Марк Ланской – Битые козыри (страница 27)

Скинертон правильно рассудил, что о похищении пианиста в первую очередь следует оповестить Фреда Биллинга. Как-никак, а имена Силвера и журналиста связаны, и оставлять его в дураках было бы несправедливо. К тому же последний визит Фреда на базу во время операции с наркотиками вряд ли оставил у него приятное впечатление. Пусть убедится, что Скинертон о нем не забывает.

Начальник базы даже не догадывался, каким радостным будет для Биллинга его звонок.

Фред переживал не лучшее свое время. Неожиданная известность и бешеные деньги произвели в. его жизни много приятных и болезненных изменений. Его новую холостяцкую квартиру расторопные агенты фирмы «ЖЖЖ» нашпиговали самой совершенной автоматикой и ко всему добавили еще круглосуточно действовавший коктейлинг, взбивавший напитки любой крепости. Фред и до этого не чурался выпивки, но коктейлинг, в который черт-те откуда поступали самые соблазнительные смеси, не давал передохнуть.

Пить приходилось не только дома. Биллинга почему-то считали хранителем тайны рук Силвера и обхаживали самые разные, порой очень влиятельные лица. А какая встреча обходится без выпивки? Вот и вчера… Можно было бы не ходить на прием и ограничиться телеприсутствием, если бы не председатель одной из парламентских комиссий Пурзен. Это он настоял на свидании, весь вечер пел дифирамбы последней передаче и все подливал, подливал.

Утром этого дня Фред с большим трудом отклеился от подушки и убедился, что вместе с ним проснулась и головная боль.

– Ди-ик! – крикнул он, страдальчески морщась. Даже звуки собственного голоса изнутри били по черепу.

Мэшин-мен уже стоял в дверях. Его невозмутимое, розовое, безволосое лицо вызвало у Фреда раздражение, близкое к тошноте.

– Час? Погода? – рявкнул Фред.

– Двенадцать часов сорок две минуты шестнадцать секунд. Плюс девятнадцать, влажность шестьдесят, облачно.

Четко и громко выпаливая сводку, Дик уже прибирал разбросанные по комнате вещи.

– Ванна готова, – доложил он и протянул руки, чтобы приподнять грузную тушу Фреда.

– Отстань, болван! До чего ты мне надоел.

– Поступившая информация обработана.

Не дав ему договорить, Фред нащупал тяжелую пепельницу и швырнул в ненавистную морду. Уже когда бросал, сообразил, что повторяет не раз проделанную глупость. Пепельница угодила мими в лоб и отскочила, как от резиновой стены.

Эта неуязвимость Дика, который даже не шелохнулся от удара, доводила Фреда до белого каления. Он готов был уплатить любой штраф компании за повреждение их мэшин-мена, лишь бы удалось его искалечить. Но Дика можно было бить, колоть, жечь – ничего ему не делалось. Не случайно в рекламном проспекте, специально оговаривалась «особая стойкость человекообразной, универсальной модели „ЧУМ-12“ против возможных эксцессов со стороны неуравновешенных клиентов».

Фред давно вышвырнул бы его, если бы Дик не наловчился составлять из поступавшей информации заметки и обзоры, которые требовали потом только некоторой дополнительной игры фантазии и поправок конъюнктурного характера. Отказываться от такого, хотя и противного, но толкового секретаря было бы не очень умно.

Кроме Дика, квартира Биллинга была полна всяких механизмов, полностью освободивших ее хозяина от физических усилий. Суетливое племя бегающих, ползающих, прыгающих приборов поддерживало такой удручающий порядок, что иногда хотелось взвыть. Но и они входили в обязательный стандарт уровня жизни преуспевающего журналиста.

Фред потянулся к одежде, с отвращением отбросил ногой подкатившийся брюконадеватель, самостоятельно пристегнул подтяжки, от чего почувствовал приятную усталость. Ему захотелось сделать руками еще какие-нибудь осмысленные движения, но делать было нечего. В ванной достаточно было приблизить голову к агрегату косметической обработки, чтобы влажная пыль антищетина в течение нескольких секунд сняла бороду любой давности. В ванне десятки ласковых рук-щеточек, скребков, подушечек омывали, растирали, почесывали, поглаживали…

С непривычки полная ненужность собственных рук очень угнетала Фреда. Все многообразие движений, рассчитанных на десять пальцев, свелось к одному – к нажатию без малейшего усилия, чуть-чуть… Все чаще хотелось двинуть кулаком по всем кнопкам и клавишам сразу. Фред даже подумывал сделать репортаж о тех чудаках, которые возглавили кампанию «За движение конечностями!».

Окончательно испортил нервы Фреду все тот же Силвер, создавший ему сладкую жизнь. Дирекция телекомпании требовала от него ответов на бесчисленные вопросы зрителей: «Где Силвер? Кто вернул ему руки? Где находится таинственная лаборатория?» А отвечать ему было нечего. Разговоры с шефом становились все острее. Во время последней беседы ему прозрачно намекнули, что если его успехи ограничатся тем, что уже в прошлом, то его нынешнее благополучие может оказаться весьма кратковременным.

Фред подошел к коктейлингу, задумчиво набрал комбинацию составных частей, выпил, почувствовал, что головная боль отступает, и пошел знакомиться с информацией, поступившей по разным каналам и обработанной Диком. Пробежав глазами первую же короткую заметку, он сначала окаменел, потом обмяк и рухнул в подбежавшее кресло. Он подсчитал, сколько времени прошло с момента получения информации Скинертона, просмотрел сводку важнейших новостей последнего часа, убедился, что утечки не произошло, и просиял.

Уже через пятнадцать минут зрители снова увидели лицо Фреда Биллинга на экранах и услышали его взволнованный голос:

– Единственный человек с ожившими руками похищен!!! Николо Силвер пал жертвой наших врагов! Начальник базы космополо Рони Скинертон принимает энергичные меры к поиску похитителей!

Дав волю своему воображению, Фред детально описывал обстоятельства трагедии, разыгравшейся в космосе. Он снова был на коне.

22

Николо Силвер все еще не мог опомниться после неожиданного и страшного нападения в космосе. Корабль, в котором он летел на Луну, вдруг стал кувыркаться, огни погасли, послышался отчаянный крик пилота, Николо потерял сознание и очнулся только здесь, в этой странной комнате, напоминавшей старинный склеп. Сколько часов или дней прошло после катастрофы, он не знал.

– Извините, маэстро, – сказал сидевший в дальнем углу господин, лицу которого светлая бородка придавала очень располагающий, интеллигентный вид. – На ваши концерты так трудно попасть, что нам пришлось прибегнуть к необычной форме приглашения.

– Где мой пилот? – ошеломленно спросил Силвер.

– Он в полной сохранности. Выпейте и успокойтесь.

На маленьком столике перед Силвером очутился бокал с розоватым напитком, но пианист брезгливо отодвинул его.

– Я хочу знать, что произошло. Где я? И кто вы?

– Слишком много вопросов, маэстро. К тому же вопросов лишних. Чем меньше вы будете знать, – тем больше у вас шансов выбраться отсюда живым и здоровым.

Человек с бородкой не повышал голоса, даже как будто улыбался, но от этого его слова не теряли своего угрожающего смысла.

Силвер не раз слышал о похитителях, требовавших выкупа, о жестокости гангстеров, не останавливавшихся ни перед чем, когда речь шла о крупном куше, и неудержимая дрожь овладела его коленями, губами… Только руки оставались спокойными, – они ничего не боялись.

– Что вы от меня хотите? – спросил он.

– Вот на этот вопрос ответить легче. Мы хотим послушать, как вы играете. Среди нас есть ценители вашего таланта.

Только сейчас Силвер разглядел, что в комнате, кроме господина с бородкой, сидят еще несколько молодых людей с бокалами в руках. Все они молчали.

– Я никогда по принуждению не играю, – сказал Силвер, уже поняв, что играть придется.

– Мы вас не принуждаем, а просим, если вам так приятней. Может быть, вам нужно время, чтобы войти в форму? Мы его вам предоставим. Но… не много.

– А потом вы меня отпустите?

– Вполне обоснованный вывод.

– А… На чем же я здесь буду играть?

– Вот, – бородатый указал на инструмент, стоявший в другом углу. – К вашим услугам.

Силвер увидел новенький мини-рояль фирмы «Мэтью» и не скрыл возникшего отвращения:

– Это инструмент для бродячих музыкантов. Я не прикоснусь к нему.

– Придется прикоснуться, маэстро. Другого мы вам предоставить не можем.

Силвер долго молчал, стараясь побороть гнев, страх, стыд.

– Хорошо, – сказал он наконец, – я попробую.

– Очень приятно слышать, маэстро.

Силвер перешел к роялю, тронул клавиши, прислушался к звуку и сделал протестующий жест:

– Это насилие!

– Вот это слышать менее приятно… Вы, маэстро, видимо, не знаете, что такое насилие. Мне бы не хотелось демонстрировать вам, как оно выглядит, но…

Силвер сел за рояль и, прикрыв глаза, чтобы не видеть этой ужасной комнаты и страшных людей, стал исполнять одну из любимейших пьес.

Когда он кончил и устало сбросил руки на колени, когда раздались вежливые аплодисменты, ему на мгновение показалось, что он действительно играл на настоящем рояле для настоящих любителей музыки.

– Надеюсь, вам этого достаточно? – повернулся он к слушателям.

– Спасибо, маэстро. Вполне. Мы убедились, что комиссия экспертов не врала, когда восхищалась вашими руками. Они действительно достойны и восхищения и изучения. Нам нужно познакомиться с ними поближе. Прошу вас за стол, сюда. Руки, пожалуйста, наверх. Наш доктор их осмотрит.