафел, в натуре! Ну давай из того, что есть, куплю картину, на Клаву похожую найду!
Дубинский:
Ну так-то оно если, то можно…
Дубинский открывает свой прогнивший шифоньер у стены, доверху заваленный художествами. Баян начинает рыться в шкафу, разглядывать и небрежно раскидывать картины по полу, наступая на некоторые из них. Наконец, он находит совершенно отвратительную и вульгарную картину с обнаженной женщиной, своим лицом напоминающую гоблина.
Баян:
О! Отлично!
Баян харкает на картину и трет ее рукавом своей белой шубы.
Баян:
То, что нужно, Дубинский! Все, я поехал.
Забыв про свое обещание заплатить, Баян выбегает из квартиры, не закрывая за собой дверь. Дубинский, успев вымолвить только звук «а», плетется к двери, закрывает ее и с досадой произносит: «Деньги…»
Через полчаса Баян выламывает с ноги дверь Дубинского и вваливается к нему с пробитой об голову и висящей на шее картиной.
Еще две недели после этого Баян живет у Дубинского, чуть не сжигает ему по пьяни квартиру, приводит каких-то друзей-алкашей, с которыми громит мебель, и пытается калякать картины, беспардонно расходуя материалы Дубинского…
Сцена 7. Кабинет политологии
Дубинский:
Итак, господа! Вот вы и дожили до светлого дня зачета! Кого-то видел, кого-то трогал… о-э… в смысле, был тронут неподдельным энтузиазмом и интеллектом этих студенток… и студентов, а с кем-то сегодня и познакомимся, так сказать! Что же, посмотрим, кого бы вызвать первым.
Дубинский внимательнейшим образом знакомится с журналом и видит одного студента по фамилии Борматов, который был на его паре всего два раза.
Дубинский:
Итак, первым пойдет у нас… у нас пойдет первым… Борматов! Пожалуйста, выходите к столу, присаживайтесь и тяните билет.
Борматов выходит, не смотря тянет билет и спокойно садится.
Дубинский:
Итак, пишите на листке. Даю пять минут, а потом будем отвечать, так сказать, оценку получать!
В билете вопрос «Содержание классических теорий элит В. Парето, Г. Моски и Р. Михельса».
Проходит всего две минуты, и Борматов уже готов отвечать.
Борматов:
Готов к ответу.
Дубинский:
Ха-ха-ха, уже?! Ну, сейчас и посмотрим, как говорится. Отвечайте на первый вопрос!
Борматов:
Итак, вопрос: «Содержание классических теорий элит Парето, Моски и Михельса». По факту если раскидать, то теория элит, к примеру, гласит, что народ не в состоянии управлять государством и делать это должны аристократы. Ну, типа, кто богаче там, из какого рода там происходит, так сказать, к примеру, и вот.
Ну, Моска считал, что типа доступ в политику должен сопровождаться способностью управлять и понимать менталитет народа, так сказать.
Парето писал, что элиты должны сменяться, потому как, к примеру, рано или поздно «сдуваются», а неэлитарные элементы могут создать достойных преемников элитарным элементам. Потому как дети элиты не всегда выдающиеся личности. Ну, знаете, в семье не без урода, как говорится. Ну, потому вот и необходимо менять эти элиты-то, что прежние элиты теряют энергию.
Михельс говорил о том, что развитие общества приводит к созданию крупных организаций, допустим. И руководство такими организациями не может осуществляться всеми ее членами. Для нормального контроля за ними, за партиями там и тд., требуется иерархия некая, которая приводит к концентрации власти в один аппарат, как бы.
У меня все.
Дубинский:
Ну, конечно, суть более-менее такая, так сказать, но, как вы говорите?
Борматов:
В каком смысле как?
Дубинский:
Ну, допустим, слов много у вас в речи ненужных, к примеру-то.
Борматов:
Так вы же сами так разговариваете. Вот, даже сейчас.
Дубинский внезапно осознает, что действительно употребляет кучу слов-паразитов в своей речи. Раньше ему об этом никто не говорил, но студент Борматов открыл ему глаза и уши.
Дубинский начинает свирепеть от того, что какой-то студент-прогульщик указывает ему на его недостатки речи и еще, как будто бы издеваясь, говорит с ним в такой же манере. Все. Он полон гнева и сейчас взорвется.
Дубинский:
Вы, эт самое, не много ли себе позволяете тут?!
Борматов:
А я что сказал-то?
Дубинский:
Вы хамить тут и учить изволите меня, так сказать, это самое?!
Борматов:
Так а где я хамлю? Вы же правда так разговариваете. А на вопрос я по факту ответ дал.
Дубинский: