Марк М. Одер – Конец Антропоцена: Аберрация в багровых тонах (страница 2)

– Арина, я не знаю, о чем еще рассказывать. Если подробно, то дело было так… Мы с Субботиным разделились. Он поехал сюда на моей машине, а я со спецротой отправился другой дорогой. Часть бойцов передвигалась на гражданских машинах. И я тоже. По дороге у меня возникла идея посмотреть на бункеры, расположенные по нашему маршруту. Но когда я приезжал на места, указанные на карте, то никаких бункеров не обнаруживал. В одном месте там находился частный дом, в другом – нетронутый лес, в третьем – местный авторынок. А в некоторых случаях не было вообще ничего. Просто точка… отметка на карте. Ни одного бункера, Арина! У меня нет информации, знает об этом президент или нет. Но факт остается фактом: там ничего не было. И спаслись вообще какие-либо люди, я не знаю. Президент сказал ждать его команды на выезд и ни в коем случае не контактировать с населением. Вообще сказал, чтобы не останавливались нигде. Происходит что-то странное, Арина. Я теперь жду еще одну коммуникацию с ним через три часа. Он сказал, что будет разбираться и потом даст команду каждому генералу лично. Но… Мне не понравился ни его голос, ни то, что он сказал. Он явно что-то недоговаривал, но что именно, ответить не смог. По голосу мне показалось, что он сам не понимает, что происходит. Арина, нужно быть готовыми ко всему.

Бейдер замолчал. Молчала и Арина, не понимая ни что говорить, ни что спрашивать. Она просто смотрела по сторонам. Что-то нехорошее витало в воздухе, но она не могла объяснить, что именно это было. Ощущение неизбежного приближения чего-то, что уже невозможно будет остановить, охватило Арину. Молчание сильно затянулось. Некоторое время Бейдер смотрел на нее, потом спросил:

– Ты тоже это чувствуешь? Просто ответь. Не спрашивай.

– Да. Чувствую. Но я не знаю, что именно.

– Это не важно сейчас. Что-то приближается к нам. Начиная с момента, как мне открыли блок, у меня шевелятся волосы на затылке. Ладно дождусь, что скажет ОН. А ты будь внимательна. Машину твою загоним в одну из больших бронированных фур. Поедешь с частью своей старой роты. Надо разобраться, что происходит. Изначально был план, что после того, как все закончится, мы разъезжаемся по домам и пару дней приходим в себя. Сразу работать начинают лишь дежурные офицеры, которых назначает президент. Но теперь президент сказал, что все старые приказы отменяются и мне необходимо дождаться новых. Ладно, Арина, иди. Я немного подумаю и попробую связаться с парочкой людей. Скорее всего, после того как очистится вся платформа, начнем отгонять бронефуры с людьми, иначе остальные блоки не уместятся и будет просто столпотворение. Оденьтесь потеплее. Я позову тебя, после того как получу инструкции. Пока отдыхайте. Там должны раздать пайки, которые остались в запасе. Накорми детей, родителей. Сама перекуси. До больших хранилищ ехать очень далеко.

Арина кивнула и удалилась.

К семье и к своей первой роте Арина вернулась задумчивой. Она молчала почти все время, которое отводилось для распределения по машинам. Из оцепенения она вышла, когда к ней подошел Субботин и спросил по поводу третьей роты:

– Что скажешь про Георга? Бейдер просил узнать.

– Я хочу подать рапорт на понижение его в должности. Я не хочу, чтобы он был в моем батальоне. Он неадекватен, как и его двоюродный брат! – ответила Арина.

– Не вопрос. Бейдер сообщил мне, что сам министр обороны сказал: одно нарекание от командира батальона, и тот отправляется под другое руководство. Бейдер его тоже брать не хотел. Так что считай вопрос решенным. Он даже поедет отдельно от твоих ребят. С Ковальским как у вас?

– С Ковальским все прекрасно. Он отличный человек, хороший руководитель. С ним проблем нет.

– Ну и чудесно. Попозже подумаем, как заменить Георга… да и всю роту.

– Всю роту, скорее всего, заменить не дадут. Но я ни с кем церемониться не буду. Там половина – под стать этому идиоту.

– Ну, не беспокойся, это мы решим. Главное, что сейчас нам скажет Бейдер. Вот этот вопрос будет посложнее.

– Он что-нибудь рассказывал?

Субботин покачал головой, затем, посмотрев вокруг, сказал Арине:

– Я его еще никогда таким не видел. А знаю я его уже очень много лет. Что-то происходит, но пока он не хочет говорить.

– Ясно. Ну, мы пока пойдем, погрузим вещи. Позже еще поговорим.

Когда все вещи были перенесены в бронетранспортер, а места внутри распределены, Арина оставила семью и вместе с Ковальским и Германом направилась ко входу в бункер. У самого входа стоял лейтенант Лев Озаркив, который отвечал за проверку документов прибывавших в бункер военных. Сейчас же он помогал распределить людей по бронефурам.

Как только они вошли, Лев Озаркив подбежал к ним:

– Подполковник Арина Грик, генерал-лейтенант Александр Бейдер приказывает вам пройти в его мобильный пункт. Он находится на улице, справа от входа в бункер. Устойчивая связь сейчас – исключительно вне бункера. Вас просят подойти одну.

Арина кивнула и вышла вместе с Германом и Ковальским. Внутрь, как и просил Бейдер, она вошла в одиночестве, Герман и Ковальский остались стоять неподалеку.

В мобильном пункте Бейдера находилось достаточно мало людей: сам генерал-лейтенант, Михаил Субботин, личный водитель и телохранитель Бейдера, Исраэль Кунц, и еще двое его заместителей, которые Бейдеру были менее близки, чем Субботин и Кунц. Звали их Леонид Петров и Ярослав Хохлов. Больше не было ни души.

Арина расправила плечи – раз пригласили, значит, Бейдер доверяет ей полностью. Она знала и Петрова, и Хохлова, но лично с ними не общалась. А вот с Исраэлем Кунцом она была знакома хорошо и общалась не раз. Бейдера он оберегал на каком-то космическом уровне и всегда знал, от кого ожидать провокации. Когда Арина вошла, именно Кунц и Субботин, довольно кивнули ей. Петров и Хохлов напряглись, но, посмотрев на Субботина и Кунца, немного расслабились.

К Арине повернулся Бейдер и устало улыбнулся:

– Арина, заходи, приветствий не нужно! Я еще ничего не успел рассказать, поэтому присоединяйся, и мы начнем!

– Добрый день всем!

Арина посмотрела на присутствующих с интересом. Ее личная нервозность прошла, сменившись на ничем не прикрытое любопытство. Пожалуй, интерес к тому, что ей поведают, сразу выжег все остальные эмоции: и страх, и беспокойство, и опасения за будущее. Арина приготовилась ко всему, но оказалась не готова услышать то, что поведал Бейдер. Он отошел от них на пару шагов, развернулся и произнес:

– Я очень хорошо отношусь к каждому из вас. Я безусловно доверяю каждому из вас. И очень надеюсь на вас. Сейчас я пытаюсь до конца переварить информацию, которую мне сообщил президент. Она, признаюсь, шокирующая. И нам понадобятся все силы, сплоченность и взаимное доверие, чтобы совладать с тем малопонятным, что нас ожидает. По одиночке мы не справимся. Я вообще, честно говоря, не представляю в должной степени, что происходит за периметром бункера. Сейчас мы находимся в относительной безопасности, но, к сожалению, менее чем через восемь часов бункер будет закрыт. Этот маленький островок безопасности был сконструирован именно так, чтобы он мог прослужить очень короткое время. И сегодня его функции будут прекращены. А дальше нас ожидают неизвестность и тьма. Я не знаю, как и с чего начать свой рассказ.

Он оглядел их по очереди и продолжил:

– Я думаю, все вы слышали о прекращении огня и об одновременном запуске ракет со стороны России и Америки. Так вот… Ядерные ракеты были выпущены. Но не только в сторону Америки и России. Цели были в западной Европе, Южной Америке, Китае. Где произошли основные взрывы, куда долетели ракеты – сейчас выясняется. Про остальной мир мы пока знаем крайне мало. Часть военных еще не вышла из бункеров. И часть населения пока что находится в метро и бомбоубежищах. Это по утверждению руководства страны. Но сейчас происходит много непонятных вещей, к которым это руководство не было готово. Какие именно, мне не сказали. Это о разговоре с президентом. А сейчас я хочу поделиться с вами информацией от других моих источников. В данный момент идет полное выяснение всей ситуации. Но сейчас известно вот что: у нас имеется две группы лиц, которые представляют опасность для окружающих. Каким образом представляют, почему – черт его знает. Придется разбираться с этим по мере возникновения контактов с ними. Итак, первая группа лиц… Они нападают на людей, возвращающихся из бомбоубежищ. Они медлительные, поэтому известны случаи, когда нападения оказывались неудачными. Потенциальные жертвы успевали убежать. Всего, насколько нам известно, эти люди укусили или поцарапали несколько сотен человек. В данный момент с ними разбираются. Люди, которых укусили, получили прививки от бешенства, антибиотики и находятся дома. Тех, кто нападал, сейчас изолировали в ближайшие больницы. Идет наблюдение. Скоро мы сможем вернуть на работу достаточное количество врачей. И тогда с нападавшими все станет ясно. Со второй группой все сложнее. Пока не совсем понятно, что именно произошло…

Он сделал несколько шагов по комнате, развернулся, зашагал обратно. Остановившись на прежнем своем месте, качнул головой:

– Тут темная какая-то история… Как мне рассказали, на одну из станций метро глубокого залегания проникла группа из нескольких десятков человек. Скорее всего, они спустились в метро с поверхности… Или… В общем, связь со станцией была потеряна, и до сих пор нам мало что известно. Пока мы знаем вот что… Говорят, что по какой-то причине количество нападавших увеличилось и они направились по тоннелям к другим станциям метро этой ветки. На данный момент информация очень обрывочная. Соответственно… Нужно ждать дополнительной информации, а до тех пор делать то, что мы можем. Пока что будут следующие инструкции. У нас есть достаточное количество сухпайков. Их раздадут поровну всем, кто находился здесь эти два месяца. Во избежание паники, нужно донести до солдат и офицеров сведения о том, что сейчас все семьи едут домой. По возможности нужно проконтролировать… сопроводить до дома каждую семью, дабы избежать нападений. Боюсь, что эти непонятные и агрессивные люди разбросаны по всей Москве. Сейчас военные уже направились туда, на ту станцию. И мы ждем, соответственно, их доклады. Раздадим рации. Кому сможем, раздадим. Остальное – по мере возможности. Так, все. Вы идите. Арина, а вы пока останьтесь.