Марк Портнов – Владимир Баян – ректор «инопланетян» (страница 13)
«Слушай, а ты знаешь, как установить эту… Ну где стрелять надо еще?» – еще раз спросил Баян. Юрий ответил: «Конечно, я могу ее запрограммировать, сегодня же будет у вас на столе». Пенчек знал толк в правильном копировании игр: так у него была уже целая золотая пиратская коллекция. Он принес стопку из 20 дисков Баяну и установил каждую игру. Радости Баяна не было предела, он засел за все игры подряд, изучая мир видеоигр, начав с пиратской модификации GTA «Бандитский гуляш». Начиная с этого момента, Баян всячески поощрял нового работника, то и дело выдавая премии за новую игру. Все было хорошо до того момента, как Баян не удосужился проверить расходование бюджетных средств и обнаружил, что старый зав. кафедры купил оборудования для научных исследований в области проектирования ПЛИС. Баян был очень зол на старого заведующего кафедры, отчего в отчаянии вызвал Юрия и плакался о своей потере денежных средств. Пенчек предложил гениальную идею: «Давайте продадим все это хламье на Горбухе».
Ночью 9 ноября 2006 года они дожидались, пока охранник сделает последний обход, доест свой пончик и ляжет спать. В этот момент Баян и Пенчек прятались на кафедре программной инженерии. Все нужно было сделать тихо в атмосфере строжайшей секретности, так как задуманный Баяном и Пенчеком план вряд ли бы понравился, а если быть точнее, то сто процентов бы не понравился в те времена первому проректору Сергею Валентиновичу Пожухлому – ответственному и педантичному сотруднику, ближайшему на тот момент соратнику Баяна, с которым у него тем не менее часто возникали разногласия из-за разных подходов к работе. Баян и Пенчек принялись тащить награбленное богатство через задний двор и загружать в кузов грузовика. К утру они завершили дело и выехали по трассе до Москвы. В те два легендарных дня они везли весь этот хлам, проезжая кочки на большой скорости, выкидывая сигареты в окно и успевая знакомиться с местной придорожной едой, от чего их часто доставала диарея. В конце концов они оказались в Москве. На Горбушке они немного потерялись, не понимая, в какой секции нужный им шнырь. Вдруг человек армянской внешности в кепке-хулиганке свистнул, да так свистнул, что Баян аж оторопел. Это был Ашот – главная крыша компьютерного бизнеса. «Эээ, дорогой, как доехали?». После пары приветственных фраз они прошли в коморку, где стали обсуждать сделку. «Да вот один идиот купил эту фигню, деньги потратил, а теперь не вернуть, какие-то там компьютеры из Германии. Руки ему оторвать надо», – сказал Баян. «Не волнуйся, дорогой, все решим сейчас. Вон отправим поездом в Белоруссию твой хлам, там уже заказчик нашелся». «Уже?» – удивленно ответил Баян. Сделка была завершена.
Баян уже подносит палец к значку вызова на экране рядом с номером Пенчека, как вдруг на его патриотичный айфон поступает другой звонок. Этот номер уже неделю мозолит глаза. Звонят из министерства, хотят улучшения показателей. Баян уже был опытен в этом и научился отбиваться от атак бюрократов. Однажды ему позвонила студентка и представилась Аленой Котлетовой из группы АГ-214. Она пожаловалась на гнилые продукты в буфетах института и на коррумпированных преподавателей, на что Баян ответил: «Ну эта проблема не нова, и че?»
Министерство:
Товарищ Баян, что творится с вашими преподавателями?
Баян:
Как что? Все вроде нормально. Идет смена кадров, свежая кровь, так сказать.
Министерство:
Два ваших кадра тут такое чудят, а вы и не знаете даже. На обоих уже заведены уголовные дела, оба под следствием.
Баян:
Не может такого быть, да такого никогда и не было! Может, вы что-то путаете?
Министерство:
Тютюшкин и Дубинский. Оба попали под статью 285 УК РФ. Тютюшкин умудрился и по 133 УК РФ залететь. Увольняйте их задним числом, пока журналюги не налетели, как коршуны.
Баян кладет трубку и сидит с таким видом, будто на него рояль упал. Этот тот случай, когда вообще не знаешь, с чего начать: «Тридцать лет карьеры могут уйти коту под хвост… Ну что же делать?»
Проблемы начинают нарастать комом, и паника охватывает Баяна все больше: «Где они сидят-то хотя бы? Ексель-моксель! Репутации вуза теперь жопа! Как они так спалились-то, е-мое?! Бараны!»
Баян решает позвонить своему другу в прокуратуру и узнать, где сидят его подчиненные. «Да, Вить, это я, тут такое дело…»
Действие второе
Сцена 1. СИЗО «Белая жаба»
Баян заходит в пугающее темное и сырое помещение. Кажется, время тут застыло. В советскую эпоху словно возвращают плакаты и листовки, мирно висящие на стене. Баян ожидает следователя по делу. Капли протекающей крыши отсчитывают пугающие минуты до прихода известий о дальнейшей судьбе этих преподавателей. Под скрипучий визг двери врывается следователь Емелькин Сергей Гонбоевич.
Начинается мучительный диалог.
Емелькин:
Скажите мне, как вы могли столько лет держать извращенца на своей кафедре?
Баян:
Вы знаете, мы вообще ж думали, что он гей, он так и написал в резюме, причем выделил жирным шрифтом. Математик-Гей. Ну мы и вообще подумать не могли. Мы подозревали, что он просто конченый дебил.
Емелькин:
Ну а вы вообще получаете письма от студентов?
Баян:
Да, конечно, вчера вот читал письмо.
Емелькин:
Так у вас даже ящика нет для жалоб.
Баян:
Так я на гугл-картах читаю отзывы, у нас там 4 звезды.
Емелькин:
НУ, ТАК НА ГУГЛ-КАРТАХ НЕ НАПИШУТ, ЧТО ДО МЕНЯ ТЮТЮШКИН ДОМОГАЛСЯ! Мы получили обращения от 7 студенток и ведем экспертизы. Вы можете ходатайствовать по проведению специальных проверок, доказывающих обратное, это ваше право.
Баян:
Я свои права знаю, вы за своими следите. Я требую свидания с Тютюшкиным!
Емелькин:
Может, вам при свечах еще? Запрещено, пока ведется следствие. А вы заинтересованная сторона. Так, мне еще много работы предстоит, можете идти.
На Баяна как-то влияет гнетущая обстановка СИЗО. Он начинает бояться находиться здесь. Он мечтает отмотать время назад, до всех этих событий.
Баян идет по длинному коридору и видит охранника. Тот провожает своими хитрыми глазами. Бывают люди, которые как зеркало своего взгляда. Баян будто рефлекторно пытается дать взятку охраннику, чтоб свидеться с Тютюшкиным. Тот понимает его без слов.
И вот темный подвал, где светится одна лампочка, где сидит изнеможенный преподаватель. «За что так с ним? – думает Баян. – Еще ж ничего не доказано! А вдруг он и вправду это делал? Ну он же точно не скажет правду, если это делал. Может, блефовать, что я все знаю?»
Открывается дверь, и Баян садится напротив Тютюшкина.
Баян:
Я все знаю!
Тютюшкин:
Да? А знаете, что такое интеграл Кичибекова?
Баян:
Да ты совсем дебил?! Я знаю, что ты извращуга! Зачем ты все это делал? Это же первокурсницы-второкурсницы, в конце концов! Дети еще! Нельзя так! Ты ставил себя на их место? Объясни, почему? Всех можно понять. Погрузи меня в ситуацию.
Тютюшкин молчит. Весь его вид говорит о том, что он таит в себе секрет, как сейф из галамарта. Такой страшный секрет ни за что не отпустить. Себе дороже.
Баян:
Вот и чего ты добился? Двадцать пять лет гнить в этой тюрьме, ты на что надеешься?
Тютюшкин немеет от эмоционального удара. Это число, похоже, и есть ключ к разгадке его тайны.
Тютюшкин:
Как двадцать пять?! За что двадцать пять?! Я никому ничего не сделал! Ну сделал, но не на 25 же! Мне обещали 5, вот суки! Менты позорные!
Тютюшкин резко подрывается со стула и снимает ремень. Он бежит к трубе, проходящей вдоль камеры, и пытается удавиться. Баян дает ему по роже, и тот теряет сознание. Очнувшись через десять минут, Тютюшкин сидит с таким видом, будто в аду побывал. Его лицо точно напоминает алые тона ада. Оно безжизненное и обесчеловеченное.
Баян достает из-за пазухи магарыч, наливает ему и заставляет выпить. Тютюшкин, выпив, забывает про страх и про какие-либо заботы. Он абсолютно пуст, за него говорят его скрытые тайны.
Баян:
Признайся и покайся, если ты мужик! Соверши поступок! Тебе сразу станет легче. Каждый имеет право, чтоб его простили.
Тютюшкин:
Во мне уже все сгорело, я ни о чем уже жалеть не могу, поэтому расскажу все как было. Студенток я воспринимал как мою первую любовь. Я подсознательно искал себе Элоизу, которую сожалел, что потерял. И пытался слепить ее из студенток. Я за ними ухлестывал и видел в них мою первую любовь. Но даже с ними у меня ничего не получалось, так как я боялся идти дальше. Я всегда хотел быть на этапе, когда Элоиза тут рядом, но не заходит дальше. Я пытался побороть свой страх, но всегда меня что-то останавливало. Я всегда орал на студентов только для фальшивого ощущения, что я ничего не боюсь и я весь такой страшный. Я обманывал себя. Я каким был, таким я и остался. Не знаю, может, это мое самое большое наказание.
Баяну становится до невозможности противен сидящий перед ним человек.
«Как вообще такими кончеными становятся?! Зря я его не уволил пять лет назад… С концами! Теперь вот мне проблемы с ним иметь. Да он же дебил, еще наговорит про меня что-то! Что же делать…»
Баян:
Ну ты понимаешь, что в ближайшее время тебе тут мужа найдут и сосватают? И даже не спросят. Ты на фига ментам правду говорил? Они тебе развели как лоха! Сидишь дрочишь свою математику, а ни фига не знаешь о жизни. Ты хочешь до конца жизни ублажать местных амбалов тут?
Тютюшкин: