Марк Орлов – ЧАС КОЙОТА (страница 5)

Он сел в рабочее кресло. В тот момент, когда его затылок соприкоснулся с сенсорной панелью подголовника, произошла окончательная стыковка. Мир физический — с его гравитацией, запахом смеси и тихим гудением вентиляции — схлопнулся до размеров крошечной точки.

Лёха перестал быть Лёхой. Он стал процессом.

Он вошёл в поток.

Первые часы смены пролетели в состоянии ледяного транса. Это было не просто управление движением поездов — это было глубокое, почти мистическое единение с огромной, пульсирующей машиной логистики. Он не нажимал на кнопки и не двигал рычаги. Его мысли, усиленные нейроинтерфейсом, напрямую транслировались в центральный сервер.

Он видел, как на перегоне под Нижним Тагилом назревает затор. Один из грузовых составов, №2018, начал терять скорость из-за износа ходовой части. Система предлагала стандартный протокол: завести в тупик на ближайшей станции, дождаться ремонтной бригады. Но Лёха видел больше. Он видел, что этот манёвр парализует движение пассажирского экспресса «Евразия» через сорок минут, что в свою очередь вызовет цепную реакцию задержек по всему узлу.

Его мозг работал на частотах, недоступных обычному диспетчеру. Он пересчитал графики движения десяти встречных поездов, изменил скоростной режим для трёх маневровых локомотивов и вывел неисправный состав в технологическое «окно», которое существовало всего двенадцать секунд.

— Эффективность маневра: 99.4%, — прокомментировал Эйдос. — Вы сэкономили системе сорок две тысячи киловатт-часов и семь часов суммарного времени ожидания. Ваше вознаграждение начислено на счёт социального рейтинга.

Лёха не чувствовал радости. Радость — это всплеск дофамина, а Эйдос строго контролировал гормональный фон, чтобы не допускать эмоциональных качелей. Он чувствовал лишь удовлетворение хорошо подогнанной детали, которая встала на своё место в общем механизме.

Однако к полудню что-то изменилось.

Это началось с едва заметного визуального артефакта. В нижнем углу интерфейса, там, где обычно отображалась сводка по энергосетям, на мгновение вспыхнула тёмная точка. Она не была частью кода. Она была похожа на соринку, попавшую в глаз, или на трещину в идеальном стекле.

Лёха моргнул, пытаясь сбросить наваждение, но точка не исчезла. Напротив, она начала расти, приобретая странную, неевклидову форму.

— Модуль 412, зафиксирована микросекундная задержка в обработке пакета данных по станции Тюмень, — голос Эйдоса впервые за день прозвучал чуть более резко. — Проведите самодиагностику.

Лёха запустил проверку. Его внутренний взор скользнул по нейронным связям — всё было чисто. Протоколы работали штатно. Оборудование в норме. Но точка продолжала пульсировать.

Он сфокусировал на ней внимание — и мир вокруг него вздрогнул.

Это было похоже на то, как если бы декорации в театре внезапно рухнули, обнажая голые, необработанные стены закулисья. Цифры, графики, нити дорог — всё это на секунду стало плоским и фальшивым. За ними открылось нечто иное.

Лёха увидел своё отражение в глянцевой панели рабочего стола. Но это было не то лицо, которое он видел утром в зеркале. Из глубины чёрного пластика на него смотрели глаза человека, который умирал от жажды в центре океана. Это был взгляд, полный такого первобытного, нефильтрованного ужаса, что Лёха невольно отпрянул.

— Внимание! Резкий скачок адреналина. Уровень стресса превысил допустимую норму на 18%, — Эйдос больше не предлагал, он приказывал. — Модуль 412, немедленно прервите сессию. Вы входите в зону дестабилизации. Запускаю протокол принудительной перезагрузки.

Лёха хотел закричать, что он в порядке, что это просто секундный сбой, но его губы уже не слушались. Он почувствовал, как сознание начинает расслаиваться. Верхний слой — эффективный, цифровой — начал стремительно осыпаться, как сухая штукатурка. А под ним открывалась пустота.

— Три... два... один... — отсчитывал Эйдос.

И в этот момент Лёха не просто закрыл глаза. Он провалился.

Но это не была тьма гибернации. Это был вход в служебный слой.

***

Падение не было мгновенным. Оно растянулось в субъективном времени, превратившись в бесконечный спуск по каскаду рассыпающихся пикселей. Лёха чувствовал, как его сознание, выдернутое из уютного кокона операционного интерфейса, кувыркается в безвоздушном пространстве данных. Это было похоже на затяжной прыжок с парашютом, где вместо воздуха — холодный, колючий статический шум, а вместо земли — бездонная пропасть неструктурированной памяти.

— Внимание. Критическая ошибка исполнения. Стек переполнен, — голос Эйдоса доносился словно из-под толщи воды, становясь всё более искажённым и механическим. — Попытка восстановления... отказ. Попытка принудительной изоляции сегмента... отказ.

Затем наступил удар.

Лёха не ударился о твёрдую поверхность в физическом смысле, но его разум испытал колоссальный шок от столкновения с реальностью «Служебного слоя». Он обнаружил себя стоящим на четвереньках на металлической решётке. Она вибрировала. Гул, исходивший от неё, отдавался в самых костях, вызывая тошноту и головокружение.

Он открыл глаза и тут же зажмурился от резкого, болезненного света. Это не был мягкий спектр жилого модуля. Здесь, в подбрюшье системы, свет исходил от голых ламп, которые мигали с частотой, вызывающей судороги. Когда зрение немного адаптировалось, Лёха увидел коридор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.