Марк Кузьмин – В тени дракона: Господин Теней (страница 46)
- Я хотел показать всем, какой Эванс на самом деле жалкий. Какое он ничтожество и все ошибаются, считая его кем-то достойным. Я должен был это сделать, но… не сумел… А под конец, когда я уже почти потерял над собой контроль и едва не сорвался, он просто сдался и ушел… Это так бесит…
- Бон-Бон… - Лаванда обняла его, а затем отвела к еще целым стульям, и они присели. – Что у тебя за конфликт с ним? Да, Эванс - придурок, ну так и плюнь на него. Всем плевать, но ты почему-то постоянно лезешь сам. За что ты его так ненавидишь?
Рон ответил не сразу.
Ему было тяжело решиться сказать это.
Он никогда и ни с кем не обсуждал это и не знал, с чего начать. Никто бы не понял его, никому никогда не было дело до его мыслей и чувств. А сейчас… кто-то спрашивает…
- Понимаешь… - начал он. – С детства я… всегда был всем обделен… У меня практически не было своих вещей, все доставалось от братьев. Одежда – та, из которой они выросли, учебники – те, которыми они пользовались, игрушки – те, которыми они уже наигрались… Даже палочка была не моей, а Чарли. Если бы я ее не сломал однажды, мне бы свою никто не купил. Даже внимание родителей мне доставалось по остаточному признаку. И я бы, может, принял такой уклад, если бы Джинни в обход меня не досталось все…
Рон любил сестру и старался заботиться, но также где-то внутри он ненавидел и ее. Да, он понимал, что глупо винить ту, кто не виновата в этом. Это родители обделяли его всем, а ее баловали и исполняли любой каприз. Его старшим братьям было плевать на это, но Рон не мог смириться и всегда завидовал ей.
Пусть он и стыдился этих мыслей, но, когда проклятый дневник похитил Джинни, он на секунду порадовался, что может, теперь его будут любить полностью. Однако тут же выкинул эту мысль, понимая, в каком горе будет мама, и потому не думая был готов спасать сестру. Она ведь его семья.
- Единственное, что у меня было – это Генни… Она была моим другом, а потому я был рад хотя бы такому и старался не отставать от нее, - продолжал Рон. – Тренировался, как она, учился столько же и… старался всегда быть рядом. Мне не нужна была слава или что-то такое, я просто хотел выделиться и получить что-то свое, проявить себя и влипая с ней в неприятности, я не унывал, ведь это были и мои приключения… Хоть мне всегда и было стыдно, что я ни разу до конца не был…
Да, Генни всегда шла вперед, а он лишь шел следом и пытался догнать ее. А она все отдалялась и отдалялась. Когда она сталкивалась с главными опасностями, он был позади. Он едва не погиб, чтобы дать Генни пройти, но не смог быть с ней и помочь в борьбе с Квиррелом. Он злился, что обвал не дал ему добраться до двери и помочь ей в битве с василиском. И ему было стыдно, что он подвернул ногу и не смог помочь ей отбиться от толпы дементоров. Про последнее испытание на Турнире он вообще молчал. Лишь на пятом курсе он был рядом до конца… да и то…
- Ну и потом появился Эванс. Это был жалкий и слабый тип. Он был смешон своей наивностью и глупостью, но мне было плевать на него. Я даже порой заступался за него, когда Малфой и его дружки доставали. Не из заботы, а просто факультетной солидарности. Гриффиндорцы же должны стоять друг за другом. Сириус всегда так говорил…
Он вздохнул и снова прервался ненадолго.
- Но во мне все равно росло напряжение и злость, - говорил он. – Я злился на себя, на свое положение, на родителей, на сестру и на Генни. Я злился на всех, ведь ничего толком за учебу не добился. Я все также уступал Генни, в учебе Гермиона была лучше меня, а никакого иного таланта, кроме шахмат, я в себе не открыл. Я… был просто никем, и это меня бесило… - он поднял голову к потолку. – А затем случился этот чертов Турнир… Я хотел попасть на него, так как видел в этом, возможно, единственный шанс для себя выделиться… И, когда Генни выбрали участником, я просто взорвался… Мне показалось, будто у меня отняли последний шанс хоть чего-то добиться в жизни, и я сорвался на Генни…
Он до сих пор не мог поверить, что думал о ней так. Он наговорил ей кучу гадостей, о чем потом сожалел. Он же знал, что она не такая и никогда бы не подбросила свое имя в кубок. Он знал это, но обида застелила ему глаза…
- А вот Эванс вовремя подсуетился и встал на сторону Генни. Я же постепенно успокаивался и… осознавал, что натворил… Гермиона и Генни ушли, а я остался совсем один… Эванс привольно раскинулся на моем месте. Он пусть был слабее, пусть уступал обеим во всем, но в отличие от меня его это просто не волновало. Будто ему нормально было болтаться позади полубесполезным придатком. И… и их это тоже устраивало… Я видел это… и это бесило меня неимоверно…
Он до сих пор помнил, как Генни и Герми обсуждали Эванса. Они сидели в библиотеке подальше от всех, а он просто проходил мимо, и… о нем они такого никогда не говорили… И это злило еще больше…
- И вот после первого тура, когда Генни неожиданно простила всех нас, мы устроили вечеринку. Я не знаю, с чего она так передумала, но был чертовски рад и поклялся себе больше никогда не допускать подобного. Никогда ее больше не предам и, несмотря ни на что, не оставлю. Я ведь ее друг… - Рональд вздохнул. – И в середине праздника в гостиную пришел Эванс. Они с Генни поссорились…
Рон тогда хотел побить его, ведь ничего возразить ему он просто не мог.
Затем Эванса выкинули из гостиной под общий смех, а Генни ушла к себе, и она явно плакала там.
- А потом его выкинули… - произнес Уизли. – И тогда мне стало страшно… Я ведь тоже не раз и не два ссорился с Генни… Да, Эванс ничтожество, он не заслуживал другого обращения, но… Но сколько бы я ни повторял себе это, страх не утихал… Сколько бы раз ни разбивал его противную морду в кровавую юшку… Сколько бы…
Он старался сдержать эмоции, не дать им вырваться и подавить, но… просто ничего не мог поделать. Один вид этого ублюдка заставляет его вспоминать все плохое.
Эванс – это символ слабости Рона. Это прямое свидетельство, что судьбы нет. Если ты рожден неудачником, это не значит, что ты им должен оставаться. Рон родился неудачником и лишь тешил себя тем, что вокруг есть куда более убогие типы, а он не так уж и плох, но…
- Все хорошо, Бон-Бон, - сказала Лаванда и, обняв его за голову, прижала к своей груди. – Не переживай по этому поводу. Ты для меня самый лучший, самый сильный и самый важный. Забудь об этом придурке. Его мнение тебе должно быть не нужно. Главное, что думаю о тебе я, а я тебя люблю.
Услышав это… Рон уже не мог сдержать чувств…
Впервые в жизни он нашел того кто, любит его и только его. Он никогда не получал столько заботы, столько внимания и просто купался в этом чувстве.
- Прости… - он обнял ее и прижался крепче. – Прости…
- Все будет хорошо, любимый, - гладила она его по голове. – Все хорошо…
***
Генриетта отошла от двери и двинулась по коридору.
Мысли же ее сейчас крутились вокруг друга, чей разговор она подслушала. Она не хотела так поступать, но уж слишком волновалась за него, а потому все же решила послушать, о чем они говорят.
Она и правда никогда не задумывалась об этом. Она никогда даже и не пыталась о таком задуматься. Ей и в голову не приходило, что Рон может страдать от чего-то и его поведение не минус, который она как друг должна простить, а реальная проблема, которую нужно решать.
Генни редко, когда считалась с нуждами окружающих. Она принимала все, что для нее делают другие, как должное. У нее ведь важная миссия, а потому и помогать все должны, ведь это логично, она же сражается для общего блага. Даже дружба с Роном для нее была таким же шагом, напарник и помощник. К тому же она сама видела, что у него проблемы, но не придавала им значения. Когда нужно было проявить сострадание и поддержать его, она занималась своими тренировками, когда нужно было проявить жесткость и осадить, она махнула рукой. Вот и получилось с ним так.
Рон… придурок, это нужно признать, но Генни частично и сама виновата, что он стал таким.
Увы, время и возможности упущены, и даже если Генни лично займется Роном, то уже ничего не исправит. Да и некогда ей, нужно готовиться к предстоящей битве.
Печально это признавать, но факт есть факт. Генни вообще не понимает чужих чувств и не пытается их понять. Какие-то там сторонние эмоции, и она просто не видит в них смысла.
Вопрос без ответа.
Решив подумать над этим позже, она ускорилась. Пока там была неразбериха после дуэли, она сама «отпросилась в туалет» и задерживаться не стоит. Снейп только и ждет возможности, чтобы снять с Гриффиндора побольше балов, и давать ему такие возможности не стоит.