Марк Олден – Власть (страница 38)
– Видите ли, это вам нужно выяснить с Линь Пао.
Чань Фау прищурился. Неожиданно у него пересохло в горле. Линь Пао. Конечно, это он. Фау сказал:
– Нам с ним нужно прийти к какому-то соглашению. Должен сказать, я разочарован тем, что мои люди не оказывают сопротивления.
Кривоногий ответил:
– Черный Генерал дал им пятнадцать секунд на то, чтобы сдаться. В противном случае он обещал убить их женщин.
Сержант Юн сказал Чаню Фау:
– Боюсь, я и ваши люди предпочли вам своих женщин. Как и предполагал Черный Генерал. Мне грустно говорить об этом, но моя жена и дочь находятся внизу. Говорят, жены и матери двух врачей, лечивших недавно скончавшегося Голову Дракона, тоже сейчас во дворе.
Чжан Ву приказал перерезать телефонные провода в особняке Чаня Фау.
Затем из дома вынесли кожаное кресло и поставили перед садом. Положив на землю перед креслом магнитофон, Чжан Ву помог Пао выбраться из «мерседеса». На Пао был зеленый больничный халат, пижама и тапочки. Единственный здоровый глаз вместе с пустой глазницей были скрыты под темными очками.
У входа в дом Чань Фау и Айлин напряженно наблюдали, как Чжан Ву подводит Пар к креслу. Усевшись, Пао кивком головы подозвал Чжана Ву, который наклонился, выслушал произнесенное шепотом распоряжение и затем передал людям Пао.
Всем женщинам, кроме Айлин, приказали войти в дом под охраной. Шесть людей Пао расставили вокруг дома, приказав стрелять, если кто-то из женщин попытается бежать. Охранников предупредили, что за приставание к женщинам их тоже ждет расстрел.
Если бы люди Фау оказали сопротивление, Пао немедленно бы приказал убить женщин. Но когда женщины вошли в дом, Пао сказал Чжану Ву, своему новому помощнику:
– Если я хочу завоевать доверие людей Фау, то глупо без нужды унижать их женщин.
Чжан Ву согласился с ним. Как он мог недооценивать Пао.
За три дня Пао организовал великолепный контрудар по Фау, мобилизовав из Манилы и Сингапура людей, которых Фау не знал в лицо. С Сон Суем или без него Черный Генерал будет замечательным Головой Дракона.
Передав приказ Линь Пао людям во дворе, Чжан подошел к Айлин, забрал у нее мальчика и отнес его Черному Генералу.
Отец и сын были счастливы снова увидеть друг друга. На глазах у всех они начали обниматься и целоваться. Достав из кармана халата пластмассовую игрушечную ракету, Пао дал ее восхищенному Хиню, который, играя, постукивал игрушкой по груди отца. Пао снова обнял и поцеловал мальчика. В течение нескольких секунд во дворе слышны были только карканье летающих в небе ворон и плач Айлин. Потом Пао передал сына Чжану, и тот отнес его в дом.
Вернувшись во двор, Чжан прокричал что-то шоферам грузовиков. Те сразу завели моторы. Чжан кивнул, и четверо охранников, подхватив с двух сторон Чаня Фау, потащили его к грузовикам.
Фау настойчиво требовал, чтобы ему позволили поговорить с Пао. Требовал к себе уважения, соответствующего его рангу и заслугам. Не может быть, чтобы Линь Пао отказался от разговора с ним.
– Я заслуживаю уважения, – кричал Чань Фау. – Понимаете? Уважения.
Его никто не слушал.
К его рукам и ногам привязали веревки, которые затем привязали к грузовикам. Несколько мужчин, среди которых были как люди Фау, так и Линь Пао, опустили глаза или отвернулись к стене. Некоторые закрыли глаза и зажали уши. Чань Фау со взъерошенными волосами и свисающими с одного уха очками по-прежнему требовал уважения к себе, когда Чжан Ву дал шоферам сигнал, подняв и опустив руку. Грузовики поехали в противоположные стороны и разорвали старого генерала на части.
Айлин упала в обморок.
В полубессознательном состоянии ее подтащили к Пао те же четверо, что привязывали Чаня Фау к грузовикам. Пао кивнул Чжану, и тот приказал раздеть ее и положить на землю. Пао включил магнитофон, который теперь лежал у него на коленях. Двор огласился пением Айлин.
Пао положил магнитофон на землю и с большим трудом поднялся с кресла. Протянул руку к Чжану. Тот достал из заднего кармана перочинный нож, раскрыл его и подал нож Пао.
Айлин подняла глаза на мужа и попросила пощады.
Пао медленно приблизился к ней, его тапочки шаркали по мощеному двору. Став между двумя державшими Айлин мужчинами, он наклонился и неторопливо провел ножом по ее животу. Вопли Айлин смешались с ее пением.
Порез был неглубоким. Кровь выступила, но порез в сущности был длинной царапиной. Обезумевшая от страха и боли Айлин отчаянно забилась в руках мужчин, сдирая кожу о камни двора. Пао только холодно взглянул на нее и пошел назад.
Опустившись в кресло, он стал смотреть, как четверо мужчин, прижимавших Айлин к земле, достают из карманов перочинные ножи.
Обнажив лезвия, они взглянули на Пао. Он кивнул.
Через сорок минут, начав с разреза, сделанного Линь Пао, четверо мужчин аккуратно содрали кожу с верхней части туловища Айлин и сняли через голову. Все, кроме Пао, Чжан Ву и кривоногого полицейского, отвели глаза от страшного зрелища.
Четверо мужчин, которые сняли с нее половину кожи, встали и посмотрели на Пао. Он поднялся на ноги и бросил им магнитофон, потребовав, чтобы они продолжали свое дело. Айлин должна умереть медленной мучительной смертью.
11
ДиПалма с бокалом в руке стоял на балконе своего номера в отеле, наблюдая за взлетом вертолета с площадки рядом с пентхаузом на крыше соседнего здания. Через несколько секунд вертолет повернул влево в сторону Манильского залива и полетел на юг к аэропорту.
Снизу, из сада, прилегающего к отелю, послышались крики тропических птиц: к клеткам их приблизились работники отеля, неся им ужин, состоящий из фруктов и зерен. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. В сгущающихся сумерках другие работники включали освещение вокруг четырех теннисных кортов и большого плавательного бассейна.
ДиПалма вернулся в номер, сел на кушетку из обитого тканью бамбука и положил ноги на низкий стол из твердой древесины рядом с корзинкой с душистыми орхидеями. Допил минеральную воду в бокале и посмотрел на часы. Почти двадцать девятого. Проститутка опаздывала уже на двадцать минут.
Три часа назад, зарегистрировавшись в гостинице в пятисотдолларовом номере с видом на Манильский залив, ДиПалма сказал Федерико, старшему коридорному:
– Мне нужна подружка.
Федерико, дородный средних лет филиппинец, приятной наружности с тоненькой полоской усов ответил:
– Разумеется.
– Вы знаете даму по имени Хузияна де Вега?
Заулыбавшись, Федерико спрятал в руке пятидесятидолларовую купюру и спросил:
– В какое время вы пожелаете ее принять?
– Скажем, в восемь. Скажите ей, мне ее очень рекомендовали некоторые люди в Гонконге. Деньги для меня не проблема. Если она придет, я буду ей очень благодарен. – Мартин Мэки рассказывал, что де Вега раздевалась догола для своих клиентов, надевала на себя фальшивые драгоценности и с удовольствием танцевала.
Федерико сказал:
– К счастью, она недавно вернулась из короткого отпуска. Даю вам слово, сэр, что она обязательно навестит вас сегодня вечером. – Богатые американцы были для нуждающихся работников отеля подарком судьбы, а Федерико, у которого было тринадцать детей и скоро должен был появиться четырнадцатый, нуждался в деньгах, как никто другой. Он доставит эту маленькую проститутку американцу, даже если для этого ему потребуется тащить ее на себе через весь отель.
ДиПалма сказал:
– Не называйте ей мое имя. Просто скажите, что джентльмен из номера 557 много слышал о ней и будет счастлив провести время в ее компании. Скажите мисс де Веге, если для этого ей придется отменить уже назначенную встречу, что я щедро отблагодарю ее.
– Сэр, даю вам слово, мисс де Вега будет у вас сегодня вечером. Можете рассчитывать на меня, – он подмигнул ДиПалме.
ДиПалма не собирался трахаться с мисс де Вегой и поэтому не мигнул ему в ответ. Он собирался давить на психику маленькой дамы, запугать ее. Предъявить ей украденные часы «Патек Филиппс», которые нашли на месте пожара на территории завода Талтекс. Заставить ее признаться в том, что она дала эти часы Леону Баколоду, заводскому охраннику, который был ее любовником и жил с ней.
Потом он даже посочувствует раскаянию, которое она будет испытывать в связи с пожаром на заводе. Потому что, если она дала часы Баколоду, то это делает его главным подозреваемым в деле о поджоге и смерти сорока пяти женщин. Предположим, он поджег барак по приказу Линь Пао, и она знала об этом. Это может висеть тяжелым грузом на ее совести. А может и не висеть. Угрызения совести – одно, чувство самосохранения – другое.
Может ему следует позвонить вниз и отругать Федерико? Нет, пока не стоит. Подождем леди до девяти часов, а потом возьмемся за этого сводника. Телефонная связь на Филиппинах оставляла желать лучшего. Приехав сюда, ДиПалма сделал лишь один телефонный звонок, который влетел ему в копеечку и подверг испытанию его терпение.
Он позвонил домой Джан, чтобы сообщить, что добрался благополучно. Так как прямой связи не было, ему пришлось сорок пять минут ждать, пока их соединят. Пришлось также уплатить двадцатипятипроцентную надбавку. И это в довольно неплохом четырехзвездочном отеле.
К счастью, самые важные звонки он успел сделать до того, как покинул Америку. Вначале он поговорил с нью-йоркским сенатором Джозефом Карекио, который затем попросил американское посольство в Маниле оказывать ДиПалме всяческую поддержку. Не только потому, что ДиПалма был его другом, но и потому, что он был популярным нью-йоркским телерепортером. Карекио не заседал бы третий срок в Сенате, если бы игнорировал прессу.