Марк Кузьмин – В тени дракона: Погружаясь во тьму (страница 40)
Но тут она посмотрела ему в глаза и увидела, что взгляд у него какой-то серьезный, и он явно намекает на что-то.
Она тут же активировала в своем разуме Карту Хогвартса, через диадему, которую носит на себе в виде небольшого обруча под волосами и в неактивном состоянии. Карта тут же показала ей, что в коридоре находятся только они с Эвансом и больше никого.
Гарри же продолжал отчитывать ее, явно что-то зная.
- Ну, прости, мне ведь так нравится смотреть на ее ревность, - решила подыграть она, прижимаясь к его руке. – Сам знаешь, что мне тяжко удержаться.
- Но все же не стоит так увлекаться, а то мы никогда проект не доделаем, - покачал он головой. – И… - он замолчал и обернулся.
Взгляд его был необычно серьезным и нахмуренным. Смотрит куда-то в пустоту и о чем-то думает.
- Она ушла.
- Кто? – не понимала Панси.
- Моя сестра, - ответил он, все еще смотря в коридор. – Я узнаю… холодное дыхание этой мантии…
- А?
- Похоже, скоро она придет с вопросами.
Паркинсон не совсем понимала, что это значит, но это вряд ли какая-то шутка. У него вроде как есть способность чувствовать что-то, потому его словам можно доверять.
А раз так…
- Пусть приходит, - улыбнулась слизеринка. – У меня есть, что ей сказать....
Глава 27. Неприятный разговор.
***
Тук-тук-тук!
Какой-то резкий звук вырвал меня из сладких объятий сна.
Странное чувство меланхолии начало отпускать, и я возвращаюсь в суровую реальность из тех необычных ощущений, что испытывал только что.
- А? – открыл я глаза и несколько секунд смотрел в потолок. – Что… мне снилось?
Сон, который казался таким ярким и четким только что, выветрился из памяти, словно там никогда его и не было.
Единственное, что запомнилось мне – это запах моря и шум волн, которые я никогда в жизни не видел, а все остальное просто не отложилось во мне и исчезло, как исчезает утренний туман.
- Что-то меня на лирику тянет, - вздохнул я.
Тук-тук-тук!
Вновь повторился стук в дверь.
Ко мне редко кто заходит. Особенно в такую рань.
Стук вновь повторился, и мне пришлось все же подходить к двери.
- Открывай, я знаю, что ты не спишь! – послышался оттуда знакомый голос моей сестрицы.
Эта ведь не уйдет, терпения у нее достаточно, чтобы там долго сидеть.
И откуда она знает, что я уже не сплю? Может, женская интуиция?
- У тебя есть доступ, - ответил я, вставая с кровати.
Дверь открылась, и Генриетта сама вошла в комнату.
Я ей доступ еще тогда открыл, но вычеркнуть ее из «гостей» все время забываю. Хотя вряд ли получится. Руны же на мою кровь записаны, а кровь у нас одна, потому доступ в мою комнату у нее всегда будет.
Она прошла внутрь и на секунду остановилась, осматривая помещение. С тех пор, как мы играли, здесь почти ничего не изменилось. Ну, разве что я вчера все-таки постарался и вынес оставшийся мусор по соседним кабинетам, очистив площадку для будущей лаборатории. Некоторое время она молча осматривала все, а затем посмотрела на меня, зевающего и протирающего глаза.
Надеваю очки и смотрю на сестру, которая, как всегда, бодра и свежа в такую рань. Хотя, если учесть, что на ней спортивный костюм, она явно на пробежке была и по пути решила ко мне заскочить.
- Ты рановато, - хмыкнул я.
- Это ты пробежку просыпаешь, - фыркнула она.
- Да, заработался я вчера, - покачал я головой, разминая болеющие мышцы. – Не хотел еще дольше растягивать процесс подготовки лаборатории. Что у нас первой парой?
- Трансфигурация.
- Жаль, пропускать нельзя, - покачал я головой. – Придется бег сегодня отменить.
Двигаюсь в сторону графина с водой и напиваюсь, а то горло пересохло.
- Ну-с, - сказал я, поставив стакан. – Понравилось в мантии гулять?
Услышав мои слова, сестра резко побледнела.
О, да. Узнаю такую реакцию. Я также себя чувствовал, когда разок надел мантию-невидимку и едва не исчез под ней. Это холодное, замогильное чувство невозможно забыть, и именно его я ощутил вчера, когда мы с Панси шли по коридору. Только разок почувствовав этот холодок, я сразу понял, что это такое, и быстро сложил пару мыслей, поняв, кто рядом с нами.
Потому пришлось резко прерывать Панси, чтобы она случайно не сболтнула лишнего. Рассказывать Паркинсон про мантию пока не хочу, я не настолько ей доверяю, чтобы посвящать во все тайны. Мало ли что.
- Незабываемо… - выдавила она, поежившись. – Никогда больше ее не надену.
- Я тоже не хочу, - хмыкнул я. – Не знаю, что этот тип, которого мы встретили в том воспоминании, сделал с нашей мантией, но теперь использовать ее мы не сможем.
Этот «Друг», тот человек, облаченный в черное. Он вернул мне мантию, написав, что «печать» на ней сломалась. И когда я попытался ее надеть, то приобрел возможность проходить сквозь стены и живых людей, став настоящим призраком, но постепенно эта вещь будто выпивала из меня жизненные силы и постепенно растворяла в себе. Жуть какая.
- Лучше спрячь ее, а то кто-то случайно наденет и пропадет с концами, - посоветовал я.
- Угу, - кивнула она.
Некоторое время мы молчали, каждый думая о своем. Я же искал свою школьную форму, которую снял и бросил где-то тут. Магией можно подчистить и убрать помятости, благо, такие чары получаться у меня стали нормально. Сейчас же на мне были только футболка да семейные трусы, в которых я и сплю. Не люблю носить пижамы, мне они неудобны, но приодеться во что-то стоит, а то как-то неудобно перед ней стоять.
- Итак, моя дорогая сестра, - сказал я, посмотрев на Генриетту. – Чем обязан твоему визиту?
Она подобралась и строго посмотрела на меня, настраиваясь на то, что сейчас будет отчитывать.
- Что у тебя за дела с Паркинсон? – прямо спросила она.
- Мы делаем проект, который нам поручил Слизнорт. Все.
- Ты привел ее сюда в первый же день, что слишком подозрительно и не похоже на тебя.
- А может, я в нее влюбился и сделал тут предложение в первый же день?