Марк Качим – Рыбий доктор. Спаситель мхов (страница 3)

У меня мелькнула мысль, что я у него уже не первый ветврач, и что именем предыдущего тоже кого-нибудь назвали. Посмертно.

— Хотите кофе? — спросил я, чувствуя, что мне просто необходимо самому промочить горло.

— Настоящий?

— Ну да. Моя администратор — большая поклонница старины. У меня есть настоящая турка.

— А зерна?

— А с зернами хуже, зерна искусственные, — признался я. — Но по вкусу, наверное, не отличаются. Хотя я не знаток.

— Тогда не хочу, — отрезал Витольд. — И будет проще, если вы сами скажете, что, черт возьми, вас может заинтересовать.

— Для начала расскажите побольше, — предложил я, вставая. Пусть синтетический кофе и не был по вкусу некоторым снобам от мира охоты, но меня он вполне устраивал.

Я зажег антикварную газовую плитку, предусмотрительно передвинув ее подальше от датчика дыма, плеснул в турку воды. Витольд и правда не обращал никакого внимания на мои священнодействия.

— По срокам — наверное, где-то полгода… Понимаю, вы привыкли сидеть на одном месте, но у меня довольно комфортабельный корабль. По деньгам… Не ахти, но побольше, чем здесь, полагаю, в месяц. А, ну еще — арендные платежи покрываются за счет ЗАС, клинику вам закрывать не придется.

— Клиенты разбегутся, — заметил я недовольно.

— Не скажите, — покачал головой Витольд. — Знаю случаи, когда клиенты бегали за своими ветеринарами даже на другие планеты.

— Да, я такие случаи тоже знаю, — фыркнул я. — За мной вот пока не бегают.

Витольд молчал, видимо, из сочувствия.

— Халетодон, — сказал он затем. Наверное, это был его последний козырь. А может быть, даже единственный. — Возможность наблюдать его в естественных условиях. По заказу ЗАС — полное представление всей информации: как живет, чем болеет, что ест, как размножается. Вы опишете зверя, о котором есть только обрывочная информация. Самого легендарного зверя, возможно, в истории. Это ведь халетодон — прообраз дракона. Вот основное, что у нас есть: когда-то их завозили на Землю, и они здесь, возможно, даже приживались…

Допустим, тут он прав, и этому есть сотни подтверждений: практически во всех культурах изображение этого животного одинаковое. С теми же бобрами или крокодилами в древних бестиариях не сравнить.

— Значит, и зоостанция в проекте «Астра Зоо» с земными условиями ему подойдет, — закончил Витольд.

Мой исследовательский азарт был пока не настолько силен, насколько амбиции обычного ветеринара, который всего полгода назад открыл свою клинику. В кредит. Между прочим, очень немаленький и довольно грабительский.

— Вы не пробовали обратиться к ученым? — задал я логичный вопрос. — Им должно быть интереснее, чем мне. Диссертации, публикации…

— ЗАС против привлечения не практикующих ветврачей, — покачал головой Витольд. — Я их понимаю. Но в связи с тем, что на Ангре точно такая же атмосфера и сила притяжения, как на Земле, я ограничен и в приглашении ветеринаров с других планет. Адаптация, скафандры и остальное — это лишние траты.

Он говорил, а меня основательно подгрызало сомнение. Подсознательно оно проснулось раньше, и это было причиной того, что я пригласил Витольда в кабинет, а не выпроводил. Нет, меня не манили исследования и публикации, другое. Ангра, планета довольно отсталая и дикая, по уровню развития похожая на Землю почти до начала времен, могла дать мне другое — опыт лечения. С точки зрения развитой земной науки почти все из их лекарственных средств — дичь, но без этой дичи население отсталых планет вымирало, не успев развиться хотя бы до уровня нашего средневековья. Схожие экосистемы, почти идентичная биология, и многие препараты из тех, которыми я сейчас ежедневно пользовался, были привезены именно из таких вот систем… что-то синтезировали с поправкой на биологию земных и прижившихся на Земле существ, что-то оставляли в неизменном виде.

Любое такое средство, которое я мог представить в фармкорпорацию, могло принести мне деньги. От меня требовалось только доставить образец и описание… по сути и все. Если препарат шел в производство, тот, кто представил его и описал его первичное действие, получал от корпорации регулярный процент. Мелочь — полтора, два, редко три процента прибыли, но эти полтора процента в переводе на тоссы значили сотни и сотни тысяч.

Все в этой жизни решают деньги.

— Я согласен, — выпалил я раньше, чем успел передумать, и Витольд на полуслове осекся. — Но с одним условием.

И этим условием тоже были деньги, но уже совсем в другом ракурсе.

— Каким? — Витольд подозрительно сощурил льдисто-серые глаза.

— Моя помощница полетит с нами, — сказал я как можно тверже.

Я не был Шуме родным отцом… но чувствовал себя таковым. И уже не раз задумывался о том, что девчонка выросла, но так ни разу и не побывала в сознательном возрасте ни на одной другой планете и не видела ничего интереснее больных зверей, их дерьма да лекарств.

— Бюджет не рассчитан на еще одно жалование, — покачал головой Витольд.

— Жалованье я выделю сам, с вас только обеспечение проживания и провианта.

— Каюта тоже только одна, — предупредил Витольд, немного подумав. — Но там можно поставить ширму.

— Хорошо, — такие мелочи уже были не особо важны. — Когда выдвигаемся?