Марк Меерович – Технология творческого мышления (страница 90)
Современная экономика характеризуется ростом темпа смены технологий на все более наукоемкие. Соответственно растет число творческих профессий, требующих высокого интеллектуального развития и самостоятельного принятия решений в ситуациях неопределенности. Так равноправие, которое было вначале нормой морали для части общества, постепенно и неизбежно — с ростом уровня технологий и развитием производительных сил — перерастает в равноправие для всех членов общества. И если государство хочет находиться в числе развитых, его система образования должна формировать в новых членах общества качества творческого мышления, позволяющие им быстро и с положительными эмоциями менять квалификацию при смене технологий и успешно решать творческие задачи [Меерович М.И., 1997].
Таким образом, в настоящее время в системе «общество» в качестве базовых оказываются взаимосвязанными демократизация творчества как основная потребность экономики и гуманизация образования с целью разностороннего совершенствования структуры личности [Шрагина Л.И., Меерович М.И., 1998], что неизбежно ведет к гуманизации общества в целом и возникновению общества творческого типа. В таком обществе в качестве основной ценности и норм морали будет принято удовлетворение не от материального достатка, а от самого процесса творческой деятельности (все истинное невидимо!): «Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!»[101]. Стремление самовыразиться в таком обществе будет реализовываться не как самоутверждение за счет других членов, а как творчество в любой избранной области [Гессе Г., 1992].
Для достижения таких норм необходимо развитое мышление, «игра» которого и позволит заниматься творчеством на благо обществу. Но при этом надо осознавать, что и в отдельной личности, и в обществе в целом интеллект без соответствующего уровня нравственности может проявляться как высшее зло, а нравственность (духовность) без интеллекта бессильна.
Любая цель выполняет смыслообразующую функцию жизни человека. Если принять, что смысл жизни человека — быть ЧЕЛОВЕКОМ ВМЕСТЕ С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ, то эволюцию каждого отдельного человека можно рассматривать как результат его внутреннего развития — его ОЧЕЛОВЕЧИВАНИЯ. Тогда для нашего времени достойная цель — это путь (или деятельность) человека, которая способствует реализации смысла собственной жизни и (пусть даже косвенно!) жизни других людей. И чем больше эта деятельность помогает другим стать ЧЕЛОВЕКОМ, тем уверенней ее можно назвать ДОСТОЙНОЙ ЦЕЛЬЮ. И если процесс прекращается, то исчезает и достойная цель. При этом совсем не обязательно, чтобы такая деятельность приводила к появлению материального конечного продукта — более того, продукты этого пути значительно чаще будут обнаруживаться в «идеальном» виде — в росте духовности.
Таким образом, в качестве достойной цели предлагается рассматривать деятельность личности, направленную на формирование НРАВСТВЕННОГО РАЗУМА как своей отличительной особенности и на преодоление биологических мотивов в своем поведении в пользу социальных.
Сказка, предлагаемая вашему вниманию, не нуждается, на взгляд авторов, в каких-либо дополнительных комментариях. И хотя приводится она как пример того, насколько эффективным может быть творческое применение тех приемов и алгоритмов, о которых говорилось в книге, читайте ее прежде всего не как пример, а как сказку...
ВЕСЕННЯЯ СКАЗКА(рисунки автора)
В восточной части города, в деревянном доме с палисадником жил профессор эльфолингвистики вместе со своим другом и постоянным оппонентом Чернильницем.
Как известно, эльфы даже на глаза показываются не всем, тем более не с каждым беседуют и посвящают в тонкости своего языка, кстати, очень сложного и со множеством наречий. Стоит эльфу почувствовать в собеседнике притворство, грубость или скуку, он улетает и не возвращается больше. Поэтому специалистов по эльфолингвистике немного. Профессор — один из самых выдающихся. Это он обнаружил, например, что в языке эльфов, ни в одном из его многочисленных наречий, нет понятия «не бывает». Если эльфу рассказать что-нибудь абсолютно невероятное, он скажет: «Это случилось не в этот раз», или «не там», или «не с теми», но эльфы не допускают, что что-нибудь может быть совсем невозможным.
По материнской линии Профессор состоит в дальнем родстве с луговыми эльфами и сам напоминает эльфа миниатюрностью и растущими за спиной нежно-зелеными крыльями. Он настолько интеллигентен, приветлив и искренен, что обычно стеснительные эльфы запросто залетают к нему на чашечку чая. Профессору по наследству достался красивый чайный сервиз с синими цветочками. Чашки и блюдца в этом сервизе могут увеличиваться или уменьшаться в зависимости от размеров того, кто их взял.
Свои научные труды Профессор всегда пишет в соавторстве с уважаемым Чернильницем. Чернильниц сделан из настоящего хрусталя с бронзовой окантовкой. Он принадлежит к старинному баронскому роду. Все его предки и родственники принадлежат к самому высшему обществу, и Чернильниц очень ими гордится. Он даже своим двоюродным братцем — Графинчиком — гордится, ведь тот хоть и вел порочную жизнь, но в последнее время исправился, остепенился и поступил на службу в королевский дворец.
У Чернильница тяжелый характер. Он постоянно ворчит и бурчит. Когда профессор рассказывает ему о своей очередной теории, Чернильниц долго мечет громы и молнии, вопрошая всех богов, почему он, высокородный Чернильниц, вместо того, чтобы заниматься тысячей других приятных и полезных дел, должен выслушивать эту несусветную чушь. Но скоро он успокаивается и, покосившись на Профессора — не обиделся ли тот (Профессор не обижается, он очень любит Чернильница), начинает излагать свои соображения — всегда очень ценные, потому что Чернильниц обладает огромными знаниями и здравым смыслом.
Прилетающие к Профессору эльфы давно привыкли к насупленным бровям, тяжелому взгляду и громовому голосу Чернильница. Они его почему-то совсем не боятся, с удовольствием беседуют с ним или просто сидят на его бронзовой крышечке.
Присматривает за хозяйством Профессора и Чернильница, а заодно и за ними самими — двумя старыми, неаккуратными, безалаберными холостяками — домоправительница фру Мышь. Она, как и положено хорошей домоправительнице, кругленькая и чистенькая. У нее круглые блестящие глазки, и круглый розовый носик, и ослепительно белые передник и чепчик. От фру Мыши просто веет хозяйственностью и домовитостью, недаром она — домовая мышь. Правда, она не хуже Чернильница умеет ворчать и абсолютно уверена, что без ее забот в доме не было бы ни варенья к чаю, ни свечей в подсвечниках, вообще ничего, кроме пыли и беспорядка.
Фру Мышь в прекрасных отношениях с семейством домовых, живущим на втором этаже.
Вообще-то среди домовых принято жить поодиночке. Прежде в доме действительно жил только один домовой. Потом к нему на время приехали несколько молодых, еще не подыскавших себе жилища родственников.
Старый дом был темным от времени, на второй этаж вела деревянная лестница, в палисаднике стоял улей для эльфов. Еще были резные столбы, поддерживающие крыльцо, ставни на окнах, и окно на чердаке, и дымовая труба...
Из такого дома никакой домовой уйти не в силах. Они остались. Заняли весь второй этаж и прекрасно ладили друг с другом, фру Мышью, высокородным Чернильницем, Профессором, стареньким тихим призраком с чердака и парочкой кротов, присоединивших к своим подземным владениям подвал дома.
В доме пахло спокойным уютом.
И вот однажды, в конце февраля, среди древностей королевской библиотеки обнаружилась рукопись, написанная на неизвестном эльфийском наречии. Рукопись немедленно доставили Профессору, и он почти два месяца увлеченно ее разбирал. Наконец ему удалось в наполовину незнакомых значках узнать буквы, составить из них слова и уловить смысл некоторых. Профессор был поражен: в рукописи говорилось о морских эльфах!!!
Эльфы бывают очень разные, и живут они в разных местах. В лесах — любопытные, живые, похожие на маленьких птиц с плотными, почти непрозрачными крыльями. В высокогорьях — крупные, темноглазые, у них сильные крылья, узкие, как у стрижей. Луговые эльфы — золотисто-зеленые, с прозрачными, почти невидимыми крыльями. Самые маленькие эльфы живут в садах и городских парках. Осенью они любят кататься на падающих листьях и, собирая осенний букет, можно вместе с листьями прихватить домой несколько эльфов, которые не успели с них слететь. Поэтому не удивляйтесь, если увидите их сидящими на краю вазы.
Но о морских эльфах, живущих там, где нет трав и деревьев, никто никогда не слышал. Между тем в той части рукописи, которую смог прочесть Профессор, говорилось именно о них. Об их плясках над океаном во время праздников Морского света. Описание самого праздника Профессор понял плохо — он почти полностью описывался незнакомыми словами, ни в каком другом эльфийском наречии похожих слов не было. Он только разобрал, что глаза у морских эльфов цвета морской волны, а крылья постоянно меняют цвет и что морские эльфы считают себя произошедшими из плеска волн.
Прочитав все, что можно было прочесть, Профессор некоторое время неподвижно сидел над рукописью. Потом встал, покружил по кабинету, видя перед собой не привычные книжные шкафы, а танец эльфов среди волн, и побрел искать Чернильница.