Марк Портнов – Ученый цирк подонка-ректора (страница 17)

Ну очнись, посмотри на себя! Ну ты же совсем с ума сошел, ты уже несколько лет с ума сходишь! Начиная с того момента, как мы в эту халупу переехали из нашей прекрасной квартиры! В эту гнилую девятиэтажку, потому что тебе казалось, что тебя преследует студент…

Баян резко оборачивается с ножом, Клава подпрыгивает на стуле.

Баян:

Не произноси его имя, не смей, собака! Захлопнись!

Баян прищуривается и замечает на шее у Клавы какой-то незнакомый ему кулон.

Баян:

Это че такое?

Клава:

Где?

Баян:

На шее у тебя.

Клава:

Кулон…

Баян:

Я тебе не дарил такой!

Клава:

Ты дарил, ты не понимаешь просто… На 8 Марта прошлое…

Баян:

Че ты лечишь мне, я помню, че я дарил, а че не дарил! Это камера там у тебя?! Ты на ментов работаешь, собака, заложить меня решила?! Или с Пожухлым этим работаешь, а?! В доме нашем, поди, камер понатыкала уже, пока меня нет, и микрофонов?! А ну сознавайся!

Баян начинает махать ножом в воздухе, Клава с визгом срывается со стула и выбегает в подъезд прямо в домашних тапках и сарафане. Чуть ли не перепрыгивая лестничные проемы, она несется вниз. Баян кидает нож в стену, и тот, оставляя порез на обоях, падает на пол. Баян делает глоток водки, ставит бутылку на столешницу и начинает бегать по квартире в истерике.

Баян:

Сволочи, вы же меня слышите, да?! В люстрах, в моих портретах, поди, микрофонов натыкали, собаки! Я несу добродетель, я! Я науку в этом городе создал, я! А вы все – никто! НИКТО! А я – все! Я всех вас закопаю!

Баян снимает свои портреты, где он изображен в образе императоров, со стен и рвет их в поисках записывающих устройств. Затем он решает проверить, нет ли каких-то устройств на книжном шкафу под потолком: он приставляет к шифоньеру табуретку, встает на нее, но по неуклюжести спотыкается и падает, ударяясь головой об пол. Баян отключается и лежит с разинутым ртом посреди коридора. Ему на пузо с полок падает книга «Сто великих людей, изменивших мир», на обложке которой изображен он (такое специздание, оформленное на заказ, ему подарил его коллега, ныне первый проректор университета, Никита Юрьевич Рависов), но даже такая тяжелая двухсотстраничная книга не будит своим падением Владимира Сергеевича, а просто отпружинивает от его жирного мамона и приземляется на ковер поодаль.

Через несколько минут в квартиру возвращается Клава вместе с санитарами. Они оглядывают с порога лежащего в коридоре Баяна.

Санитар:

Этот умер?

Клава:

Кого умер, с ума сошел, что ли?! В чувства его приводите, давайте, быстрее!

Санитары приводят Баяна в чувство, грузят на носилки и выносят из квартиры.

Через несколько часов Баян просыпается в больнице. Во сне он видел свою мать, которая умерла, когда ему было четыре года, после чего отец отвел его в детский дом. Прекрасный и теплый сон, в котором они с матерью гуляли по красному осеннему лесу, заканчивается, и, открыв глаза, Баян видит треснувший потолок палаты и серые облупленные стены. Он оборачивает голову в окно и видит серое дождливое небо. Он морщится и поворачивается на другой бок, где его взору предстает прогнившая дверь больничной палаты. В последнее время он часто попадал в больницу то из-за запоев, то из-за нервных срывов, а когда и из-за обмороков. «Блин, щас бы водяры!» Баян приподнимается на кровати и оглядывается по сторонам в надежде увидеть на прикроватных тумбочках или где-то еще шкалик с медицинским спиртом, но безуспешно. Он встает с кровати, подходит к каждой тумбочке в палате и перерывает ее, но ничего не находит.

Баян:

Ну е-мое, за че им платят?! Кругом одни идиоты!

Баян с досадой возвращается в кровать и погружается в свои мрачные помыслы: «Ну вот, опять здесь! Опять довели меня, сволочи… Бездарности! Я столько добра сделал! Я этот университет поднял, я главный! Ну ничего, ничего, завистники проклятые…»

Тяга Баяна напиться сильна, его вновь начинают одолевать тревога и чувство, что за ним следят. С другой стороны, ему очень хочется спать, а в пьяном состоянии ему всегда снится полная ахинея, к примеру, читающие рэп и танцующие под фонк лимоны с большими выпученными глазами или преследующие его с молотком недовольные студенты, от которых он бежит по улице, но не может скрыться в зданиях, так как у тех нет дверей и окон на первом этаже, и видеть такие сны для него тоже испытание. Замкнутый круг. Невозможно заснуть из-за тревоги, но если успокоиться и заснуть под воздействием алкоголя, то обязательно приснится тревожный сон. Он решает попытаться успокоиться своими силами и заснуть в надежде, что снова увидит сон, где будет гулять с матерью по осеннему лесу, как вдруг в палату резко входит Клава. Баян вздрагивает.

Баян:

Ты че, собака, попутала совсем?! Еще громче войди!

Клава:

Володя, как ты себя чувствуешь?

Клава подходит и садится на краешек его кровати.

Баян:

Нормально как… Выписывать меня срочно, у меня работа! Я же ректор, если что! И сигарет мне, кента с кнопкой, сигарет мне!

Клава:

Володя, ну какие сигареты, у тебя сердце! Тебе надо лечиться…

Баян:

Я тебя щас вылечу, мне работать нужно! А ну метнулась, вещи мои собрала, едем домой, я сказал! Домой!

Баян встает с кровати и прямо в больничной одежде тащится к выходу. Клава, не в силах противостоять, тяжело вздыхает и следует за ним.

Сцена 11

Тютюшкин действительно засыпает практически сразу и ночью не просыпается. Он скидывает с себя балласт страха и утром встает с легкой душой.

Он встает, выпивает воды и идет с конвоиром. Его странная улыбка контрастирует с мрачными стенами тюрьмы. Проходя через коридор, он чувствует, что это его последний путь, но идет он по нему достойно. Коридор тянется вдаль на 40 окон слева и справа.

Тютюшкина заводят в камеру и освобождают от наручников. Он смотрит на горящие глаза сокамерников абсолютно спокойно. Непозволительно спокойно, это сводит с ума его сокамерников. Они умаляются в его глазах. Вдруг секунды спокойствия прерывает Тютюшкин.

Тютюшкин:

Убивайте меня, я разрешаю.

Тютюшкин говорит это с улыбкой.

Мужики первый раз попадают в такую ситуацию. Они не знают, что делать. Они не могут зарядиться животной энергией, чтобы его убить, но и оставить так это не могут. Самый большой из них бьет Тютюшкина по печени, но тот только улыбается, и это всех раздражает. Мужики начинают думать, что он в связях с администрацией, и боятся его трогать.

На следующее утро весточка проносится по всей тюрьме, и его сокамерников объявляют суками за то, что не расправились с ним. Многие зэки не понимают, что творится, и слагают легенды о неубиваемости Тютюшкина. Тютюшкин же ходит по тюрьме спокойно и никого не боится.

Проходит месяц, и следствие чудесным образом прекращается, все обвинения сняты. Тютюшкина пинком освобождают из тюрьмы. Он приезжает к себе домой, и к нему в гости наведывается ректор Баян.

Баян:

Тук-тук! Кто там, откройте!

Тютюшкин встречает вошедшего на порог Баяна. Баяну в глаза сразу бросаются его болезненный вид и худоба, которую подчеркивают серая водолазка и такого же цвета трико.

Баян:

Да, Тютюшкин… Капец, че они с тобой сделали…

Тютюшкин:

Здравствуйте, Владимир Сергеевич.

Баян:

Здарова, здарова. Фух… Ну, че сказать, устроили вы мне с Дубинским, конечно, запару! Кое-как я вас вытащил…