Марк Хэддон – Повод для беспокойства (страница 11)

– Что случилось?

Тони пожевал щеку и постучал чайной ложкой по столу.

– Ну, с этой свадьбой.

– Видишь ли, я и сам не хочу туда идти.

Взглянув на часы, Джейми понял, что Тони уйдет через двадцать минут. Надо было оставаться в кровати, подумал он.

– Но ты ведь в любом случае пойдешь, – заметил Тони.

– У меня нет выбора.

– А почему ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Потому что тебе там будет дерьмово. Как и мне. Я не могу не пойти, потому что они – моя семья. Порой приходится стиснуть зубы и терпеть всю эту чушь ради всеобщего блага. Но я не хочу, чтобы тебе приходилось выносить это из-за меня.

– Это всего лишь хренова свадьба, – а не одиночный переход через Атлантику, – сказал Тони. – Что в ней может быть такого ужасного?

– Это не «всего лишь хренова свадьба», а свадьба моей сестры, которая выходит за неподходящего человека. Второй раз в своей жизни. Только сейчас мы знаем это заранее. Что здесь праздновать?

– Мне пофиг, за кого она выходит, – заявил Тони.

– А мне – нет.

– Да какая вообще разница, за кого она выходит?

Джейми назвал Тони бесчувственной жопой. Тони назвал Джейми эгоистичной мандой. Джейми отказался продолжать разговор. Тони выскочил из дома как ошпаренный.

Джейми выкурил три сигареты подряд, поджарил себе парочку французских гренок и понял, что не в состоянии заняться ничем конструктивным. Значит, можно поехать в Питерборо и выслушать историю о свадьбе из уст родителей.

Джордж устанавливал оконные рамы. По обеим сторонам от подоконников стояло уже шесть рядов кирпичей – вполне достаточно, чтобы закрепить окна.

Дело не только в страхе полетов, размышлял он. Поездки на отдых вообще не относились к его любимым занятиям. Рассматривать амфитеатры, гулять по Пемброкширской прибрежной тропе, учиться ходить на лыжах – еще ладно. Мозаики Пьяцца-Армерина почти примирили его с десятью скучнейшими днями на Сицилии. Чего он не понимал – так это необходимости ехать за тридевять земель ради отеля с бассейном, где приходится есть плохую еду и пить дешевое вино, которые отнюдь не становятся вкуснее от вида на знаменитый фонтан или оттого, что их подает официант, не понимающий по-английски.

Вот в Средние века люди умели жить. Путешествия в святые места. Пилигримы. Кентербери и Сантьяго-де-Компостела. Двадцать миль в день, простые гостиницы и цель впереди.

Джордж не отказался бы побывать в Норвегии. Горы, лес, фьорды. Так нет же, ей хотелось обязательно на Родос или на Корсику, в разгар лета, когда белокожим англичанам остается только сидеть под навесом и истекать потом, читая «Санди таймс» за прошлую неделю.

Он вспомнил, как во время поездки в Пьяцца-Армерина получил тепловой удар, так что знакомиться с мозаиками пришлось в основном по открыткам, купленным в сувенирном магазине перед тем, как сесть в такси с бутылкой воды и упаковкой ибупрофена. Человек создан не для того, чтобы валяться на пляже и читать легкие романы. Во всяком случае, целыми днями. Он должен что-то делать. Мастерить копья, охотиться на антилоп…

Последней каплей стала Дордонь – в восемьдесят четвертом году. Расстройство желудка, комары размером с хомяков, изнуряющая жара. Просыпаешься в три часа ночи на мокрых, скомканных простынях. И вдруг – гроза. Как будто кто-то барабанит молотком по железным листам. Молнии даже сквозь подушку видно. Утром в бассейне плавало штук семьдесят дохлых лягушек. А в дальнем конце – что-то большое и косматое – кошка или собака. Кэти тыкала в нее трубкой для подводного плавания.

Надо чего-нибудь выпить. Он прошел по лужайке к дому и, снимая рабочие ботинки, увидел на кухне Джейми – тот бросил в угол сумку и поставил чайник. Джордж замер и стал наблюдать, словно заметил в саду оленя. Такое и вправду случалось.

Джейми и сам напоминал загадочное животное. Он вроде бы ничего не скрывал, однако отличался какой-то старомодной сдержанностью, словно принадлежал к другой эпохе.

Не то что Кэти: та вообще не знала, что такое сдержанность. Могла заговорить о менструации за обедом. При этом она как раз много чего скрывала. А потом выдавала сокрушительную новость, как с этой свадьбой. Через неделю она объявит, что беременна.

Ох, совсем забыл: свадьба! Джейми, очевидно, поэтому и приехал. «Если потребует двуспальную кровать, скажем ему, что гостевая комната занята, и отправим в отель, – подумал Джордж. – И мне не придется произносить слово "бойфренд"».

Оторвавшись от размышлений, он заметил, что Джейми машет ему через стекло и немного обеспокоен отсутствием ответа.

Джордж помахал сыну, снял второй ботинок и зашел в дом.

– Какими судьбами?

– Да так. Заглянул на минутку.

– Мама не говорила, что ты приедешь.

– Я не звонил.

– Ничего, еды у нас хватит.

– Не беспокойся, я ненадолго. Хочешь чаю?

– Спасибо.

Джейми опустил пакетик во вторую чашку, а Джордж достал с полки банку с печеньем.

– Так вот, по поводу свадьбы, – сказал Джейми.

– А что со свадьбой? – фальшиво удивился Джордж.

– Что ты думаешь?

– Гм… я думаю… – Джордж сел и придвинул стул к столу, выигрывая время на размышление. – Я думаю, что ты можешь прийти с кем хочешь.

Вот. Насколько он мог судить, прозвучало вполне безобидно.

– Я не о том, папа. Я имею в виду Кэти и Рэя. Как ты относишься к их женитьбе?

Нет, с этими детьми совершенно невозможно разговаривать! Протягиваешь им пальмовую ветвь, оказывается, не ту, да и время ты выбрал неподходящее.

– Честно говоря, я стараюсь относиться к этому событию с буддистским спокойствием, иначе оно грозит отнять у меня десять лет жизни.

– Но она ведь это серьезно?

– У твоей сестры всегда все серьезно. Непонятно только, надолго ли.

– А что она сказала?

– Что они женятся. В эмоциональную часть тебя посвятит мама. Я больше общался с Рэем.

Джейми поставил перед отцом чашку и поднял брови.

– Не сомневаюсь, что это было чертовски увлекательно!

Вдруг словно приоткрылась та самая маленькая дверца. Они никогда не делали ничего вместе, как отец с сыном. Типа съездить на скачки в Сильверстоун или построить сарай для садового инвентаря. Вот в чем беда.

С другой стороны, некоторые друзья Джорджа считали себя обязанными поступать именно так, но что хорошего в совместных поездках на регби и обмене сальными шуточками? Мать с дочерью – другое дело: наряды, сплетни. Возможно, отсутствие таких отцовско-сыновних отношений спасло их от худших бед. Однако в подобные моменты он видел, насколько они с Джейми похожи.

– Должен признать, что Рэй – тяжелый случай, – посетовал Джордж, макнув в чай печенье. – Мой долгий и неутешительный опыт подсказывает, что пытаться переубедить твою сестру бесполезно. Думаю, нам следует делать вид, что считаем ее взрослой. Держать себя в руках. Стараться дружить с Рэем. Если все пойдет наперекосяк не по нашей вине – ну что ж, такое случалось и раньше. А вот если Кэти поймет, что мы не одобряем ее выбор, то Рэй станет не только нашим зятем, но и врагом на ближайшие лет тридцать.

Джейми отхлебнул чай.

– Я просто…

– Что?

– Ничего. Наверное, ты прав. Пусть делает что хочет.

На пороге появилась Джин с корзиной для белья.

– Какой приятный сюрприз! Здравствуй, Джейми.

– Привет, мам.

– Вот тебе и свежий взгляд, – заметил Джордж.

Джин поставила белье на машинку.

– Ты о чем?

– Джейми рассуждал, надо ли спасать Кэти от опасного и неблагоразумного брака.

– Папа… – Джейми бросил на него обиженный взгляд.