Марк Олден – Гири (страница 48)
Мичи подставила Деккеру свою пиалу, и тот налил туда саке. Она сказала:
— До сих пор Полю Молизу без особого труда удавалось избегать ваших американских тюрем. Даже если его и назовут на суде преступником... У него есть множество влиятельных друзей. Ты рассказывал мне о сенаторе Денте, и я сама знаю людей из американской военной элиты и разведки, которые были его приятелями в Сайгоне. Ты серьезно думаешь, что вам удастся доставить ему хоть вот столько неприятностей?
Деккер вздохнул.
— Но мы, можем по крайней мере попробовать. Не больше. Хотя бы попробовать. — Он поставил свой стакан с виски на стол, взял ее за руку и поцеловал ее. — Я ведь попробовал сегодня фугу ради тебя.
— Я знаю.
Ей понравились его слова.
Он почувствовал, что она едва не сказала ему чего-то. Едва не сказала... Может, она хотела рассказать ему о тех шести годах, которые прожила вдали от него?..
Она стала смотреть куда-то в сторону. Глаза ее замерли, словно она глубоко о чем-то задумалась, унеслась куда-то воспоминаниями.
Деккер проговорил:
— Я наделал кучу ошибок в своей жизни, но... То, что я полюбил тебя... Это не было ошибкой. И я надеюсь, что ты также любишь меня. Я не обманываюсь в этом?
Она вновь взглянула на него. На ее лице было выражение грусти, но она улыбнулась и сказала ласково:
— Нет. Я говорю тебе это от чистого сердца: ты не обманываешься.
Ее глаза подернулись дымкой задумчивых слез. Она взяла его руку и положила ее к себе на грудь.
— Шинджу, — прошептала она.
Шинджу... Если обнажить ее сердце, то там можно будет найти только ее любовь и преданность по отношению к нему. Этот термин также употреблялся, когда речь шла о двойном самоубийстве возлюбленных. Они привязывались друг к другу красным шнуром и, обнявшись, прыгали с откоса в море.
Однако сейчас Мичи говорила не о смерти. Она хотела сказать Деккеру, что любит его по-настоящему.
— Шинджу, — повторила она.
Он наклонился к ней и поцеловал ее глаза, наполненные слезами, и губы, прежде чем она успела произнести что-то еще.
Приехав в Лонг-Айленд, Деккер в точности следовал схеме, обговоренной с прокурором. Он прибыл в город во время обеда, когда большинство клерков уходят со своих рабочих мест. Так будет меньше проблем. Он позвонил Ле Клеру, подождал десять минут, а затем вошел в здание, где размещалось ведомство, хранившее строительные записи и документы, включая планы вместимости. Внутри почти никого не было. Все ушли обедать. На своем месте был только дежурный клерк. Он был явно подавлен звонком от федерального судьи, который приказал ему передать план вместимости новой арены Деккеру без лишнего шума. Детектив взял документ, запечатал его в конверт из толстой бумаги, сложил конверт пополам и положил его во внутренний карман пальто.
Когда Деккер выходил из здания, в него как раз входила дородная женщина. На ней была длинная, — до пола, — бобровая шуба и очень странные очки, все в блестках...
Дежурный клерк стрелой метнулся к ней, схватил ее за полные руки и, косясь в сторону двери, быстро зашептал что-то ей на ухо.
Деккер наконец поймал свою слетевшую шляпу, отряхнул ее от снега, водрузил обратно себе на голову и с той минуты уже не отпускал ее. Черт возьми! Пора убираться отсюда, пока ветер не перевернул «Мерседес» к такой-то матери! Машина, которой было менее двух лет от роду и в которой из предметов роскоши был телефон, в свое время была конфискована полицией у одного наркодельца из Колумбии. Он провозил в ней кокаин, и его застукали федеральные агенты по борьбе с распространением наркотиков. В США была такая хорошая традиция: любой вид транспорта, который используется для перевозки незаконных наркотиков, — будь то машина, или яхта, или личный самолет, мотоцикл, даже скейтборд и роликовые коньки, — изымается в пользу федерального правительства.
Сев в машину, Деккер первым делом включил печку и стал разминать свои замерзшие руки, не снимая перчаток. Когда в машине стало более или менее тепло, он включил зажигание. Тут же раздался дружелюбный рокот двигателя. Однако прежде чем он смог вырулить из парковочной стоянки на дорогу, откуда ни возьмись, появились две машины, которые загородили ему путь.
Дверцы открылись, и к «Мерседесу» Деккера заспешили какие-то мужики. У двоих было оружие.
Один из них, — в красной шапке и овечьей куртке, — постучал в окно машины Деккера прикладом своего «Магнума-357».
— Руки на голову, — сказал он. — Если попытаешься сделать что-нибудь иное, я пробью одну предупредительную дырку в твоей глупой башке.
Деккер глянул направо. Второй парень, — он был крепок и бородат, — опустился на одно колено и направил на Деккера свой пистолет двадцать второго калибра, держа его обеими руками. Ствол глядел детективу прямо в правое ухо.
— Эй ты, задница, — проговорил Красная Шапочка. — Я сказал: руки на голову и вон из машины!
— Я полицейский. Моя бляха во внутреннем кармане пальто. У меня федеральный ордер...
— Тем хуже для тебя, дерьмо поганое!
Красная Шапочка прицелился своим «Магнумом» Деккеру в левый висок.
Детектив осторожно открыл дверцу, распахнул ее ногой. Затем вышел из машины и положил руки на голову.
Красная Шапочка чуть отступил назад, все еще держа на мушке Деккера.
— Пушку, — скомандовал он коротко.
Третий бандит в синей куртке и клетчатой охотничьей шапочке подошел к Деккеру, распахнул пальто на нем, то же самое сделал с пиджаком, порвав на нем все пуговицы, и достал из кобуры «Смит-и-Вессон» тридцать восьмого калибра. Он положил его к себе в карман и отошел.
Красная Шапочка наконец убрал свой «Магнум», положил его в карман своих джинсов и проговорил:
— Чем больше будешь упираться, тем болезненнее будешь умирать.