Марк Олден – Власть (страница 19)
Тодд знал, что жизнь это карма. Поступки человека в этой жизни определяют его судьбу в жизни следующей. Его теперешние страдания можно было объяснить только его прошлым. То, как он реагирует на кошмары, обусловит его будущее.
На прошлой неделе, когда Тодд был один в квартире своего отца на Бруклинском холме, он с криком проснулся от самого зловещего кошмара из всех, какие ему снились. Все тело его горело, в горле пульсировала непонятная боль. Из левого глаза сочилась кровь. Вновь Тоддом начал овладевать дух Гонгоро Бенкаи, самурая шестнадцатого столетия, телохранителя господина Сабуро.
Из-за темной кожи и уродливого лица, обросшего бородой, храброго, мускулистого Бенкаи называли за глаза Земляным Пауком. Волчий блеск в его глазах приверженцы черной магии объясняли привычкой употреблять в пищу человеческое мясо; фехтовал он с фанатичным мастерством, и мало кто сомневался, что он является сыном Синигамы, божества жажды смерти, и лисы, то есть существом, одержимым дьяволом.
Бенкаи, который убил шестьдесят человек длинным или коротким мечом. Который убивал также с помощью Ики-ре, призрака, происходящего не от мертвых, но от живых. Черные и злобные мысли – жажда крови, жажда мести, ненависть – способны вызывать этого злого духа из человеческого разума и посылать его в мир для разрушения. В Японии, где все верили в демонов, привидения и фантомы, удивительное фехтовальное искусство Бенкаи могли объяснить только расположением к нему Ики-ре, невидимого и ужасного.
Честь Бенкаи требовала, чтобы он служил дайме, своему господину, верой и правдой. Такая преданность живет и после смерти. Вот почему Тодда теперь мучили по ночам кошмары: кошмары эти были порождением зла, возникшего четыреста лет назад в результате предательства.
Дождь только что прекратился, ночь была сырой и туманной. Бенкаи и женщина были одни в ее роскошных апартаментах с натертыми дубовыми полами, лакированными сундуками красного дерева, колокольчиками, звенящими от ветра, и разукрашенными складными ширмами. Они сидели напротив друг друга на соломенных ковриках, и у каждого в руке была чашка с зеленым чаем.
Женщину звали Сага; она была любимой наложницей господина Сабуро. Ей было семнадцать; маленькая и изящная, с начерненными по моде зубами, выбритыми бровями и черными волосами, в локонах которых крепились хрупкие гребни из устричных раковин. Бенкаи знал, что она привыкла немедленно удовлетворять все свои даже самые мелкие желания, и считал ее жестокой. Капризная и временами упрямая, как бык, она была известна своей грубостью ко всем, кроме господина Сабуро и ее дяди Нитты Киити, который командовал войсками Сабуро.
Киити, сорокалетний широкоплечий мужчина с глубоко посаженными глазами и удивительно маленьким ртом, был расчетливым карьеристом, готовым льстить каждому, кто, по его мнению, мог помочь ему сделать карьеру или пополнить его карманы. Мало кто был столь упорным в достижении собственной выгоды, как этот вежливый и сладкоречивый военачальник. Бенкаи чувствовал, что такие люди готовы продаться всякому, кто заплатит сходную цену.
Бенкаи и Киити были врагами. Их вражда возникла в тот момент, когда Бенкаи предложил более высокую цену на торгах за рабыню. Бенкаи отказался продать ее Киити, и через какое-то время ее зарезал убийца, которого не смогли поймать. Бенкаи подозревал, что ее убили по приказу Киити. Гордый Киити скорее предпочел бы, чтобы женщина умерла, чем досталась другому.
Бенкаи и главный генерал дайме также имели разногласия по поводу оборонительных сооружений вокруг замка. Если Киити считал их достаточно прочными, то Бенкаи настаивал, чтобы господин Сабуро укрепил их незамедлительно. В течение сотен лет Япония страдала от войн, потому что каждый военачальник стремился стать верховным военным правителем страны. Ожесточенная борьба за власть продолжалась по всей Японии, и не было в ней уголка, где человек мог чувствовать себя спокойным за свою жизнь или имущество.
Господин Сабуро не внял совету Бенкаи и стал на сторону Киити. Однако Киити продолжал обвинять Бенкаи в том, что тот поставил его в неловкое положение перед дайме. Он, однако, не упоминал слова «честь»; назови его Киити, и это бы означало, что он вызывает Земляною Паука на дуэль, а он еще не собирался отправляться на тот свет. Но он был не из тех, кто быстро забывает или легко прощает. Рано или поздно он сведет с Бенкаи счеты.
Между тем положение Киити в замке Икуба было довольно надежным: он контролировал шпионскую сеть господина Сабуро, взимал столь необходимые княжеской казне налоги и командовал дисциплинированной армией. Кроме того, он был женат на сестре Сабуро. Он имел большее влияние на дайме, чем Бенкаи, но продолжал ненавидеть и бояться телохранителя.
Бенкаи был уверен, что Киити дает господину Сабуро плохие советы и что оборонительные сооружения замка слабы. Сорокалетнему дайме, слабовольному и распутному, толстому и совершенно лысому, были необходимы крепкие стены. Он имел глупость нажить себе врага в лице Тоетрми Хидэеси, самого опасного человека в Японии. Несмотря на существование в Киото императора и королевского суда, Хидэеси правил страной как сегун, военный диктатор. Низкорослый, острого ума, прирожденный лидер Хидэеси мечтал сделать из Китая; Кореи и Японии единую страну.
Вначале он должен был покорить Японию. Используя армию, широкую шпионскую сеть и свое личное обаяние, Хидэеси попытался подчинить себе всех дайме. Сабуро вместе с другими военачальниками отказался признать Хидэеси единственным правителем Японии. Более того, он замышлял убить Коронованную Обезьяну, как называли Хидэеси. Бенкаи понимал, что это рискованная затея, которая может обернуться против ее организаторов. Однако моральный кодекс самураев, бусидо, не позволял телохранителю ставить под сомнение действия своего господина. Прав он или не прав, телохранитель был обязан жить для него и умереть за него.
Апартаменты Саги.
Бенкаи пришел сюда, чтобы услышать от наложницы о заговоре с целью убийства господина Сабуро, организаторами которого были предатели, живущие в замке Икуба.
Бенкаи спросил, почему она не сообщила эту новость своему дяде. Потому что в заговоре участвует младший сын дяди, ответила она. Дядя выполнит свой долг и накажет мальчика, но я не хочу, чтобы он сообщил об этом дайме и покрыл себя позором перед ним. Я не хочу, чтобы дядя узнал, что эти сведения исходят от меня. Я прошу тебя сообщить об этом дайме, сказала она.
Бенкаи спросил, откуда ей стало известно об ужасном заговоре. От моего раба Итиро, ответила она, слепого музыканта, который подслушал разговор мужчин в конюшне, где он спал. Мужчины прятались там от дождя и разговаривали, не опасаясь, что их услышат. Бенкаи известно, что раб не может сам подойти к дайме. Итиро мог только рассказать об услышанном своей госпоже.
С ее стороны было бы разумнее рассказать об этом своему дяде, подумал Бенкаи. Разумнее и гораздо проще. Она беспокоится только о себе. Почему ее вдруг взволновало, что сын Киити предатель?
Под взглядом наложницы Бенкаи поднес чашу ко рту, попробовал чай и нахмурился. Потом он посмотрел влево, на голубую ширму, украшенную золотистыми журавлями и соснами. Над ширмой летало множество москитов; их притягивал тот, кто сидел за ширмой.
Бенкаи опустил глаза на чашку. Поверхность чая была мутной. Яд. Ловушка!
Это ловушка.
Он отбросил в сторону чашку, вскочил на ноги и, взяв длинный меч обеими руками, поднял его над головой. Сделав шаг к ширме, он резко опустил меч, рассек рисовую бумагу и раскроил череп сжавшегося за ширмой ниндзя, стройного человека в черном.
– Слишком поздно, Земляной Паук, – закричала Сага. – Ты уже не успеешь на помощь к своему господину. Теперь он принадлежит ниндзя! Ниндзя!
Ниндзя. Клики убийц и шпионов, искушенных в «искусстве боя», шпионаже, шантаже и убийствах. Мужчины и женщины в черном, чьи сила, ловкость и выносливость делали их превосходными атлетами и безупречными машинами убийства. Чья великолепная подготовка заставляла многих считать их сверхъестественными существами. Чье мастерство, ниндзюцу, заключалось в умении прокрасться или искусстве быть невидимым. Ниндзя означало «прокравшиеся внутрь».
Как только мертвый ниндзя упал на разорванную ширму, Бенкаи повернулся и рассек живот нападавшего на него ниндзя с палкой из твердого дерева в руке. Трое ниндзя проникли через открытое окно, спрыгнули на покрытый коврами пол и с криком бросились на Бенкаи. С коротким мечом в одной руке и длинным в другой телохранитель побежал им навстречу; кровь его закипела от ярости и желания уничтожить противника.
Одному нападавшему он отсек руку по локоть, погрузил короткий меч в незащищенную подмышечную впадину другого, и когда третий попытался обхватить цепью его ноги и свалить на пол, телохранитель перескочил через цепь и, приземлившись на пол, мгновенно вонзил острие короткого меча в горло ниндзя.
Горя желанием уничтожить подлую Сагу, Бенкаи повернулся, и левый глаз его пронзила стрела. Боль была мучительной. Невыносимой. Он попятился назад, но остановился. Враги продолжали его атаковать. Его – полуослепшего.