Марк Майер – Добро пожаловать в Теллур (страница 8)

– Твоё недоверие оскорбляет меня, – шеф понизил голос.

– А с чего мне вам верить?! – воскликнул парень.

– Я понимаю, что сегодняшние события не самым лучшим образом сказались на твоём здравомыслии, но попробуй хоть ненадолго включить мозг и подумать, – каждое слово будто иголкой впивалось в тело. – Очевидно, что в этом деле ты – не более чем пешка, и никакой полезной информацией ты не обладаешь. Так что не зазнавайся, моё предложение основано исключительно на рациональности. Может ты уже заметил, у нас небольшая нехватка кадров, и я любыми способами пытаюсь решить эту проблему.

Дан вжался в стул. Слишком резко сменился настрой разговора. Мысли в голове хаотично сменяли друг друга: меня убьют, меня посадят, мне помогут, меня обманут… Минутная пауза помогла утихомирить эмоциональную бурю. Что у него есть на данный момент? Очевидная перспектива попасть в заключение и подозрительно выгодное предложение. В памяти сразу всплыли пустые коридоры департамента. Возможно, этот хлыщ и вправду боится, что скоро у него в подчинении останутся только крысы.

– Вы не брезгуете даже преступниками? – поинтересовался Дан.

Мужчина печально улыбнулся.

– Если бы меня сильно заботила мораль, я бы не оказался в кресле начальника. Не пойми неправильно, ты мне абсолютно искренне противен, но с возрастом приходит понимание, что ради благих целей иногда нужно пойти на сделку с совестью, и чем благороднее цель, тем ужаснее компромиссы. В начале своей службы я бы скорее откусил себе язык, чем предложил задержанному сотрудничество, но, когда на мои плечи легла ответственность за весь город, я стал менее категоричен.

– И часто вы закрываете глаза на чужие проступки? – Дану стало не по себе от циничности этих размышлений, и ещё хуже он почувствовал себя, когда счёл эту схему вполне рабочей.

– На твоём месте сидело много разных магов. Кто-то перебрал с выпивкой и наслал чесотку на соседа, который по ночам смотрел комедии на полной громкости, кто-то поджёг дом бывшей, а кто-то вывернул человека наизнанку за кошелёк с мелочью и позолоченные часы. Нам приходится каждый день сталкиваться с подобными случаями. Откровенно говоря, далеко не каждое преступление заслуживает нашего внимания. Некоторые нарушители остаются безнаказанными, просто потому что мы не можем себе позволить тратить время на всякую ерунду. Ты, кстати, был к этому близок.

На лице Дана отразилось недоумение. Шефа позабавила такая реакция. Он медленно потянулся к столу и взял с его поверхности ветхий томик, который Дан сегодня видел уже не первый раз. Руки с трепетом сжимали кожаное оплетение, а взгляд сквозил отвращением.

– Твой наниматель готов был отдать целое состояние за возможность присоединиться к Салему, и я говорю не о той груде банкнот, – служащий протянул книгу Дану.

– Вы хотите сказать, что я чуть не погиб из-за дряхлого романчика? – парень неуверенно взял в руки причину своих неприятностей.

– Эта книга забрала не одну жизнь, – мужчина сжал кулаки. – И неизвестно, сколько ещё заберёт.

– Звучит как то, что не следует показывать кому-попало, – Дан опасливо посмотрел на смертоносное оружие в потёртом переплёте.

– И ты готов остаться кем-попало?

Пока голова размышляла над вопросом, рука уже взялась шершавый край обложки. Аккуратными движениями Дан открыл этот ящик Пандоры, готовясь отбиваться от проклятий, затаившихся в сухих листах пергамена. Но ничего подобного не произошло. Единственное, что ужаснуло Дана, – это до безобразия корявый почерк, которым была исписана первая страница. В неровных столбцах текста узнавался… рецепт.

– Простенькое снадобье от простуды, – прокомментировал Дан. – У бабушки были варианты и поэффективнее.

Листая записи дальше, маг узнавал в неровных размашистых словах типичные для целительства ингредиенты. Вербена, корень солодки, говяжий жир, козье молоко, морская вода, пиявки, всё это в том или ином виде запихивали в котелок, варили, выпаривали, настаивали, смешивали с воском. Дан изучал «пособие для маленькой ведьмы» с едва сдерживаемой улыбкой, как будто ему рассказывали, как высечь из камня искру, а у него в руках были и спички, и зажигалка. Хотя некоторые методы всё ещё оставались актуальными – внук лекарки вспомнил, как в детстве бабуля чуть ли не силой вливала в него противное варево из мха и дубовой коры, он бы с радостью ещё неделю провалялся с этой ветрянкой, лишь бы не чувствовать горечь, от которой сводит горло, и которая на несколько дней превращает всю потребляемую пищу на вкус в опилки. Но с каждой прочитанной страницей шутливости и греющей грудь ностальгии становилось всё меньше. В снадобья начали добавляться весьма спорные компоненты. Зелье с могильной землёй, мазь, настоянная на ногтях, свечи с волосами утопленников, для какого-то рецепта понадобился лоскут кожи, но вот с какого животного не уточнялось, да и вообще, с животного ли.

– Знаешь, я всегда считал целительство самой безобидной из всех существующих разновидностей магии, – ни с того, ни с сего начал глава. – Даже в детстве лекарей не боялся – чем они могут навредить? Поводят руками над содранной коленкой, и дрянью какой-то напоят. У меня тогда даже не возникало вопроса, из чего же они свои зелья варганят?

– Из того, что поможет, – выпалил Дан. – Или ты думал… вы думали, что от цирроза или туберкулёза спасёт комнатная гортензия?

– Раньше так и думал, – не стал отпираться мужчина. – А когда на службу поступил пришло осознание, для кого на чёрные рынки поставляют все эти чудаковатые товары: растения, пустившие корни в чьи-то останки, органы в огромных банках желтоватого формалина, в конце концов, для кого на тайных аукционах продают рабов.

– Ни один порядочный целитель не станет заниматься подобным!

– Ты их много знаешь?

– Нет, но все, кого я знаю, не опустились бы до такой дикости, – и Дан не соврал, его бабушка ни разу не переходила грань дозволенного, и закон тут не при чём, ведь самое страшное наказание выносит не судья, а твоя совесть.

– Завидую твоей наивности. Пока она ещё с тобой, выспись, потому что потом недоверие ко всему окружающему тебя миру не даст спокойно заснуть.

Взвинченный парень до скрипа сжал кожаную обложку. Он быстро перелистнул книгу на середину. Вверху страницы красовалась надпись: «От старческого безумия». Дан едва подавил в себе желание предложить рецепт собеседнику. Молодой маг предположил, что так автор назвал деменцию. Рецепт начинался достаточно сухо: «3 свежих печени (если детские, то 4).»

Внутренности скрутило. Читать дальше было страшно. Страшно, что кто-то готов прибегнуть к таким бесчеловечным способам исцеления, страшно, что кто-то соглашается обменять своё спасение на погибель других, страшно, что возникший интерес слишком громко уговаривает читать дальше, заглушая голос разума, твердящих не лезть в это зловонное болото. Для истинного ремесленника рабочие заметки интимнее личного дневника. Слишком много они могут сказать. Казалось бы сухие отчёты на деле выворачивают душу автора: чего он хочет, почему, на что готов пойти ради этого. Как быстро желание исцелить тело сгубило разум составителя этого сборника? Захотелось изучить справочник поподробнее, вооружиться лупой и с самой первой строки высматривать признаки приближающегося помешательства, наблюдать, как меняется автор, как смещаются его рамки человечного. Но Дан не мог себе позволить с головой уйти в исследование чужого нутра. У потенциального работодателя вряд ли хватит терпения дождаться, пока маг утолит свою жажду познания. Вместо того, чтобы копаться в истоках деградации личности, Дан перешёл сразу к результату. Стремительно перелистнув в конец книги, он принялся поглощать написанное. «Ритуал требует непропорционально большое количество жизненной энергии. Больной прожил лишь на месяц дольше, это слишком большой расход ресурсов. Возможно, материал был непригоден, стоит испробовать разные возрастные группы, однако по предварительным данным для дополнительного года жизни требуется порядка десяти человек.»

Книга исчезла из рук в мгновенье ока. Дан растерянно смотрел на пустые ладони, и лишь когда поднял взгляд на хозяина кабинета понял, что тот просто на просто вырвал у него книгу. Если бы за этой сценой наблюдал какой-нибудь историк, он бы впал в ярость от столь грубого обращение с древностью, но к счастью, свидетелей не было. Или к несчастью. Дан теперь не знал, чего ожидать от мужчины, чьи намеренья менялись слишком спонтанно и необоснованно.

– Что думаешь? – руководитель неотрывно следил за выражением лица Дана.

– Я сейчас на это не способен, – и парень не врал, в голове действительно была всепоглощающая пустота.

– Неужели прочитанное настолько шокировало тебя?

Молчание послужило до безобразия точном ответом. Мужчина пристально смотрел в глаза напротив. Время будто замерло. Если бы не часы на стене, ритмично цокающие от движения секундной стрелки, комната казалась бы инсталляцией из дома восковых фигур. Глава департамента сам вернул жизнь в кабинет – разочаровано выдохнув, он спрятал отобранную улику в стол и, словно силы разом покинули его тело, откинулся на кресле. Около минуты Дан молчал. На большее его не хватило. Рука уже потянулась к вольготно расположившемуся служащему, чтобы проверить не задремал ли он, но, увидев едва заметное подёргивание пальца, который не слишком размашисто, но быстро постукивал по мягкой обивке подлокотника, Дан остановил себя. Он решил напомнить о себе по-другому.