Марк Кузьмин – Осколки величия (страница 63)
Жаль, у него не выйдет уйти.
Пораженное болтом колено заставляет монстра упасть, обрушившиеся на руки когти рвут плоть, а я со спины уже разогнался.
Рывок!
На полной скорости устремляюсь к цели.
Одна из ног тут же удлиняется и пытается остановить меня.
Подшаг!
Смещаюсь, уходя от движения врага, а затем на полной скорости врезаюсь в него щитом с выставленным копьем.
Выпад!
Костяное копье, окутанное Тьмой, пронзает спину твари. Острие слегка показывается из грудной клетки, выходя между ребрами, а темная энергия, быстро вливаемая в чудовище, начинает стремительно отнимать у того жизнь.
Тьмой довольно трудно быстро убить, но вот чтобы добить слишком живучую тварь, она прекрасно подходила. Пускай гомункул обладал повышенный здоровьем, у него было два сердца, и, похоже, особенность Регенерации, вливаемая в него первостихия сводила все это на нет.
Многорукий гомункул долго не продержался и пускай он был сильнее своих собратьев, но это ему не помогло в борьбе с нами.
— Выживших нет? — спросил я у девчонок, что осматривали тела.
— Никого. Всех положили, — кивнула Гвен.
— Да, мы справились, — сказала Мерли.
— А то, хе-хе-хе, никто нас не остановит, — рассмеялся Бьонд.
— Ну, это пока на новую толпу не наткнемся, — не разделил я их расслабленность.
Да, за те часы, что мы бродим после разборок с целой толпой гомункулов, нам больше враги в таких количествах не встречались. Не уверен, везение это или закономерность. Быть может мы как раз, и уничтожили большую часть гомункулов, а может нам просто повезло не встретить другую такую орду. Пока что мы сталкивались лишь с небольшими группами максимум в десять особей. В основном это были или гомункулы, или животные-химеры.
Из зверей тут по большей части были уже знакомые нам вараны, что источали ядовитый газ, но изредка встречались немного иные твари. Однако они были еще слабее, чем остальные. Видать Берит, когда создавал себе стражей, делал разные формы, но впоследствии остановился только на самых эффективных.
Зачем в местную систему добавлены еще и гомункулы, мне сказать сложно. Эти уроды больше на ошибки похожи, чем на эффективные единицы. Пока что логику этого подземелья я не понимаю, но, думаю, скоро разберемся.
— Раз все нормально, то давайте зайдем.
С этими словами я повернулся к очередной большой арочной двери, что предстала в конце коридора. Мы, походу, уже зашли гораздо дальше, чем остальные экспедиции. Следов прошлых входящих сюда уже не осталось, а потому мы начали петлять в лабиринте, ища нужный путь. Приходилось оставлять на стенах пометки кровью, чтобы хоть как-то ориентироваться. Все же неизвестно, каким будет у нас обратный путь и не придется ли идти той же дорогой.
Остальные быстро встали рядом со мной и также приготовились к бою, когда я начал открывать дверь.
За ней было на удивление тихо, что напрягало еще сильнее.
Никаких звуков механизмов, никаких стонов или еще чего-то подобного. Просто тишина.
Такое нам еще не встречалось, а потому мы были готовы к возможным неприятностям.
Двери открылись и нашему взору предстал… просто большой пустой зал…
Никаких звуков, никакой видимой опасности или хоть чего-то иного, просто просторное помещение.
Мы не спешили входить внутрь, а обождали пару минут, но когда по истечению некоторого времени ничего не изменилось, мы все же решили зайти.
Помещение представляло собой круглый зал с такой же круглой крышей с простыми светло-серыми стенами из крупного кирпича. Единственной странностью этого места была противоположная дверь, по краям которой стояли какие-то одинаковые статуи. Статуи просто стояли со сложенными на груди руками и безмолвно смотрели на все вокруг каменными лицами. Шесть статуй у двери и все.
— Ого, посмотрите наверх, — подала голос Мерли.
Поднимаю голову и замираю, смотря на открывшуюся мне красоту.
Потолок этого гигантского зала, что размерами превосходил все видимые ранее, представлял собой какую-то сложную мозаику. Поначалу разобрать изображенное на ней было сложно, но вскоре глаза охватили всю картину целиком и увидели изображение гигантского кратера посреди пустыни. Большая яма на фоне песков по краям которой были две едва заметные точки одна белая, а вторая черная.
И больше ничего.
— Да это же кратер в пустыне Шаргли. Изображение Великого Катаклизма, что изменил мир более полутора тысяч лет назад, — усмехнулась Гвен, наполовину вылезая из тела оборотня. — Не знала, что Берит тоже изучал эти события.
— Ну, тема в любом случае интересная, — хмыкнул я. — Многие пытались её раскрыть, но безрезультатно.
— А чего это такое? — спросил Бьонд.
— М? Ты не знаешь? — удивился я.
— Нет. Откуда?
— Ну да, — инстинктивно чешу затылок. Ему ведь и правда, не откуда узнать подобное. Просто я думал, что это знают все и нет, нужны объяснять. — Ну, короче, тысячу семьсот лет назад боги разгневались на смертных и принесли им погибель. Говорят, звезду с неба притянули и та уничтожила город, что некогда располагался в центре пустыни Шаргли. Говорят, местные так грешили, что светлые и темные боги решили их вместе уничтожить и стерли ту империю вместе с половиной пустыни.
— Пф, типичная церковная пропаганда, — фыркнула Гвен. — Не понимаю, кто вообще верит в подобную чушь?
— Я тоже такую версию слышала, — покивала Мерли. — Только там не грешный город был, а чисто какие-то боги разозлились на всех нас и решили мир стереть, чтобы потом его воссоздать заново.
— Еще глупее, — покачала призрак головой. — Даже у богов нет столько сил, чтобы мир восстановить. И если вспомнить масштабы катастрофы, то мир бы от такого не разрушился. Да, ударная волна устроила землетрясения, смешение тектонических плит и извержения вулканов, в результате которого океан на южном полюсе стал огненным, но вот починить потом сломанное никто бы не смог.
— Ну, а какая еще версия есть тех событий? — спросил я. — Насколько мне известно, сами боги никогда не подтверждали и не опровергали ни одну из теорий, а лишь молчали. Да и другие свидетели тех событий, эльфы, фаэ, древняя нежить — все так же молчат, по крайней мере, на публику. Но если кому что и рассказали, те тоже предпочитают не распространяться…
— Да все просто, там была Война Богов, — заявила Собирательница трупов. — Каким был наш мир до Катаклизма сказать сложно, ведь все археологические раскопки на эту тему запрещены и историки толком не могут собрать все факты воедино. Однако одно известно точно, — Гвен посмотрела на нас. — В прошлом боги активно вмешивались в дела смертных и проявляли себя очень часто. Даже воевали самолично.
Насколько я знаю, боги никогда лично в дела не вмешивались. Даже когда шли войны с Повелителями или за выживание, напрямую ни один бог ничего не делал. Только там чудо мог совершить, благословение дать или в храме своем что-то сделать, а в остальное время ничего.
И это как бы нормально.
С темными вроде то же самое.
— Ну и тогда боги Тьмы и Света устроили между собой войну результатом которой стал огромный кратер и уничтожение половина пустыни, а также катастрофы в остальном мире. Осознав, какую угрозу они несут всему миру, боги заключили между собой договор, никогда больше напрямую не вмешиваться. Это касается как высших, так и младших божеств. Никто теперь не имеет право выбираться в мир смертных и творить что вздумается.
— Как продуманно.
— Потому ничего удивительного, что они запрещают все о Забытом Времени, ведь тогда их вина станет слишком явной.
— А что-то известно об этом Забытом Времени? — заинтересовалась Мерли.
— Лишь, что в то время смертные были куда более развитыми и у них были невероятные технологии. Вроде даже Хроники отчасти пришли оттуда.
Это тоже может быть одной из теорий как все пришло к такому.
Когда я учился в Ордене, нам преподавали только официальную позицию Церкви о тех событиях. Да и те, не слишком подробны. Пусть говорили о некоем городе, что впал в грех и строил бесконечную башню, дабы поклоняться космическому злу. Наставник Логрек на это лишь усмехался, а затем заставлял меня бежать еще десять кругов.
Да уж, с таким учителем как-то нет времени для церковной пропаганды.
Главное выжить на тренировках, а потом доползти до своей кельи.
— Надо будет об этом почитать в библиотеке, — сказал Бьонд.
— Так интересна история? — спросил я своего напарника.
— Это ведь знают все, вот и я должен. Меня такому никогда не учили.
Печально, если задуматься о судьбе Бьонда.
Он был рожден с ошибкой. Его создатель либо не увидел в нем потенциала, либо ему было плевать, а потому создание было брошено. А потом десяток лет это существо лишь копило силы и ненависть к сотворившему его. И многое из-за этого мимо себя пропустил.
Сейчас, когда он с нами, его начинает интересовать вещи вне круга его нужды и злобы, но он просто не знал, что нужно быть в теме некоторых моментов. Так что, думаю, он чувствует себя не в своей тарелке из-за такого.
— Ну, — я посмотрел на потолок, а точнее обратил внимание на две точки, черную и белую, — не знаю что же там случилось на самом деле и сколько еще теорий выдумают по этому поводу… Но вряд ли это запретили узнать исключительно из-за страха разоблачения. Быть может, есть что-то еще…
Девушки как раз обсуждали разные варианты трактовок тех событий. Точнее все это говорила Гвен, а Мерли лишь спрашивала и внимательно слушая оттопырив свои большие ушки.