Марк Ланской – Битые козыри (страница 78)

Оставшись вдвоем, Кокер и Боулз непривычно долго молчали. Сэм VI сидел, часто моргая, и старался вспомнить, откуда появилось неприятное чувство тревоги.

Все, что десять минут назад показывал Макрожер, перемешалось у него в голове. Какой-то чудак в космосе, Рэти, Молроу, стрельба из патрульного катера, поединок на стенке…

– Забавный фильм, Том, – сказал он, улыбнувшись.

– Это не фильм, Сэм, – со злостью откликнулся Боулз, останавливаясь около его кресла. Он всегда так делал, когда хотел, чтобы его слова влезли в эту старую башку, – говорил с близкого расстояния, глядя в упор. – Это все случилось у нас в Кокервиле. Среди нас – шпионы.

– Шпионы? – оторопело повторил Кокер.

– Да! Самые ловкие и наглые шпионы, с какими мне еще не приходилось иметь дело… Но зачем он полез туда?

– Кто куда полез, Том?

– Тот, кто называл себя Лайтом. Любовник твоей Рэти. Погиб в шахте реактора.

– Бедная девочка, – прошептал Кокер. В кабинет вошел разъяренный Торн.

– Макрожер совсем рехнулся, – сообщил он, – Пока я добирался сюда, трижды сверяли мой голос и запах.

– И правильно делали, – без улыбки отметил Боулз. – Садись и расскажи все, что знаешь о докторе Гарри Лайте.

– При чем тут Лайт?

– Узнаешь. Мы слушаем.

Торн шутливо обрисовал юношеские мечты Лайта, охарактеризовал, как совершенно бесперспективную, его работу над чевом, а свой разрыв с ним изобразил как уход от утопических и бесплодных занятий к целеустремленной и плодотворной деятельности.

– Какие у него политические взгляды? – спросил Боулз.

– Никаких! Гарри всегда с отвращением относился ко всякой политике. Он считает, что все социальные и политические проблемы отпадут, когда будет создан новый тип человека – Человека Величественного.

– Ты знал, что он в списке гостей?

– Конечно! Имена всех ученых проходили через меня. И если бы Лайта не включили как близкого друга Рэти, я внес бы его в свой список. Он очень талантлив.

– Вот видишь, Том! – обрадовался Кокер. – А ты наговорил на него…

Боулз включил пленку Макрожера и сказал Торну:

– Смотри, Дэви, смотри внимательней.

По мере того как разворачивались события в космосе, Торн все больше становился похожим на олицетворенное изумление. Он подался вперед, словно хотел прикоснуться к висевшему рядом, почти осязаемому изображению Лайта.

– Я ничего не понимаю, – сказал он, когда кончилась демонстрация и глаза Боулза потребовали от него объяснений.

– Это Лайт?

– Ну конечно же Лайт! Но как он сам стал чевом?! По его замыслу человек из витагена действительно мог бы жить без воздуха, независимо от внешней температуры. И огромной физической силой он должен был обладать. И абсолютной неуязвимостью. Но для этого человек должен был стать чевом – совершенным существом с совершенным мозгом. А к созданию такого мозга Лайт даже не знал как приступить. Он мне сам говорил, что для конструирования такого мозга ему не хватит жизни. И вдруг он сам…

– Так кто же это такой Лайт – черт, дьявол? Будьте вы прокляты, ученые олухи! – Боулз так сжал кулаки, как будто в каждом из них было по шее «ученого олуха». – Чев, чеп, чек… Я хочу знать, с какой целью он проник сюда, зачем полез погибать в энергоцентр? Или в этой витагеновой шкуре ему не страшна и радиация?

Этот вопрос Боулз задал насмешливо, не веря, что такое возможно, но Торн не усмехнулся, не покачал отрицательно головой, и вот тогда генералу стало страшно.

– Может это быть, чтобы он не боялся ядерной топки? – еще раз спросил он.

– Может, – подтвердил Торн. – Если он мог сделать все, что мы видели, значит… Я только не могу понять, как он сменил свою оболочку на витагеновую? Как остался Лайтом, перестав им быть?

– Наплевать мне на твои «как»! – во весь голос закричал Боулз. – Не все ли равно, как он этого добился. Важно – где он сейчас, что собирается делать?

– Нужно вызвать диспетчерскую энергоцентра, – посоветовал Торн.

Боулз набрал самый секретный из всех номеров Кокервиля, и они увидели на экране Лайта.

27

Плайнер хорошо описал диспетчерскую, и Лайт вошел в нее так же уверенно, как входил в свою лабораторию. Он узнал пульты управления энергопитанием, связью, навигационной службой, установками искусственной гравитации. Все механизмы и приборы контролировались миниатюрными ДМ высшей категории и мэшин-менами, не спускавшими глаз с экранов и табло.

С тех пор, как это сердце Кокервиля вступило в строй, никаких неожиданностей не было. Каждая система работала по гибкой, хорошо продуманной программе. ДМ и мими приходилось вмешиваться только в тех редких случаях, когда резко менялись команды извне и нужно было перестраиваться на новый режим. Пустяками они не занимались. Колебания энергетических нагрузок, оперативные расписания рейсов, графики различных служб – с этим справлялись компьютеры, расположенные на периферии. Перешагнув порог диспетчерской, Лайт увидел и стоявший особняком пульт с полным набором тумблеров, кнопок, клавиш. О нем тоже подробно рассказал Плайнер. Пульт установили на тот маловероятный случай, если бы вдруг, в результате какой-нибудь аварии, были выведены из строя все системы управления и пришлось бы прибегнуть к помощи аварийной команды.

Мысли Лайта занимал вопрос о типе мэшин-мена, с которым ему придется здесь столкнуться. Хотя Плайнер и считал его стандартным, от Торна можно было ожидать всего. Если он прислал сюда своих мими-исполнителей с запрограммированной установкой – уничтожать любого пришельца, борьба предстояла нелегкая. Но уже первое знакомство с мэшин-менами успокоило его. Правда, отрезанные от Земли и всякого сношения с внешним миром, они были на редкость невежественными. Куцый багаж их информации сводился к тому, что считали нужным сообщать им либо Торн, либо Боулз. Но «принцип разумности» оставался у них основополагающим. Так же, как и люди, обманутые лживой пропагандой, они нуждались лишь в знании объективных фактов, чтобы правильно разобраться в разумности или неразумности своих действий. Но, в отличие от людей, принять эти факты, оценить их, сделать верные логические выводы им не могли помешать никакие эгоистические инстинкты.

– Ввиду чрезвычайных обстоятельств, – сказал Лайт, – с этого момента вы будете исполнять только мои команды.

Мими и ДМ, не выразившие никакого удивления при его появлении, несколько замешкались с ответом.

– Нам нужно знать эти чрезвычайные обстоятельства, – сказал один из мэшин-менов, видимо выполнявший роль руководителя группы. – Иначе мы не сможем судить о целесообразности ваших команд.

– Справедливо. Вас лишили правдивой информации о том, что происходит в мире, и вы чуть было не нарушили основной принцип вашей деятельности.

Лайт коротко, приводя только факты и цифры, рассказал о войне, которую намерены развязать хозяева Кокервиля.

– Таким образом, – заключил он, – вы по неведению могли стать главными исполнителями плана истребления человечества. Выполняя мои команды, вы будете не уничтожать, а спасать людей.

После того как мэшин-мены задали несколько уточняющих вопросов и получили исчерпывающие ответы, старший из них сказал:

– Мы в вашем распоряжении.

Все сразу упростилось. У Лайта появились помощники, и необходимость самому вникать в практическое управление сложным хозяйством отпала.

– Выключите энергопитание навигационной службы.

– Готово, – доложила ДМ.

Теперь ни одна ракета не могла отбыть из Кокервиля или причалить к нему без его, Лайта, разрешения.

– Всю связь, внешнюю и внутреннюю, беру на себя. Ни одно слово без моей команды не должно вырваться из Кокервиля во внешний мир.

– Готово!

Первую задачу можно было считать решенной. Боулз не сможет подать команду тем зловещим кораблям, которые затаились в океанских глубинах. А что делать дальше, Лайт пока не решил.

– Гарри! – услышал он знакомый голос и, взглянув на экран, увидел Торна, Боулза и Кокера, смотревших на него как на выходца из крематорной печи. За спинкой кресла, в котором восседал Боулз, стоял его «адъютант» – первый экземпляр мими-исполнителя, с которым генерал не расставался. – Я преклоняюсь перед тобой, Гарри, – продолжал Торн. – Как ты стал чевом?

– Плевать на то, кем он стал! – оборвал Боулз. – Я хочу знать: какого черта вы там делаете?! Кто разрешил вам совать свой грязный нос в диспетчерскую?!

– Спрашивать, генерал, буду я, – спокойно ответил Лайт. – И вам будет очень плохо, если вы станете мне лгать.

– Дик 12–44! – повелительно крикнул Боулз. – Немедленно вышвырните этого проходимца! Не выполняйте ни одной его команды!

Старший мэшин-мен посмотрел на Лайта, как бы спрашивая – отвечать или нет? Лайт разрешающе кивнул.

– Ваше приказание неразумно, генерал Боулз, – деловито, как будто выдавая справку, сказал Дик 12–44. – Теперь мы знаем правду о смысле наших действий и больше ваших команд выполнять не будем.

Боулз вызвал Макрожера и приказал:

– Сейчас же пошли в диспетчерскую вооруженную бригаду. Пусть выволокут этого наглеца и заодно сменят персонал мими.

– Слушаюсь, генерал!

– Напрасно слушаетесь, Макрожер, – заметил Лайт. – С этой минуты я отключаю службу охраны от всех видов связи и снимаю у вас искусственную гравитацию. Побудьте в невесомости и соберитесь с мыслями, если таковые найдутся.

Еще до того, как изображение Макрожера погасло, все успели увидеть, как начальник охраны всплыл вместе со своим столом, стулом и прочими вещичками.