Марк Парсонс – Проект 9:09 (страница 53)
– Возможно, усвоил урок? Проникся мудростью твоих предостережений?
– Возможно. – Она глянула на меня. – Но что-то сомневаюсь.
Глава 27
Хотя, вероятно, существует область, в которой фотография не может сказать нам больше того, что мы видим своими глазами, есть и другая – в которой фотография показывает, как мало мы способны увидеть глазами.
Я ОТВЕЗ ОЛЛИ ДОМОЙ, СХВАТИЛ СУМКУ С КАМЕРОЙ и пошел на угол. Ничего потрясающего не случилось, но я уже усвоил, что самый большой секрет хороших фоток – просто вытаскивать себя на место, вечер за вечером, и тогда, если нечто потрясающее вдруг появится перед вами, вы не упустите его, слоняясь по дому и залипая в интернете.
Закончив съемку, я пошел в кофейню и довольно долго там сидел. По той же причине.
А позднее вечером, сделав уроки, открыл свой сайт. Вопреки ожиданиям, я так и не привык к тому, насколько он стал популярен, и каждый раз слегка удивлялся статистике. На самом деле сайт уже жил сам по себе. Несколько десятков человек начали собственные «Проекты 9:09» и выкладывали свои работы, в том числе и дедушка восьмидесяти шести лет, который большую часть времени проводил в кровати из-за артрита. Его территория съемок ограничивалась видом на центр Бруклина из квартиры на третьем этаже, откуда он запечатлевал уличную жизнь на участке тротуара длиной в сто шагов – в память о жене, Джессике, с которой прожил шестьдесят лет, прежде чем та умерла от рака. И фотки у него получались сногсшибательные. Не сочтите за сантименты, но именно такие вещи и заставляли меня радоваться тому, что я вообще решил сделать этот сайт.
Кстати, ко мне обратилась редактор городского еженедельника «Ви Джи Вангард». Она как-то узнала о моем сайте и фотографиях и написала, что они были бы рады напечатать обо мне небольшую статью, типа «местный фотограф творит добро». Круто. Я ожидал, что мы просто поболтаем по электронке или еще как, но ей захотелось увидеть мой проект в действии.
На следующий вечер она встретила меня на углу незадолго до 9:09, а потом по большей части просто стояла поблизости, наблюдая, как я фотографировал трех женщин, шагавших к своей машине после похода в артхаусный кинотеатр на соседней улице. Я спросил, что они думают о фильме, и, пока те делились впечатлениями, мне удалось поймать несколько удачных кадров.
Потом мы пошли в «Финч», взяли кофе, и она порасспрашивала меня о сайте и моем увлечении фотографией: почему я этим занялся, как начинал, чего хочу добиться. Когда мы закончили, уже я принялся задавать вопросы – о ее методе работы. Так как заметил, что она не использует диктофон, а делает кучу заметок от руки. Женщина объяснила, как обычно подходит к написанию статей для «Ви Джи», и я очень пожалел, что с нами не было Асси: она бы тоже наверняка с удовольствием послушала.
Перед уходом редактор попросила меня отправить ей «несколько моих лучших снимков», и я пообещал сделать это как можно скорее.
В голове было несколько вариантов, но, вернувшись домой, я понял, что уже принял решение. Загрузил фотку и написал сообщение:
Еще раз спасибо, что нашли время на интервью. Отправляю вам снимок в высоком разрешении. Он, на мой взгляд, лучше всего выражает то, к чему я стремлюсь.
Я подумал еще немного, добавил к фотографии название и нажал на кнопку «Отправить».
Это все было замечательно, но в школе-то ничего не поменялось. Асси вела себя так же, как в первое время нашего знакомства: тихая, вежливая, если к ней обратиться, – и совершенно равнодушная. Словно я вообще пустое место.
Я пытался с ней поговорить. Например, за обедом спросил, когда можно будет почитать новые главы из ее книги. И что она мне ответила? Пожала плечами и сказала: «Понятия не имею. Дам тебе знать, если вообще закончу».
Когда Асси собралась уходить, я попробовал перевести все в шутку и назвал ее миледи. Она резко обернулась:
– Чего тебе надо?
– Да я же просто пошутил, и…
Она подняла руку, прервав мои объяснения:
– Нет. Я имею в виду, чего ты, черт возьми, хочешь?
Я? Чего я хочу? Ну… Как насчет «перестать чувствовать себя хреново»? «Чтобы все снова стало как прежде»? Может, «прекратить ходить как в воду опущенный»?
Но прежде чем я успел связать два слова и выговорить их вслух, она ушла, жутко раздраженная.
– Я требую возврата денег, – сказал я Сету. – Ты не такой хороший волшебник, как я думал.
– В каком смысле? У тебя проблемы с сайтом?
– Нет, с ним все отлично… насколько я понимаю, – честно говоря, сайт меня мало волновал. Я склонил голову в сторону Асси, сидевшей за дальним концом соседнего столика. – Я о другом. Ты предсказал полгода хождений кругами, прежде чем мы сойдемся.
– А. Так то был свами Сет, а не волшебник Сет. Волшебник из меня куда круче, чем свами.
– Это точно. Потому что все, похоже, закончилось, так и не успев начаться.
– Ой… И как ты?
– Если серьезно, то фигово. Ни черта не понимаю. Между нами никогда ничего не было. Тогда почему меня так колбасит из-за того, что между нами ничего нет?
– Не знаю. Правила логики вряд ли применимы к отношениям.
– И не говори… Кстати, тут еще вот какая странная фигня приключилась…
Я рассказал ему о Кеннеди и нашем с ней разговоре в кофейне – в том числе о предложении провести «гламурную фотосессию» и о том, как я ей дал от ворот поворот.
– И теперь она тебя на дух не переносит? – предположил Сет.
– Я бы тоже так решил, но в этом-то и странность. Она со мной очень приветлива. Не так, чтобы прямо бросаться на меня, просто приветлива, по-нормальному. Как будто мы приятели или типа того.
– Послушай, я, конечно, в отличие от твоей сестры, в таких делах мало понимаю, но сдается мне, это уже не «коварная девчонка морочит тебе голову». Возможно, ты ей и правда нравишься.
Я фыркнул:
– Или Кеннеди нравится то, что, по ее мнению, я могу для нее сделать.
– Может, и так… Или эту девчонку тянет к единственному на всю школу парню, которого она не может водить за… гм… нос.
Я медленно покачал головой:
– Только этого не хватало.
С минуту Сет молча меня разглядывал.
– Согласно неписаному мужскому кодексу, я обязан на кое-что указать. Ты ведешь себя так, будто интерес, который к тебе проявляет самая клевая девчонка в школе, – это какая-то проблема, – наконец сказал он.
– Да не в этом проблема…
– Проблема в том, что не она самая клевая девчонка в школе.
Сет на мгновение задумался.
– Знаешь, у нас с Олли ничего не было. Совсем. Однако я бы расстроился, если бы она вдруг потеряла ко мне всякий интерес.
– И с чего бы?
– Да с того. А вдруг между нами что-то возможно в будущем? И эта вероятность тоже чего-то стоит. – Он внимательно смотрел на меня. – Ну и что ты об этом думаешь?
– Думаю, что ты пропустил третий класс.
А чувствовал я себя так, будто меня оставили в третьем классе на второй год. Неоднократно. Я понятия не имел, что мне с собой делать.
На английском я не высовывался, хоть поначалу и старался участвовать в обсуждениях. Но ощущение было такое, будто я пытаюсь ехать на велотандеме в одиночку: либо сижу сзади и кручу педали, но тогда некому рулить, либо рулю, но сзади нет никого, кто мог бы помочь. В обоих случаях получается хреново, поэтому в итоге я стал отвечать на уроке, только если меня вызывали.
А еще оставил попытки хоть как-то общаться с Асси, потому что ее холодное отношение не только разбивало мне сердце, но и сводило с ума. Нет, конечно, я не убегал от нее при каждой встрече, просто стал вести себя с ней так же, как она со мной: будто мы всего лишь учимся в одном классе и между нами нет ничего общего.
Еще Асси перестала приходить в кофейню.
Совсем перестала, насколько я мог судить. И от этого мне было грустно. В смысле – Асси жалко. Она ведь приходила туда постоянно, писала, делала домашку или еще что-то – задолго до того, как мы познакомились, – а теперь все. Я едва не написал ей про кофейню, но это было бы глупо. Асси не требовалось мое разрешение, чтобы куда-то приходить. Она могла делать все, что захочет, – и, похоже, теперь ей хотелось держаться от меня подальше.
Я тоже стал реже туда заходить. В последнее время наведывался постоянно, но, если пить чай масала каждый раз после съемки в 9:09, в месяц на это уйдет баксов сто из моих сбережений.
Кстати, к вопросу о деньгах. Я связался с менеджером «Виста-Гранде Скринс» и сказал ему, что на зимних каникулах смогу взять много часов подработки.
Все равно заняться будет нечем.
Я не шутил, когда сказал, что все это сводило меня с ума. Возьмем историю США. Мы наконец доползли до 1930-х, и мистер Ларю с энтузиазмом рассказывал о «практических последствиях» программ типа FSA, WPA, TVA[22] и прочих межвоенных аббревиатурах.
В общем, Ларю разглагольствовал о них – как минимум в третий раз! – а я глазел в окно. Смотреть было особо не на что. Только вдалеке над плоскогорьем возвышался симпатичный шлаковый конус. Думаю, он завораживал меня своей почти идеальной симметричностью – именно такую форму нарисуют дети, если попросить их изобразить гору, – и разглядывать его было куда интереснее, чем слушать Ларю.
Короче, глазею я на гору, воображая ее частью сцены в мультике, и вдруг ни с того ни с сего слышу:
– …возможно, мистер Дивер соизволит нам рассказать о невероятных практических последствиях того, что его так заинтересовало за окном.