Марк Олшейкер – Тень убийцы. Охота профайлера ФБР на серийного убийцу-расиста (страница 27)
Еще одним свидетелем, выступившим против Франклина, был белый супрематист по имени Фрэнк Эббот Суини. Эти двое познакомились и подружились в Медицинском центре для федеральных заключенных в Спрингфилде. На Франклина произвело сильное впечатление, что Суини когда-то служил в родезийской армии, куда одно время стремился попасть Франклин и в рядах которой он мечтал убивать афроамериканцев по своему желанию. Согласно тому, что позже сообщил Суини, Франклин рассказал ему о своих разъездах по стране, о том, что иногда отваживался заходить в черные кварталы, замаскировавшись под афроамериканца. Зная о склонности Франклина бить по своим целям с расстояния, я подозревал, что в таких случаях он оставался в машине и никогда не подходил достаточно близко, чтобы избежать разоблачения, если бы кто-нибудь заметил, как нелепо, должно быть, выглядела его маскировка. Освободившись по условно-досрочному, Суини связался с полицейским управлением Цинциннати. Следователи относились к нему и его расовым взглядам настороженно, но, очевидно, оценили его осуждение убийства двух подростков в Цинциннати. На суде Суини поведал о признании Франклина в покушении на какую-то крупную шишку в Индиане.
– На Вернона Джордана? – уточнил Суини.
– Да, – подтвердил Франклин. – Я подстрелил его, но он не умер. Жаль, что не убил первой белую шлюху.
Также Франклин сказал, что никто не видел, как он стрелял в Джордана, и что они не могли привязать его к орудию убийства, потому что он «избавился от него».
На перекрестном допросе Суини признался, что прокуроры обещали написать благоприятное для него письмо в совет по условно-досрочному освобождению в Ньюарке, штат Нью-Джерси, но отрицал, что ему заплатили за показания, и объяснил, что деньги ему не нужны, потому что недавно он унаследовал 250 тысяч долларов.
Адвокат защиты Франклина отыграл очко, когда заставил одного из последних свидетелей обвинения, Лоуренса Холлингсворта, признать, что его память в отношении признаний Франклина «поправили» или, как выразился назначенный судом адвокат Франклина Дж. Фрэнк Кимбро, «подпортили» гипнозом.
Холлингсворт рассказал, что однажды они смотрели телевизионный документальный фильм об убийстве в 1968 году доктора Мартина Лютера Кинга, Франклин похвастал, что «застрелил или убил кого-то по имени Джордан».
Тот факт, что Холлингсворт отбывал срок за поджог и препятствование деятельности присяжных, делу не помог. Когда присяжные покинули зал суда, Кимбро заявил о непризнании решений суда на основании использования им «сфальсифицированных» доказательств.
Судья Шарп, который уже продемонстрировал строгую приверженность справедливости и объективности, когда предостерег сторону обвинения от использования доказательств из предыдущих разбирательств, отверг жалобу Кимбро, заявив: «Разбирать и взвешивать показания – не дело судьи. Факты оценивают присяжные».
Юридически и процедурно это верно. Но показания заключенных, иначе известных как тюремные информаторы или «стукачи», является одной из самых проблемных областей судебных доказательств. Брэндон Гарретт, выдающийся профессор права, ныне работающий в юридической школе Университета Дьюка, называет это одной из пяти распространенных причин неправомерных обвинительных приговоров наряду с ложными признаниями, бесполезной наукой, неэффективными советами и плохим судейством. Этот вопрос – обоюдоострый меч. Во многих случаях другие заключенные – единственные, кто мог услышать признание, если бы оно не было передано детективам. Но нельзя отрицать, что некоторые информаторы делают это, чтобы произвести благоприятное впечатление на власти в отношении их собственной правовой ситуации. Поэтому их показания почти всегда воспринимаются с некоторым недоверием, и присяжным бывает трудно отделить факт от корыстного изобретения. Каждый прокурор знает, что присяжные подвергнут такого рода свидетелей особому контролю.
Также без присутствия присяжных Шарп вскрыл ходатайство Франклина с просьбой запретить еврейским репортерам присутствовать в зале суда, потому что евреи, по его словам, контролируют средства массовой информации и ведут против него «кампанию лжи и клеветы». Среди его обвинений была и ссылка на то, что еврейские журналисты распространяют идею «расового равенства и другую коммунистическую пропаганду». Франклин не был глубоким мыслителем, но он, безусловно, был последовательным. Неудивительно, что судья Шарп отклонил его ходатайство.
В пятницу, 13 августа, обвинение закончило изложение своей версии после четырех дней показаний, и защита приступила к изложению своей в следующий понедельник. Франклин, как и обещал ранее, дал свои показания.
– Мистер Франклин, вы стреляли в Вернона Джордана? – спросил адвокат.
– Нет, я этого не делал, – заявил Франклин.
Далее адвокат спросил, где, если не в Форт-Уэйне, он находился с 28 по 29 мая 1980 года.
– Понятия не имею, – ответил Франклин.
Единственным другим свидетелем защиты был Кеннет Оуэнс, осужденный грабитель, совершивший ранее побег из тюрьмы. Оуэнс заявил, что он и Франклин подружились в Медицинском центре в Спрингфилде, где Фрэнк Суини пользовался дурной репутацией среди заключенных из-за своей нечестности. Я понял это так, что они не очень верили в то, что он сказал.
К полудню защита закончила изложение своих доводов.
В инструкциях присяжным 17 августа судья Шарп подтвердил, что они не только должны решить, стрелял ли Франклин в Джордана, но и что, если они это сделают, они также должны решить, стрелял ли Франклин в него с целью нарушить его гражданские права.
Присяжные удалились в 12:30 и совещались около восьми часов, прежде чем вернуться в зал суда. Секретарь суда зачитал приговор:
– Вот так!
– Ваше решение, хотя и спорное, в спорном деле вполне соответствует закону и доказательствам, – сказал Шарп присяжным, выходившим из зала суда под охраной маршалов.
Уже на улице прокурор Дэниел Ринзел, который помогал Ковальски, сказал:
– Присяжные рассмотрели доказательства и приняли свое решение, и мы принимаем то, что они сделали.
Когда журналисты спросили, рассмотрит ли федеральное правительство другие способы судебного преследования Франклина, он ответил:
– Это дело закончено.
Вернон Джордан промолчал.
Через несколько мгновений после его победы судебные маршалы окружили Франклина и препроводили в федеральную тюрьму Марион – отбывать пожизненное заключение. Через двенадцать часов он снова оказался за стенами Марион.
Позже, когда судья Шарп отменил собственный приказ, запрещавший средствам массовой информации разговаривать с членами жюри, двое присяжных сказали репортерам, что большинство из них считали, что Франклин действительно стрелял в Джордана, но не смогли доказать это, равно как и утвердить мотив Франклина – лишить Джордана права пользоваться помещениями отеля «Мариотт». Один присяжный сказал, что они сочли достойными доверия показания Фрэнка Суини о высказываниях Франклина в тюрьме. Другой заметил, что он не поверил ничему из того, что сказал Роберт Эррера.
Как сообщила «Индианополис ньюс», «второй присяжный сказал, что обсуждение вопроса о виновности или невиновности сводилось к рассмотрению формулировки в обвинительном заключении о нарушениях гражданских прав».
– Это был единственный пункт, по которому мы разошлись. Если бы не это, думаю, его бы осудили, – сказал присяжный.
Глава 13
Через несколько дней после суда и приговора в Форт-Уэйне прокурор Индианаполиса Стивен Голдсмит сказал, что не видит большой пользы от попытки осудить Франклина за убийство Лео Уоткинса и Лоуренса Риза в январе 1980 года. Он сказал, что, если процесс все же состоится, ему придется вызвать кое-кого из тех свидетелей, которые только что выступали по делу Джордана. Его беспокоил вопрос достоверности показаний заключенных, и он также находился под влиянием Арнольда Дуэмлинга, объявившего, что у него нет достаточных доказательств, чтобы обвинить Франклина в покушении на убийство Джордана в суде штата. Таким образом, дело о покушении осталось открытым, и человек, который стрелял в него, мог все еще быть на свободе.
Для прокурора такое решение часто бывает трудным. Семья каждой жертвы убийства, с которой я когда-либо имел дело, жаждет справедливости для своего любимого. А это означает предъявление обвинения предполагаемому преступнику в конкретном преступлении. Того, что его осудили за похожее преступление против других, недостаточно, – я видел это собственными глазами в Атланте на процессе по делу убийцы детей, когда из тридцати убийств, совершенных Уэйном Уильямсом с 1979 по 1981 год, прокуратура выбрала один эпизод с двумя жертвами, сочтя этот вариант лучшим.
С другой стороны, ресурсы любой прокуратуры ограничены, и если предполагаемый убийца уже осужден в другом суде или юрисдикции и надолго лишен свободы, главе офиса нужно взвесить шансы: во-первых, новое судебное разбирательство потребует времени и энергии от сотрудников и может, несмотря на это, закончиться оправданием, а во-вторых, так ли уж важен еще один обвинительный приговор, который лишь удлинит и без того внушительный срок. Поощряемое к судебному преследованию самим президентом Джимми Картером федеральное правительство руководствовалось другим – для него было не так уж важно, на сколько лет обвинительный приговор увеличит время пребывания Франклина в тюрьме, федералы хотели вынести широко распропагандированное предупреждение всем, кто задумывался об убийстве еще одного афроамериканского лидера борьбы за гражданские права.