Марк Майер – Сжигая дотла (страница 2)

– Так ты и не бросил курить, Льюис.

Ник поддался внезапно возникшему порыву и крепко обнял старого друга. Льюис с радостью сомкнул руки на чужой спине, стараясь не задеть тлеющей сигаретой старенькое пальто. В нос ударил терпкий аромат одеколона, за которым Ник учуял приглушённый запах стирального порошка. Вкупе с сигаретным дымом наплыв ароматов на мгновение выключил обоняние, ошарашив его таким разнообразием.

– Рад тебя наконец-то увидеть, – сказал Льюис, разрывая объятья. – Предлагаю поехать ко мне и хорошенько отпраздновать твоё освобождение. Или у тебя другие планы?

– Да, я, знаешь ли, собирался отсидеть себе задницу в ожидании автобуса, который бы довёз меня до города, где у меня нет ни дома, ни семьи, ни работы. Но, так уж и быть, окажу тебе честь и соглашусь на комфортную поездку до твоего дома с последующим торжеством.

– Чёрт, а я надеялся, что ты откажешься, – вполголоса сказал Льюис, скрывая улыбку.

– Поехали уже, ты за этот вечер должен пересказать мне последние десять лет жизни, и судя по твоему виду, событий случилось немало, – Ник, смеясь, похлопал друга по плечу.

– Тогда шевелись и запрыгивай в машину, если, конечно, помнишь, как это делается, – мужчина затушил сигарету и хотел было выбросить её на обочину, но, кинув взгляд на ворота тюрьмы, добежал до остановки и швырнул окурок в мусорный бак.

– Скажи ещё, что ты не превышаешь скорость и в девять ложишься спать, – крикнул Ник, устраиваясь на переднем сидении.

– В полдесятого – мне к восьми на работу, – Льюис вприпрыжку вернулся к машине и плюхнулся за руль, насвистывая под нос простенькую мелодию.

Ник дёрнул друга за ухо, пока тот разбирался с зажиганием.

– Ауч! – Льюис схватился рукой за покрасневшую мочку. – Если это твой способ сказать «спасибо», то подумай ещё над выражением своих чувств!

– Как мы познакомились? – Ник сощурил глаза, выжидая ответа.

– У тебя, что ли, память отшибло? – возмутился водитель, но, увидев приближающуюся к его уху обожжённую руку, поспешил ответить. – Ты мне помог отбиться от городской шпаны.

– Ладно, теперь я верю, что ты Льюис, а не какой-то паразит, который занял тело моего друга, – маг с улыбкой отвернулся к окну.

Льюис заливисто рассмеялся и включил задний ход, чтобы развернуть машину в сторону города. Один ловкий манёвр и друзья уже ехали в Теллур под мягкое мурчание двигателя и льющуюся из динамиков музыку. Ник не узнал ни одну из песен, но расспросы о современных исполнителях отложил на потом. Проплывающий мимо пейзаж не отличался особой красочностью, хотя, после десяти лет тюремного заключения, и он казался увлекательным аттракционом. Чем дольше они ехали, тем гуще становились ряды деревьев вдоль дороги, и тем чаще они перемежались с придорожными магазинчиками. Ник заметил несколько билбордов: один с рекламой торгового центра, второй поминал о скоростном режиме, и, чтобы у водителей не было соблазна сильнее вжать педаль газа, на всём экране красовалось изображение разбитой всмятку машины, а третий щит призывал магов идти на службу в департамент по борьбе с магическими преступлениями, ведь, как гласил лозунг, «чего стоит твоя сила, если она помогает лишь тебе?» Налюбовавшись однотипными видами, Ник перевёл взгляд на водителя, внимательно следящего за дорогой.

– Вот уж не думал, что тебе понадобится машина, чтобы добраться до города, – маг наблюдал за сосредоточенным вождением друга.

Льюис улыбнулся, но к привычному энтузиазму на его лице добавилась едва уловимая ностальгическая грусть:

– Я сильно изменился за эти десять лет.

Глава 2

12-ое апреля 2010-го года

Хот-дог напоминал губку для мытья посуда, хорошенько сдобренную горчицей. Всё-таки Ник правильно сделал, что попросил лоточника сделать его порцию поострее – у еды появился хоть какой-то вкус. Отец же уплетал второй классический хот-дог с видимым удовольствием – он вгрызался в булочку как озверевший от голода пёс, откусывал огромные куски и быстро жевал, при этом громко чавкая и пытаясь уловить свободной рукой каждую крошку или каплю соуса, слетающую с месива из хлеба, соевой сосиски, горчицы и перекисленного кетчупа.

– Ты хоть предупреди в следующий раз, как надумаешь прийти, – с набитым ртом пробухтел мужчина.

– Не парься, пап, я люблю хот-доги, – Ник специально откусил большой кусок, чтобы слова звучали убедительнее.

– Мать узнает, наверняка ворчать будет – она признаёт только домашнюю стряпню.

– Не будет, Элиот её регулярно таскает по всяким забегаловкам, так что готовая еда амнистирована, – не задумываясь выдал Ник, но, увидев помрачневшее лицо родителя, понял, что лучше было промолчать.

– Как сильно развод меняет женщин, – посетовал мужчина и разом доел оставшуюся треть хот-дога.

Отец Ника выглядел как типичный работяга, с девяти до шести работающий на заводе, чтобы оплатить кабельное и пару банок пива, которые помогали ему скоротать время до следующей смены. Собственно, таким он сейчас и был. Но Ник ещё помнил времена, когда отец, полный сил и амбиций, успевал развивать собственное дело, а тогда у него ещё была своя металлообрабатывающая мастерская, кастомизировать по несколько машин в год, чтобы на ежегодной выставке утереть нос другим авто-фанатикам, а на выходных вывозить всю семью на рыбалку, хотя по итогу на костре они жарили сосиски, которые мама предусмотрительно брала с собой, зная, что улова не хватит и на одного. В детстве Ник считал отца героем, и повзрослев даже нашёл подходящий для него образ – Самсон, чьё могущество было заключено в волосах, ведь тогда неудивительно, что как только отец начал лысеть, его сил стало просто-напросто не хватать на все сферы жизни, и сейчас он остался без семьи, без любимого дела, без целей и без волос.

– А что насчёт магии, мать так и запрещает тебе практиковаться? – поинтересовался мужчина.

– Не сказать, что запрещает, просто Элиот побаивается всех этих сверхъестественных штучек, поэтому она просит при нём не устраивать фаер-шоу.

– Тц, а в молодости я только такими фокусами и мог привлечь её внимание, – отец внезапно улыбнулся, вспоминая прошлые деньки. – Сынок, вот тебе совет на будущее, если захочешь впечатлить какую-нибудь девчонку: покупаешь свечи и вечером приходишь к ней под окна; когда наконец-то получится к ней докричаться и она выглянет на улицу, чтобы послать тебя, тут же поджигаешь свечи, выложенные в её имя. Главное, если решил приударить за несколькими, не перепутай имена, а если точно не помнишь – лучше выложи какое-нибудь сердечко, точно не прогадаешь.

– Спасибо, пап, учту, – без восторга прокомментировал Ник.

– Ну ладно, тебя, наверное, мать уже заждалась, вечереет всё-таки, – отец быстро отряхнул руки и принялся собирать со стола остатки обёртки и грязные салфетки.

– Ещё даже пяти нет…

– Я её знаю, стоит уйти куда-то дольше, чем на пол часа, и она на весь город панику поднимет, – отыскав в одном из кухонных шкафчиков уже изрядно помятый бумажный пакет, мужчина сложил в него остатки недоеденного Ником хот-дога.

Парень не сопротивлялся, когда ему вручили остатки обеда и выпроводили за дверь, пообещав непременно встретиться на следующей неделе. Ник понимал, что снова увидится с отцом, только когда сам решиться к нему зайти и желательно без предупреждения, чтобы у того не было времени придумать себе неотложное дело. Отец любил его, Ник это понимал, но также он понимал, что их встречи нагоняют на итак подавленного мужчину тоску по былому счастью.

Район, в котором поселился отец, сложно назвать благополучным, но даже задворки города, лишённые красок и воняющие сыростью из-за старых труб, которые настолько часто прорывало, что их графику работы завидовали многие местные жители, казались Нику намного уютнее родного дома. Уродство здесь не скрывается за опрятными фасадами с обилием зелени на открытых балконах. Это место сразу заявляет о необходимости выбирать из зол меньшее, ставя перед выбором: идти вдоль домов, облагородить которые сможет лишь полный снос, с риском поймать головой отвалившийся кусок кровли или выйти из тени зданий и гордо шагать по середине дороги, привлекая внимание всех грабителей в округе. Район открыто демонстрирует свою враждебность, и такая честность пришлась Нику по душе, ведь и ему не нужно строить из себя безгрешного. Как-то раз, отец тогда ещё только переехал в свои новые скромные апартаменты, парень наткнулся на крайне навязчивого попрошайку, который после нескольких жалостливый историй сменил тактику на угрозы, а для большей убедительности ещё и вооружился складным ножом. Ник тогда испугался так сильно, что магия бездумно вырвалась из его тела. Он не потратил и секунды на то, чтобы оценить обстановку, противника, свои силы, просто не глядя вызвал всполох огня, а после ошарашенно смотрел вслед убегающему грабителю, который на ходу пытался сбить с рукава пламя. Уже дома, лёжа в своей кровати, Ник почувствовал, как страх отступает и на его место приходит гордость. Он был доволен собой, чувствовал своё превосходство, но что-то подсказывало ему, что делиться этим восторгом с родителями не стоит. С тех пор хмурые трущобы не вызывали в нём ни страха, ни отвращения.

Отойдя от жилища отца на приличное расстояние, Ник выбросил пакет с остатками хот-дога в мусор. Планов на сегодня у него было достаточно, но выполнять их совсем не хотелось. Дела могут подождать и до вечера, а может, и до ночи. Пока что Ник чувствовал в себе острую потребность пройтись, чтобы хаотично мельтешащие в голове мысли устали и их было проще рассортировать по важности. Неспешным шагом парень направился к главной улице, обдумывая дальнейший маршрут, но тут безлюдная подворотня преподнесла ему сюрприз. Всего в метре от него пространство подверглось странной метаморфозе: воздух сгустился, стал тяжёлым и вязким, как сахарный сироп, а виднеющийся в отдалении просвет дороги был размыт, словно Ник смотрел через заляпанные стёкла очков. Аномалия задрожала. Колебания доходили и до Ника, будто он перенёсся в попавший в турбулентность самолёт. Загадочное явление длилось не дольше пары секунд, затем последовал резкий хлопок и пространство вытолкнуло из своих искажённых недр человека и мигом вернулось в норму. Появившийся буквально из ниоткуда юноша влетел в изрисованную граффити стену, едва успев выставить вперёд руки.