Марк Олден – Гайджин (страница 62)
Она взглянула на часы, которые показывали полтретьего ночи, и вдруг решила позвонить Молли в антикварный магазин Джо Д'Агосты, а почему бы и нет? Она любила подобные сюрпризы, когда еще был жив ее отец. До чего же здорово было позвонить ему где-нибудь в середине ночи, поднять с постели и нежно прошептать в трубку: «Привет, папочка, я тебя люблю». Долгое время она считала себя виновной в его смерти, поскольку именно она положила конец их партнерским отношениям. Оттого-то теперь она и мирилась с легкомысленными и необузданными выходками Молли. На этот раз она не оставит ее, как однажды оставила отца. Поговорив с Молли, она, возможно, успокоится, соберется с духом и спустится в игорный зал, чтобы дать отпор толстяку из Оклахомы, а может быть, и разделаться с ним.
Эрика достала из сумочки телефонную книгу, нашла в ней телефон Джо Д'Агосты и набрала номер. Ответа не последовало.
Эрика решила перезвонить, но на этот раз она дозвонилась до оператора телефонной станции и попросила его еще раз набрать номер. Три минуты спустя оператор сообщил ей, что номер мистера Д'Агосты не отвечает. Возможно, линия неисправна, продолжал оператор, но, судя по всему, просто к аппарату никто не подходит. Можно найти начальника местной телефонной подстанции и попросить его прислать бригаду ремонтников по указанному номеру, но в столь поздний час ремонтники, скорее всего, уже спят. Эрике следует попытаться еще несколько раз набрать номер, а если не получится, то снова позвонить ему. Кто знает, вдруг у него, оператора, появится какая-нибудь дополнительная информация по интересующему мисс вопросу.
Эрика попросила проверить по местному справочнику, нет ли там других номеров, записанных на мистера Д'Агосту, что тот и исполнил, но обнаружил только номер антикварного магазина, тот самый, который Джо оставил ей. Конечно, существует возможность, подумала Эрика, что Джо отвез Молли к себе домой, но это маловероятно, поскольку, по словам самого же Джо, его жена страшно ревнива. А кроме того, домашнего телефона Джо у Эрики не было.
Она повесила трубку и от волнения стала грызть ногти. Ей не хотелось особенно беспокоиться, поскольку беспокойство вызывает страх. Да и вообще, какого дьявола она расстраивается? Джо Д'Агоста в прошлом полицейский, один из немногих людей, кому Саймон безусловно доверял, а это что-нибудь да значило. Не стоит винить его за неполадки на линии. За них отвечает «Ма Белл» " Национальная американская телефонная компания.
Эрика вновь взглянула на себя в зеркало, понимая, что, когда человек проигрывает, он склонен подозревать самое худшее. Чем меньше денег, тем больше пессимизма. Эрике нужна была только удача, перелом в игре. Три-четыре удачных кона — и игра — за ней. Ей просто необходимо спуститься вниз и снова начать игру, полностью сосредоточившись на ней. Главное при этом — не дать сомнениям овладеть тобой. На время следовало забыть обо всем и целиком отдаться игре. Дело есть дело!
Однако прежде чем вернуться к игорному столу, Эрика позвонила Саймону и, когда сработал автоответчик, записала на пленку просьбу разузнать, как поживает Молли, и по возможности поскорее. Далее она попросила его перезвонить ей в отель «Карибы» в Атлантик-Сити: «Ты ведь знаешь, как я волнуюсь за судьбу сестры...»
В который уже раз Эрика набрала номер антикварной лавки Д'Агосты. Она набирала цифру за цифрой, стараясь ничего не перепутать. В трубке послышался голос оператора, который и сообщил, что по неизвестной причине линия отключена.
Глава 17
Перед заходом солнца к небольшому православному храму на тихой улице в Вест-Энде подъехал лимузин. Нора Барт наклонилась вперед и указала на идущих по противоположной стороне Молли Дженьюари и Саймона Бендора.
Она назвала их по имени, а затем откинулась на спинку заднего сиденья, радуясь, что сидит здесь, а не впереди рядом с японцами, работавшими на Фрэнки Одори. Те обменялись короткими репликами, а затем один из них повернулся к Норе. Что-то зловещее проскальзывало в его лице. Это был крепкого сложения молодой японец в зеркальных очках.
— Ошибки быть не должно, — с угрозой в голосе произнес он, обнажив желтоватые крупные зубы, — надеюсь, вы хорошо подумали, прежде чем говорить.
И добавил, что
Норе хотелось спросить, уж не хочет ли он, чтобы она вышла из машины, подошла к людям, на которых она указала, и спросила их, не были ли они недавно в Японии? Но она вспомнила Йокогаму и окровавленного Виктора Паскаля, висевшего голым за каменной стеной, окружавшей сад
Именно поэтому она и решила промолчать и, сдвинув на лоб солнечные очки, еще раз посмотрела сквозь тонированные стекла машины на людей, стоявших на противоположной стороне улицы. Их было четверо — двое мужчин и две женщины. Блондинка в синем облегающем костюме несомненно была Молли Дженьюари, та самая девушка, которую Нора Барт и Виктор послали в Японию несколько недель назад. Светловолосый мужчина в белых джинсах и зеленой рубашке, стоявший к ней спиной, был, вероятно, Саймоном Бендором. Нора никогда прежде не видела его, но точно знала, как он должен выглядеть. Его фотография была помещена в буклете оздоровительного клуба, который ей выслал из Гонолулу детектив Маноа. Когда Нора и Виктор перевозили наркотики, деньги и оружие из Калифорнии на Гавайи, Маноа и был одним из тех людей, с которыми им приходилось иметь дело.
Она сказала, что Саймон Бендор был того же роста и комплекции, что и армейский капитан, которого она видела в Токио, тот самый, который прикончил Кисена и из-за которого поплатился жизнью Виктор. Волосы тогда, правда, были другого цвета и усов тоже не было, но во всем остальном они были схожи. До конца она так и не была уверена, что капитан и Саймон Бендор — одно и то же лицо, но в том, что девушка в синем — Молли Дженьюари, сомнений не оставалось.
Нора Барт видела, как японец в зеркальных очках достал «поляроид» и, сняв очки, принялся делать снимки четверых людей, стоявших на фоне небоскреба. Молли Дженьюари разговаривала со своей сестрой Эрикой Стайлер; ее Нора узнала по фотографии, которую ей передал один
В ком был настоящий стиль, так это в ней, Норе Барт. На ней были черные кружевные чулки, красные туфли на высоченных тонких каблуках, кожаная мини-юбка и джинсовая куртка «Ливайс» с закатанными до локтя рукавами. Стильным было и украшение — золото с чернью, модель «ошейник», украшавшее стройную шею, и три золотых «гвоздика» в ушах. Наряд дополняла красная сумка из змеиной кожи от Энн Тейлор. Стильной была и короткая стрижка, которую Нора сделала себе на авеню Мелроуз сразу же по возвращении из Японии.
К сожалению, поддержание стиля требовало немалых затрат, и, надо признаться, что Нора была сейчас почти на мели. После смерти Виктора, который, собственно, и руководил агентством, Нора Барт, мягко говоря, оказалась по уши в дерьме. Она ни черта не понимала в бизнесе — не могла ни баланс подвести, ни произвести выплаты в срок, и платила чуть ли не вчетверо больше налогов. Виктор говаривал, что как женщина — она лакомый кусочек, но что вместо головы у нее другое место.
Единственное, что умела делать Нора, — отвечать на звонки и письменные запросы девушек, откликнувшихся на объявления, которые Виктор постоянно рассылал в торговые бюллетени и газеты. Она вдохновенно рассказывала о своем пребывании в Японии в качестве танцовщицы, что, мягко говоря, не совсем соответствовало действительности. Можно даже сказать, что она врала без зазрения совести, расписывая условия контрактов, которые заключают там с девушками владельцы ночных клубов, о съемках на телевидении и даже о возможности выступить в качестве фотомодели или манекенщицы. К моменту окончания беседы очередная жертва уже попадалась в ловушку: девушки были готовы уже сейчас прямо из офиса перенестись на крыльях в Токио. Виктор говорил, что если одна шлюха пытается убедить в чем-то другую, то последняя готова поверить любой ахинее.
Агентство фактически еще продолжало свою деятельность. Иногда раздавались телефонные звонки, звонили девушки, начитавшиеся старых объявлений и жаждавшие получить «престижную и высокооплачиваемую работу певиц, манекенщиц и танцовщиц» на Дальнем Востоке. Но Нора уже никого не приглашала в контору. Что поделаешь — приказ