Марк Ланской – Битые козыри (страница 71)

– Гарри! – с присущей ему экспансивностью воскликнул Хью. – И тебя приволокли! Или ты сам? – спросил он, помрачнев от подозрений.

– Зайди ко мне, Хью, – пригласил его Лайт. – Раз мы уж здесь, можем посидеть рядом.

Плайнер явился минут через десять – тощий, с выпученными, сверкающими глазами и двухдневной рыжей щетиной на впалых щеках.

– Ты сам? – заорал он, повторяя уже заданный вопрос.

– Я тебя не понимаю, – сказал Лайт, действительно не разобравшись в смысле вопроса.

– Я спрашиваю: ты сам сюда прилетел или тебя похитили, как и меня?

– Разве ты не получил приглашения?

– Наплевал я на приглашение этого двуногого динозавра! Велика радость! Стодвадцатилетний мешок с дерьмом еще дышит вставными легкими и шевелит своими высохшими мозгами!

Лайт был уверен, что каждое слово их разговора записывается. Не сомневался в этом и Плайнер. Но, может быть, именно поэтому он распалялся все больше и больше.

– Сто двадцать лет жадности, глупости, коварства. Есть что праздновать! Этот престарелый болван, видимо, считал, что оказывает мне честь, приглашая на свой вонючий юбилей.

– Ты ему так и ответил?

– Именно так. Не ему, конечно. Эту образину я ни разу не видел. Ответил его респектабельным холуям.

– И что произошло затем?

– Сам видишь. Заставили дыхнуть какой-то мерзости, и очнулся я здесь.

Все прояснилось. Кокер, разумеется, тут ни при чем. Он скорей всего и представления не имеет о Плайнере как ученом. Это Торн включил Хью в список. И, наверно, не он один доставлен сюда силой.

– Такое преступление мог совершить только окончательно спятивший субъект, – продолжал возмущаться Плайнер. – Но даже состояние невменяемости не поможет этому дегенерату. Я привлеку его к суду. И его, и всю его шайку. Немедленно! Как только вернусь на Землю! Я хочу послать заявления своему адвокату и в печать. Но мне не дают связаться с Землей.

Плайнер остановил взгляд на пульте связи и спросил:

– А твой узел действует? Может быть, выключили только у меня?

– Попробуй, – пригласил Лайт, уверенный, что Хью ни с кем соединять не будут и никакие его заявления до адресатов не дойдут.

Все попытки Плайнера вызвать Землю ни чему не привели. Экран имитировал помехи и показывал что угодно, кроме Земли. Плайнер разразился проклятиями; Потом вдруг спросил:

– А ты вызывал Землю?

– Да.

– И получил связь?

– Да.

– Постой… Так ты здесь добровольно?!

– Да.

– Сам, по своей воле прилетел к этой стодаадцатилетней скотине?

– А почему мне не следовало прилетать?

– Ты… ты… – Плайнер искал и не находил слов, которые передали бы всю силу его возмущения. – Ты же ученый! Хотя и с искривленными мозгами, но ученый! Как ты мог добровольно освятить своим присутствием этот космический вертеп?!

– Успокойся, Хью, присядь. Хочешь выпить?

– Не хочу успокаиваться и не хочу у тебя выпивать. Ты для меня союзник этих бандитов, похищающих людей. Меня тошнит от твоей самодовольной морды.

– Не будем ссориться, Хью. Я прошу тебя побыть со мной. Ты мне нужен.

Плайнер, уже повернувшийся было к выходу, подумал и остался.

– Давай лучше включим музыку, посидим, послушаем… – Не давая Плайнеру времени, чтобы разразиться новым залпом ругани, Лайт приложил палец к губам, призывая его к молчанию, и включил передачу недавно вошедшего в моду ансамбля «Зоофон», игравшего на голосовых связках различных животных.

На экране в клетках сидели кошки, собаки, шакалы, медведи, даже молодой лев. По специальной партитуре электронные раздражители возбуждали то одно животное, то другое, а то и всех сразу, заставляя их издавать свойственные им вопли. Юноши и девушки, также входившие в команду «Зоофона», старательно им подпевали, усиливая мяуканье, лай и рев особыми инструментами-гибридами: барабанофлейтой, фаготолитаврами и прочими. Эффект был ошеломляющим. Оглушенные слушатели начинали чувствовать себя исполнителями, становились на четвереньки, бросались друг на друга и кидались к решеткам клеток, чтобы вырвать хоть клок шерсти своих любимцев. Крупнейшие искусствоведы провозгласили «зоомузыку» новым этапом в эстетическом развитии человечества.

Из крошечного футляра, вмонтированного в браслет личной связи, Лайт извлек две едва видимые капсулы. Подойдя к Плайнеру, он одну капсулу ввел в слуховой канал правого уха, а вторую приклеил к мякоти большого пальца его левой руки.

– Вот теперь мы поговорим, не боясь, что нас услышат. Эти нашлепки, которыми я тебя вооружил, – удобный пустячок, сделанный в моей лаборатории. Благодаря им мы можем говорить в ультразвуковом диапазоне, недоступном никаким записывающим устройствам. И прошу тебя не кричать, не беситься, пока не выслушаешь меня до конца. Если же станет невмоготу и захочешь высказаться, приложи большой палец к гортани. Это очень важно. Через несколько минут ты сам поймешь, как это важно.

В глазах Плайнера, кроме удивления, читались еще недоверие и подозрительность. Но он послушно молчал.

– Ты пробовал задуматься над тем, – спросил Лайт, – почему тебя насильно привезли и терпят твои ругательства? Отвечая, не забудь приложить палец к гортани.

– Не пробовал и не буду. И над чем тут задумываться? Просто каприз выжившего из ума подонка, уверенного, что миллиарды сделали его властелином мира.

– Я ожидал от тебя большей проницательности, Хью. Если бы ты вчитался в список гостей, то фамилии приглашенных навели бы тебя на более плодотворные мысли. Кроме нас с тобой Кокер пожелал убрать с Земли еще не одну тысячу самых крупных ученых. Зачем они ему понадобились? Ведь ты знаешь, что Кокер ни к одной науке, кроме науки получения прибылей, отношения не имеет. Следовательно, кто-то помогал ему отобрать интеллектуальную элиту страны. Для чего? Чтобы ты и другие омрачили юбилей сквернословием и проклятиями по его адресу?

Плайнер отвернулся и молча смотрел на воющего шакала, исполнявшего сольную партию.

– Теперь, когда ты задумался, я объясню суть дела. Объясню не для того, чтобы удовлетворить твое любопытство, а чтобы получить помощь, в которой я нуждаюсь.

– А какая у меня гарантия, что ты сам не служишь этому золотому идолу?

– Выслушай.

Лайт раскрыл подоплеку юбилея и привел факты, подтверждавшие реальность военной провокации. По мере того как до Плайнера доходил смысл заговора, он все больше бледнел и вжимался в спинку кресла.

– Когда все было бы кончено, – заключил Лайт, – Кокеру и его сообщникам понадобились бы люди, способные построить на пепелище новую кокеровскую цивилизацию. Решили, что пригодишься и ты.

– У меня там остались дети, – неожиданно дрогнувшим голосом сказал Плайнер, и лицо его смяло страдание.

– Не только у тебя, Хью. Своих детей они привезли сюда, остальных оставили в жертву. Потому-то мы и должны действовать. Времени у нас немного. Мы должны сорвать этот каннибальский проект.

– Что мы можем сделать?

– Никто лучше тебя не знает конструкцию энергетических комплексов орбитальных баз. В свое время ты консультировал строительство силовых установок Кокервиля.

– Все расчеты и чертежи на Земле, у ДМ.

– Мне не нужны расчеты. Ты должен мне подсказать, как проникнуть в сердце комплекса, чтобы вывести его из строя.

– Это невозможно.

– Это необходимо, Хью.

– Если бы можно было взорвать его ценой своей жизни, я сделал бы это без колебаний. Но туда не проникнуть, Гарри. Даже если бы удалось перешагнуть барьеры внешней защиты и достичь горячей зоны, человек погибнет раньше, чем сможет сделать хоть один разумный жест.

– Кто и как охраняет подходы к силовому центру?

– Ни в какой охране он не нуждается. Система автономна во всех отношениях. Топливом и запасными частями обеспечена не меньше чем на сто лет.

– Где она находится? Какие к ней подходы?

– Не знаю. Мне известно только, что она занимает отдельный блок, висящий где-то на периферии этого гнусного логова. Я занимался расчетами только его начинки.

– Что тебе известно о начинке?

– Внутри блока кроме реактора и энергетической оснастки еще диспетчерская. Ее обслуживают и контролируют работу всех механизмов четыре ДМ и два мэшин-мена, способных регулировать и ремонтировать любой агрегат, в том числе и себя.

– Еще вопрос. Как ты думаешь, смог бы я нарушить запрограммированный цикл, если бы проник в диспетчерскую?

– Идиотский вопрос. Ни проникнуть внутрь, ни находиться там живому человеку невозможно. Спроси еще, как вскипятить чай, сидя на солнечной короне.

– И все-таки ты мне ответь. Нет ли там механизмов, которые могут помешать мне взять на себя управление энергетикой?