Марк Кузьмин – В тени дракона: Погружаясь во тьму (страница 17)
Да. Так и есть.
Герой – это мерзко. Герой не человек, он символ, икона, образ, ему недозволено чувствовать, бояться или привязываться, а потому тот, кто избрал для себя такой путь…
Должны вытравить…
- Ладно, - вздохнул я. – Над такими вопросами можно вечно думать.
Я уже собирался идти, как под ногой что-то хрустнуло.
Поднимаю ногу и вижу, что на полу валяется карта, обычная игральная карта. Довольно потертая, местами немного порвана, да и почти выцвела. Раньше это был красный джокер, но красного цвета почти не осталось, он был лишь на ногах… Точнее, лишь сапоги остались красными, а все остальное блекло-черное…
В этот момент в памяти возник образ того странного человека в черно-серой экипировке. Лишь темно-красные сапоги были самым ярким цветом в нем.
Вопросы.
Как обычно, много вопросов, а ответы я вряд ли скоро получу…
***
- Черт, черт, черт, да где он вообще бывает? – злилась она, двигаясь по коридору.
Настроение у девушки было не очень. Она только что закончила очередную неприятную отработку, одну из назначенных ей после той пьянки и прогула первого дня. И это еще далеко не конец, ей до конца месяца придется страдать, драя кубки и убираясь в кладовках, без магии.
Панси была из богатой семьи, не самой состоятельной, но достаточно знатной, чтобы иметь политический вес в Совете Лордов, пусть и не самый большой. Да, Паркинсоны всегда были лишь маленькой семьей, не особо выдающейся и ничем не примечательной, но это не умаляет того факта, что дочь таких людей не должна работать руками как какая-то служанка. И она ничего не имела против варки зелий или работы над магией, ее бесила такая немагическая работа, как уборка и прочее.
И, что самое неприятное, все эти отработки мешали ее личным планам.
У нее были дела, но из-за постоянной усталости после таких вечеров она просто не могла ничем другим заняться.
А дело у нее было очень важное: «Понять, что за херня со мной творится».
Вот уже вторую неделю она замечает в себе все больше и больше странностей, но обсудить их ей просто не с кем, а признаваться в них страшно. Но недавно она увидела примерно похожие странности и у школьного неудачника Гарри Эванса и собиралась выведать, что с ним и похоже ли это на ее ситуацию, а также как это можно использовать.
Обдумав все события, Панси решила поговорить с Эвансом. Нет, она не собиралась все ему рассказывать: девушка была слизеринкой и слишком осторожной, чтобы так легко все выдавать. Она собиралась просто начать разговор, а затем посмотреть на его реакцию, ну и проверить, есть ли у него змеиный язык. Она даже примерный план составила того, что ей делать.
Однако в своем плане она столкнулась с небольшой проблемой: сложно было просто поговорить с Эвансом.
Ей нужно побеседовать с ним наедине, без свидетелей, а то еще свою репутацию общением с неудачником испортит. (Хотя куда уж ниже опускаться?) Но вне уроков найти этого типа просто невозможно. Она слышала, что в своей гостиной он редко бывает, но, где он вообще пропадает, она даже не представляла. И это не Выручай-комната: она проверяла. Он, как она слышала, часто бывает в спортивном зале, но там всегда слишком много народа.
Но она не была уверена, что он решится встретиться. Может подумать, что его хулиганы заманивают, а со слизеринкой гриффиндорец может не захотеть знаться.
Сейчас она двигалась по коридорам, надеясь случайно встретить его, но быстро стала понимать, что это бесполезно, и уже склонялась к мысли пойти в свою гостиную.
Одна мысль о той вещи, которая сейчас лежит в тайнике в ее комнате, пугала ее. После того, как она надела чертову диадему, с ней начали происходить все эти странности. Что может случиться, если она снова напялит ее, даже представить страшно. Она, как осознала это, так заныкала эту вещицу в небольшую дырку в полу и не прикасалась. Да, она знала, что за вещь в ее руках, и ее пугала сама мысль, что ее могут найти у нее. Все же Диадема Ровены Рейвенкло – это настоящее сокровище Хогвартса, а сам факт того, что она ее не возвращает, а прячет, может принести ей немало проблем.
Вот только Панси не могла объяснить причину, почему она ничего не расскажет учителям о своей находке. По какой-то причине ее интуиция настойчиво запрещала ей даже думать об этом. Ей казалось, что диадему нужно сохранить, и что она очень важна.
Причин этого она не понимала, но противиться не могла.
Единственная надежда была именно на разговор с Эвансом, который мог бы пролить свет на ее положение. Вот только где же его найти?…
В пустом коридоре послышались шаги, что заставило девушку обернуться.
- Привет, Панси, - холодный голосок прозвучал в тишине.
- Привет, - мрачно произнесла она в ответ, - Дафна.
Перед ней предстала Ледяная Королева Слизерина, самая красивая девушка школы (что бы там Седьмая Уизли ни думала), Дафна Гринграсс. Стройная платиновая блондинка, бледная идеальная кожа, такое же идеальное личико и большие голубые глаза, которые были больше похожи на две льдинки. Всегда холодная, гордая и серьезная Гринграсс стояла перед ней и, как обычно, смотрела сверху-вниз.
- Ты подумала над моим предложением? – спросила она.
- Подумала, - ответила Панси. – Но с чего мне верить тебе?
- Если хочешь вернуть себе Малфоя, то я твой единственный шанс, - заявила Дафна.
- С чего бы это тебе такое мне предлагать? – не верила ей Паркинсон. – Твоя младшая сестрица очень неплохо ладит с Драко, - выдавила она из себя. Один вид того, как эти двое воркуют и целуются, словно нож резал ее сердце. – Так чем ты недовольна?
- Ты прекрасно знаешь, почему, - надменно бросила Гринграсс. – Он недостоин моей сестры, а с его отцом в Азкабане Малфой ничего не сможет сделать, чтобы защитить нашу семью. Если вообще будет пытаться, а не «забудет» договоренности и бросит Асторию, как только она перестанет быть ему удобна… Так же, как бросил тебя.
- А что об этом думает сама Астория? – спросила она.
Панси слишком хорошо знала Драко, чтобы понимать, что это не так.
Ее он никогда не любил, это Панси сама в постель его, полупьяным, затащила после бурного «отмечания» победы Хогвартса в Турнире… Она надеялась, что это отрежет ему путь назад. Да, подло с ее стороны так поступать, и, возможно, это и была причина их расставания. Сейчас, по прошествии года и утихших эмоций она могла себе в этом признаться.
Дафна же лишь фыркнула на ее слова:
- Астория слишком наивна и романтична. Она верит в любовь и обожает его, не видя истины.
Панси едва удержалась от того, чтобы скривиться. Дафна всегда любила казаться холодной, расчетливой и, на аристократический манер, «правильной» и даже сейчас пытается замаскировать истинные причины своих поступков.
А причина была проста. Неприязнь Дафны к Драко началась еще с детства, причем она была достаточно интенсивной, чтобы родители этой парочки даже не рассматривали брак между ними, несмотря на то, что старшую сестру принято выдавать замуж первой… Но после событий четвертого курса, когда Драко насовал палок в колеса «антипоттеровской» клике, она стала его откровенно ненавидеть, и даже то, что после первого соревнования Турнира он полностью перестал защищать Генриетту, отношения не исправило. Ирония была в том, что Драко даже не знал, что перешел ей дорогу – свою нелюбовь к Поттер, что затмевала «звезду» Дафны самим своим существованием, Гринграсс тщательно скрывала и подзуживание поттероненавистников проводила достаточно аккуратно. Ну, не настолько аккуратно, чтобы прям никто не знал, но когда мальчишкам было дело до подковерных женских интриг… Они такие глупые.
И теперь Гринграсс, похоже, считает такой же глупой и ее. Как будто она поверит в этот «благородный» фасад и поведется на пару красивых слов…
- Сама подумай, как это будет выгодно тебе, - сказала Гринграсс.
- А?
- Ведь разорвав контракт с нами, Малфои будут опозорены, а потому ни одна другая семья не захочет с ними связываться. Так что у тебя будет реальный шанс вернуть его себе.
Эта мысль закрутилась в ее голове.
Панси понимала, что это невозможно, но сердце все равно еще любило его и никак не могло забыть. Одна лишь надежда вернуть его, быть снова вместе, исполнить свою детскую мечту…
- Что тебе от меня нужно? – решилась она.
- План у меня прост…