Марк Лоуренс – Убить одним словом (страница 38)
– У тебя есть выбор, Ник. Ты можешь вернуться и включить освещение, чтобы получше все разглядеть. Если ты это сделаешь, то она проживет на шестьдесят секунд дольше. Или же ты откажешься, и я сделаю это прямо сейчас.
– Я… – Я заметил движение в темноте. Кто-то приближался к ним сзади. Должно быть, со стороны заднего хода. – Постой! Я это сделаю.
Я направлялся в сторону выключателей у входа так медленно, как мог.
– Быстрее! – Раст плашмя прижал лезвие мачете к горлу Миа. Режущая грань оказалась прямо под ее подбородком. Она в ужасе вскрикнула. – Миа умирает для того, чтобы ты смог ее рассмотреть получше.
Я расталкивал стулья на своем пути, чтобы они заскрипели по полу, тем самым я надеялся скрыть звуки приближавшейся сзади фигуры. Я потянулся к выключателям и положил на них руку.
– Опусти лезвие.
Силуэт уже стоял прямо за ними. В одной руке у него было что-то, напоминавшее огнетушитель.
– Серьезно? Ты пытаешься мне приказ…
Усмешка Раста оборвалась, когда его с размаху ударили этим предметом по голове. Я включил все лампы, прищурившись от резкого света в глаза. Ничего не видя, шатаясь и спотыкаясь обо все на своем пути, я пошел вперед.
Когда я поморгал, все вокруг перестало быть размытым и двоящимся, и я увидел Миа: она лежала на полу, опираясь на него одной рукой, другой схватившись за окровавленную шею. Раст и тот, кто напал на него, вцепились друг в друга и перекатывались по полу, раскидывая стулья вокруг. Я на мгновение потерял ориентацию в пространстве, но смог это побороть. Неожиданно я почувствовал сладкий привкус во рту, и не то издалека донеслись сирены, не то в моих ушах зазвенело.
Я взял себя в руки и побежал, чтобы схватить Раста за руки и оттащить его от нападавшего. Каким-то образом у меня нашлись на это силы, о которых я и не догадывался, и я это сделал. Я оттащил его от Димуса, и моя взрослая копия размахнулась. В его руке был молоток, и когда он опустился на лоб Раста, раздался такой хруст, которого я никогда в жизни не слышал и больше слышать не желал. Раст обмяк в моих руках, я тут же отпустил его, и он рухнул на пол, как мешок.
– Миа? – Я повернулся в ее сторону.
– Я в порядке. – Она отпустила шею. Ее пальцы были красными. – Кажется…
Порез выглядел неглубоким. Кровь не стекала рекой у нее по шее, ничего такого не было.
– Какой у тебя… красивый шрам, – кашлянул Димус. Из его рта текло больше крови, чем из шеи Миа.
– Ты… в порядке? – спросил я. Выглядел он плохо.
– Трое людей погибли здесь сегодня. – Димус опустил глаза. Я проследил за его взглядом, упершимся в рукоять мачете Раста, торчавшего у него из-под ребер. – Как я и сказал.
– Черт. Слушай, не двигайся. Я вызову «Скорую»!
Он схватил меня за запястье:
– Не надо. Не ты ее вызовешь.
Я попытался высвободиться.
– Хватит уже! Я все изменил. Помнишь? Это больше не твое время. Я даже не ты. – Я показал ему мое левое запястье, липкое от нанесенной мной же самим раны.
– Стойте! – Миа вскочила на ноги. – Так это все было напрасно?…
Димус не обратил на нее внимания. Он вытянул вперед другую руку, поморщившись, когда мачете переместилось. Он дернул левой рукой, и из-под рукава показалось запястье с бледной полосой шрама.
– Ты всегда можешь себя обмануть, Ник. Я показал тебе тогда мое правое запястье. Ты порезал свое левое. Это естественно. Трое людей погибли сегодня, точно, как я помню.
– Но… ты сказал, что я потеряю друга.
Димус кивнул в сторону тела, лежавшего у зоны обслуживания. Его бровь изогнулась в знак угрызения совести.
– Жан Арно. Ты сказал, что был готов пожертвовать кем-то «старым» ради кого-то молодого. Элтон тебя никогда за это не простит. Мне жаль. Ты потеряешь друга. Мы были всего лишь детьми, и я его не видел дольше, чем ты на свете живешь… но мне все еще его не хватает.
– Я не понимаю. – Миа повернулась в сторону тела у двери, словно только что заметила его. Она выглядела потерянной.
Я тоже не хотел понимать, но я начал делать выводы. Отец Джона пришел к отцу Элтона, чтобы извиниться за поведение своей жены. Мистер Арно работал охранником в агентстве. У отца Джона была лаборатория, которой иногда нужны были сторонние охранники, когда не хватало своих. Остальное было делом рук жестокой случайности.
Миа сделала несколько шагов в сторону тела, остановилась и обернулась в нашу сторону.
– Миа… – Димус сморгнул внезапные слезы. Он поднес руку к рукояти, торчавшей из его бока. Его голос стал еще тише. – Я не могу поговорить с ней. Но ты сможешь, Ник. Ты поймешь.
– Ты не планировал возвращаться, – сказал я.
– Нет, – прошептал он. Кровь растекалась под ним лужей. Я смотрел, как я умираю.
– Тебе надо в больницу…
Он помотал головой. Мне приходилось нагибаться, чтобы услышать его.
– Вы оба должны стереть сегодняшний день из памяти, Ник. Это важно. Тебе нельзя знать, что произошло здесь. Это отравит вас обоих.
– Но… Я
– Я знал, что умру здесь, но не знал, как именно. Я недостаточно храбр, чтобы сделать это все, зная подробности, и чтобы позволить этому случиться так, как ты видел. Удали эти воспоминания.
– Господи. – Миа встала на колени рядом со мной. – Ник? Ты вернулся в прошлое, чтобы сделать
Он закашлялся и отвернулся.
– Может быть, у меня будет рецидив рака. Может быть, я узнаю после возвращения, что путешествия во времени работают только для живых организмов, но эти организмы не так уж долго живут после этого. Это тяжелое испытание. Правда в том, что никому из вас не следует знать, чем я пожертвовал и почему. Никто из вас не захочет это знать. – Он лег на спину. Его дыхание было хриплым, губы окровавлены, он ослабевал с каждым вдохом. Было так странно смотреть на собственную смерть со стороны. Это вызвало у меня дюжину разнообразных эмоций, названий которых я не знал. Его дыхание стало столь тихим, что мне показалось, что он умер, но Димус сделал глубокий вдох.
– Я дал вам то, что вам нужно. Сотрите воспоминания. Верните себе свое будущее. Живите своими собственными жизнями.
23
Мы не рассказали остальным про мистера Арно, Димуса и Раста. Мы с Миа убежали из ресторана, когда Димус сделал свой последний вдох. Мы встретили остальных, спешивших к нам по коридору, и вместе с ними мы все покинули первый этаж через пожарный выход. У меня хватило ума забрать сумку с ободками Димуса из кустов на парковке, и после этого мы перестали бежать, перешли на шаг и вернулись к станции метро и находящейся рядом стоянке такси.
Мы почти не разговаривали. Миа и я вовсе молчали. Под моим плащом не было видно пятен крови на свитере. Кровь от пореза мачете перестала течь, и Миа смахнула оставшуюся прежде, чем кто-то еще ее увидел. То, попадем ли мы в неприятности, полностью зависело от Элтона. Либо мы были свободны и невиновны, а вина пала полностью на Раста и таинственного неопознанного мужчину, либо же нам предстояло быть погребенными под горой бесконечных вопросов и обвинений, на которые невозможно было ответить.
Элтон придержал язык. Когда ему сообщили о том, что его отец погиб, и где он погиб, и когда, и как именно, он ничего не сказал. И впоследствии он больше ничего не говорил. И со мной он больше не разговаривал. Никогда. Он знал, что Димус об этом знал, но он никогда не спрашивал меня, говорил ли Димус об этом мне. И хотя я мог ему сказать, что я не знал, что его отец был там, и что я старался изо всех сил спасти всех, и что, в конце концов, я отдал за это свою жизнь… факт остается фактом: Димус знал, что Жан Арно умрет именно там. И факт оставался фактом: Димус отдал все, чтобы мы остались частью его прошлого, чтобы то, что он попросил у меня, помогло будущему его Миа. И, скорее всего, через четверть века от настоящего момента я вернусь в 1986 год, не зная, что произойдет той ночью в лаборатории, но будучи уверенным в двух вещах. Во-первых, в том, что трое из тех, кто войдет в это здание, больше оттуда не выйдут. Во-вторых, что один из них окажется мной.
Через два дня я встретил Миа в Ричмонд-парке. Она позвонила мне сама, чтобы договориться о встрече. Ей было дальше идти, чем мне, но она знала, что мне плохо, и она сказала, что дойдет пешком от дома ее сумасшедшей тетушки. Было холодно и серо, надвигался дождь, но почему-то никому из нас не хотелось оставаться взаперти. Закрытое пространство вкупе с чувством вины и невысказанными обвинениями вызывало клаустрофобию.
Она ждала меня. Края скамейки, на которой она сидела, были покрыты льдом. Она пришла без макияжа, а ее волосы без лака выглядели настолько непривычно, что на мгновение я засомневался в том, она ли это.
– Как он? – Я поставил пластиковый пакет со всем его тяжелым содержимым между нами.
– Зол, – сказала она. – Печален. Все, как можно было ожидать.
– А ты?
– Так же. – Ее губы сжались в тонкую линию. – Ты должен был сказать нам, кто такой Димус, с самого начала. Сколько горя все это принесет. Я ничего из этого не хотела.
– Я должен был сказать вам, кто он такой, сразу же, как только сам узнал, – согласился я. – Остального я не знал. – Я поднял руку в защиту. – Теперь я знаю. Я