Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 53)
Евробаскет-1975. Поражение в Белграде
Впервые за почти двадцать лет СССР приехал на Евробаскет не в статусе действующего чемпиона. Турнир, проходивший в Белграде, был прекрасной возможностью доказать, что произошедшее на Евробаскете в Испании было не более чем случайностью, связанной с травмами игроков, и завоевать при этом «тройную корону».
У Югославии, хозяйки турнира, были другие планы. Только что построенный «Пионир» представлял собой великолепный стадион, не имеющий аналогов на Старом континенте. Сборная Югославии осталась в том же составе, который выиграл золото в Испании и серебро в Пуэрто-Рико с Мирко Новосёлом в качестве тренера. В составе команды дебютировал молодой босниец Мирза Делибашич, изящный игрок, который вскоре станет одним из самых ярких игроков команды.
Сборная СССР под руководством Кондрашина, в свою очередь, также сделала выбор в пользу преемственности игроков, что было логично после победы в Пуэрто-Рико. Важным событием стало долгожданное возвращение Жармухамедова. Обе державы находились на пике своей мощи, и в Европе ожидался великая дуэль за долгое время.
На первом этапе двенадцать участников были разбиты на три группы. Дебютный матч СССР против Польши оставил много сомнений. После значительной части игры, когда счет на табло был разгромным, рывок (8:0), произошедший на последних минутах, позволил команде Кондрашина одержать победу со счетом 79:72.
Чехословакия и Израиль показали не самые лучшие результаты (+10 и +14 соответственно), и СССР вышел в финал без единого поражения. Финал разыгрывался на групповом этапе между шестью лучшими командами.
Первая игра этого этапа была против сборной Италии, которую тренировал Джанкарло Примо. Это была команда, в состав которой уже входило легендарное трио Марзорати – Виллальта – Менегин и которая в итоге стала бронзовым призером. Сергей Белов не смог выйти на площадку, но Сальников компенсировал его отсутствие и не очень активную игру Саши Белова (2 очка) очередным показательным броском из-за пределов площадки. Украинский форвард набрал 28 очков, обеспечив своей команде победу со счетом 69:65. Затем СССР легко справился с Болгарией (+15) и Испанией (+14), и все словно было готово к игре за золотую медаль против, конечно же, Югославии.
Зоран Славнич: «До нашего поколения команда Югославии всегда уступала СССР. Мы проиграли в 1970 году, когда были чемпионами мира, но это поражение ничего не изменило. На Евробаскете-73 мы не смогли с ними сыграть, потому что Испания ”выбила“ их из соревнований в полуфинале. Пришлось ждать финала 1975 года».
Решающий матч являл собой столкновение сильнейших команд. При полном стадионе и незабываемой атмосфере хозяева на последних минутах первой половины грозились переломить ход игры (34:21), но мощный бросок Сергея Белова предотвратил дальнейший разрыв до большого перерыва (37:44). Вторая половина прошла по той же схеме: югославские игроки вели с преимуществом около десяти очков, но так и не смогли оторваться. На последних минутах хозяева замешкались, и игра Сергея Белова (29 очков) и Сальникова (16 во второй половине) приблизила СССР к цели. Перехват Жармухамедова, завершенный мощным данком, привел к тому, что меньше чем за минуту до конца матча (84:86) советская команда приблизилась на расстояние двух очков, но Кичанович (22 очка) вновь появился на площадке с намерением переломить ход игры.
Божидар Малкович (тренер сборной Сербии): «На стадионе ”Пионир“ мы все испытывали страх. Мы знали, что в игру войдет Кичанович. Он был травмирован, смог выйти на разминку лишь спустя десять минут, играл практически на одной ноге, но он собирался выйти на поле. Я ни разу не видел, чтобы он промазал важный бросок. Никогда. Он удачно совершал все решающие броски. И в тот день, на ”Пионире“, он сделал это снова» [158].
Баскетболисты СССР были сильно возмущены спорным судейским решением, когда на последней минуте игры был удален Едешко: «На чемпионате Европы в Югославии у меня не все получалось, но Кондрашин держал меня в стартовом составе. И в финале я сыграл бы очень хорошо, если бы не судьи, благодаря которым Югославия стала чемпионом. Но все равно тот турнир был бы одним из лучших» [110, с. 36].
Сергей Белов: «Несмотря на чудовищно необъективное судейство канадского арбитра, <…> мы проигрывали –1 на последней минуте матча и имели владение мячом. Мяч из-за боковой линии вводил я, и я отправил его Ивану Едешко, будучи уверенным, что сейчас будет разыграна результативная комбинация. Едва Ваня принял мяч в руки, не начиная движения (!), канадский арбитр свистнул ему пробежку. В немедленно последовавшей атаке ”юги“ забили еще два, решив исход встречи, и в итоге победили <…> К сожалению, в дальнейшем это стало претендовать на тенденцию, и тот белградский чемпионат стал в известной степени символичным» [98, с. 302–303].
Вспоминать события минувших лет, безусловно, трудно, и это пробежка более чем сомнительна, поэтому стоит отметить, что в воспоминаниях Сергея Белова и Ивана Едешко есть некоторые ошибки. Спорная ситуация начинается при счете 86:82 на табло, а не 86:84. В целом претензии к судейству выглядят несколько преувеличенными, особенно если учесть, что Югославия вела на протяжении всей игры. Более того, такие важные игроки, как Жармухамедов и Александр Белов (7 очков в среднем за чемпионат), выступили на уровне, далеком от ожидаемого.
Югославия повторно стала чемпионом Европы, сместив СССР на непривычное для него второе место.
Олимпийские игры. Монреаль, 1976 год. Синий – новый красный
Сергей Белов: «Все были уверены, что это поражение разъярит нас и что в следующем году на Олимпиаде в Монреале мы просто порвем югославов на части. Ни у кого не вызывало сомнения и то, что судейство на олимпийском турнире будет к нам благосклонным, поскольку FIBA, допустившая этот ”праздник югославского баскетбола“ в Белграде, чувствует свою вину перед нами и постарается ее искупить. Все эти ожидания создавали дополнительную интригу к ожидавшемуся с нетерпением противостоянию – реваншу с американцами» [98, с. 303].
Что касается холодной войны, то 1970-е годы в большинстве своем были относительно спокойным периодом сосуществования двух держав. Однако к 1976 году, когда Никсон покинул свой пост, слово «разрядка» стало исчезать из американской политической сферы. Конфликт по-прежнему нарастал на основе так называемых прокси-войн, и напряженность в отношениях вскоре должна была только обостриться.
На Игры в Монреаль СССР приехал с задачей подтвердить мюнхенское достижение, а Кондрашин продолжал возрождение сборной. Сохранился костяк олимпийской команды: Сергей и Александр Беловы, Жармухамедов, Коркия и Едешко. Были привлечены российский форвард Анатолий Мышкин, недавно подписавший контракт с ЦСКА, и украинский центровой Владимир Ткаченко из киевского «Строителя» – внушительного роста 2,20 м, которому на тот момент было всего восемнадцать лет. Последний вскоре станет одним из самых известных игроков в истории советского баскетбола. В состав также вошли разыгрывающие ленинградского «Спартака» Владимир Арзамасков и Андрей Макеев, а более опытные игроки – Милосердов, Жигилий и Сальников, дополнили команду.
Мышкин: «По-моему, я был единственным игроком из советского Второго дивизиона, попавшим в сборную, что было тем более почетно, если учесть, что это были Олимпийские игры» [156].
Сергей Белов: «Специалистами высказывалось мнение, что состав советской сборной потенциально был одним из самых сильных и сбалансированных за все историю отечественного баскетбола» [98, с. 311].
Однако сибирский спортсмен также отметил свое несогласие с подготовкой, предложенной тренером: «Он проиграл ее еще задолго до начала турнира, когда, раздобыв где-то программу предсезонной подготовки команды NBA, стал буквально копировать ее для тренировок сборной. Это и стало началом нашего провала <…> Тренер прекрасно понимал принципиально важное: с ”программой“ с прошлой Олимпиады второй раз не выиграть. Для того чтобы бороться с США хотя бы на равных, нужно было что-то принципиально новое. И Петрович нашел в общем-то вполне логичное решение – побить американцев их же оружием <…> Все бы хорошо, но программа, которую взял за основу Кондрашин, была рассчитана по формуле «100 дней подготовки к 100 матчам в сезоне». Она была основана на бешеных тренировочных объемах, в основном беговых. Время на освоение этих объемов у нас было – как и всегда, к важнейшему соревнованию сезона сборная готовилась как раз 3–3,5 месяца. Но я не понимаю, почему такие высококлассные специалисты, как Кондрашин и Башкин, не учли, что эффект от этой подготовки у игроков NBA проявляется в течение всего сезона с кульминацией возможностей организма в завершающей стадии, когда начинаются игры плей-офф? <…> Но в нашем-то случае эти самые важные матчи приходились как раз на период ”ямы“! К турниру в Монреале мы подошли абсолютно опустошенными <…> атмосферу творчества, свободы и доверия, которая была перед Мюнхеном, Кондрашин на этот раз создать не смог <…> Все было заурегулировано, все делалось под присмотром, как будто из-под палки, постоянно шли тестирования и рейтингование игроков. Для меня все кончилось тем, что за месяц до отъезда на Олимпиаду я подошел к Кондрашину и заявил: ”Уберите от меня подальше своего ассистента, иначе я его просто убью“ <…> Приехав в Монреаль, мы, возможно, были готовы выступать в целом ряде видов олимпийской программы – в основном, конечно, в циклических видах спорта. Но точно не в соревнованиях по баскетболу» [98, с. 309–311].