Марк Грегсон – Среди змеев (страница 77)

Джером с криком, вскинув посох, кидается на меня. В этой неистовой атаке видны необученность и долгое отсутствие практики.

Слышны редкие возбужденные выкрики. Люди предвкушают развлечение.

Обойдутся.

Выбив посох у Джерома из рук, я колю предателя тростью в живот, и он с кашлем сгибается пополам. Добавляю наотмашь набалдашником в челюсть. Выплюнув зуб с кровью, Джером валится на палубу. Силится встать, но после двух пинков под дых и удара по голове падает окончательно.

Зрители молчат. Сторонники Джерома пораженно таращатся. Один еще призывает фаворита подняться, не осознав, что с тем уже покончено.

В ярости из-за того, что потрачено время, я плюю на Джерома.

Ему еще повезло, что остался жив.

Дядя на моем месте велел бы скинуть его за борт. Квартирмейстер не имел права бросать мне вызов. Однако я – не мой дядя. От угроз избавляться не стану. Когда вернемся в Скайленд, Джером предстанет перед Охотничьим трибуналом – за то, что инициировал дуэль.

А пока он и его сторонники могут отсидеться на гауптвахте до конца экспедиции. Развлекайтесь, гаденыши.

Щелкаю пальцем по камню коммуникатора, выходя на волну всей эскадрильи.

– Проложить курс на Пердицио, – голосом, больше похожим на утробный рык, велю я.

Рывком забираю свою куртку у Родерика и, протиснувшись сквозь притихшую толпу, возвращаюсь по трапу на борт «Гладиана».

Глава 36

Путь к Пердицио длился весь день, и наконец мы останавливаемся. Закатное солнце освещает палубы моих кораблей. Я снимаю с пальцев кольца рулевых струн и схожу с нажимной плиты. Ес нужен был перерыв, поэтому я подменил ее на последние несколько часов перелета. Стеклянный колпак скользит под палубу, и моей потной кожи касается свежий воздух.

Выдыхаю. Уже и забыл это чувство облегчения. Пожалуй, попрошу Ес чаще уступать мне место пилота. Есть в этом нечто этакое… Подышав немного прохладным вечерним воздухом, я спускаюсь в люк и иду проведать сестру. Давненько мы с ней не разговаривали. Наедине.

Нахожу ее в арсенале, где она изучает запасы нашего оружия. Разглядывает миниатюрную когтепушку, которую изобрел Родерик, а потом идет вдоль стены, завешанной гарпунами, и останавливается у самых толстых.

Я встаю позади нее, но она даже не оборачивается.

– Мне кое-что не дает уснуть по ночам, – признается Элла.

– О, и тебе тоже?

– А вдруг оружия Брона не существует? Или его мощи не хватит? Или оно просто больше не работает? Прошли сотни лет…

Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, мысленно признавая: тогда Скайленду конец. Только падем мы не сразу, ведь скайлендцы будут биться, пока не погибнут миллионы.

– Мы боремся за возможность, – говорю. – И надежду.

Элла молчит, видимо, обдумывая мои слова. Впрочем, вряд ли страхи ее отпустили. Мне они прекрасно понятны и до боли знакомы. Просто на мне лежит куда больше ответственности, вот я и вынужден задвигать их поглубже.

Проведя пальцами по гарпуну, Элла говорит:

– С моей стороны было слегка необдуманно прятаться. Но когда ты ушел и погрузился на корабль, я что-то такое почувствовала… – Некоторое время она молчит, как будто борется с некой силой внутри, которая велит держать все в себе. – От меня словно кусок оторвали. И я подумала, что… мы можем больше не увидеться.

– Элла, я…

– Ты совершенно справедливо разозлился. Я так хотела новую трость, так стремилась угодить дяде, что пошла бы на все. Но добившись желаемого, уже не могла похвалиться перед тобой, поэтому ощутила пустоту внутри. Убеждала себя, мол, это гордость, но на самом деле я… сломалась.

Я смотрю на нее в изумлении. Очень хочется обнять Эллу, но ей от этого наверняка будет тошно.

– Сделанного не вернешь, – говорю. – У тебя есть трость. Твори с ее помощью новую историю. Мама хотела бы этого.

Нахмурившись, Элла снова отворачивается к стеллажу с гарпунами. Похоже, я не сумел убедить ее и она все еще испытывает чувство вины. Что ж, само по себе это – добрый знак.

Значит, моя сестра – не дядя.

– Конрад, твоя команда тебя любит.

– Они мои друзья, но так было не всегда. Когда мы только собрались, я был слишком сильно похож на отца.

Элла хочет кивнуть, но сдерживается. Бранить отца она никогда не стеснялась, ведь дядя полжизни нашептывал ей только дурное о нем.

– Я так часто рассказывал о матери, говорил, как тебе нужно ее наследие… – Кладу руку сестре на плечо и почти сразу же убираю: Элла в таких жестах утешения не нуждается. – Дядя сумел передать тебе все то худшее, что было в отце.

Элла молчит, а я со вздохом говорю:

– У нас с отцом были сложные отношения. Порой я его просто ненавидел, однако сегодня, оглядываясь назад, сознаю: отец меня хорошо подготовил. Если бы не он, я бы уже погиб. Если бы не он, я бы никогда не сумел возвыситься. Ты говоришь, что разрываешься. Так вот, я – тоже. Всегда разрывался. Но со временем осознал, что свой путь проделал только благодаря наставлениям обоих родителей.

Элла смотрит на меня, сосредоточенно хмурясь.

Я замолкаю, потому что успел уяснить: Элла не примет навязанную кем-то мысль. Действовать нужно исподволь, настойчиво и терпеливо. Поэтому, пожелав ей доброй ночи, я ухожу, оставляю ее наедине с размышлениями.

Я лишь благодарен судьбе за то, что сестра снова со мной… и что она предпочла меня.

Она выбрала нас.

– Капитан, – вызывает Ес, – мы достигли Пердицио, но вам нужно подняться наверх.

Мы с Родериком как раз доедаем сэндвичи с жареным мясом пишона. Кивнув Арике, я благодарю ее за еду и выбегаю в коридор. Поднимаюсь по трапу, однако стоит распахнуть люк и высунуться наружу, как в лицо сразу бьет горячий воздух.

На палубе меня чуть не сшибает с ног ветром. Родерик вылезает следом. Ураган просто адский, но что-то с ним не так: небо-то чистое.

Перед нами в воздухе парит зеленый остров, где лианы и прочая растительность захватили руины города.

Прохожу на нос корабля и снимаю с пояса подзорную трубу. Родерик следует за мной. Вся эскадрилья остановилась и наблюдает за островом издалека.

Обломки древних построек напоминают обугленные кости. Родерик, пихнув меня в бок, указывает куда-то на нижнюю часть острова.

Я прищуриваюсь. Какого дьявола?

Источник бушующих ветров – огромная металлическая конструкция, расположенная под островом.

– Никогда не видел ничего подобного, – негромко признается Родерик.

Под Пердицио вихрится воронка, которая всасывает снизу черные кислотные тучи, открывая в них… окно в Нижний мир. Меня посещает тревожное предчувствие. Эту массивную древнюю махину кто-то должен был активировать. Не могла же она проработать здесь сотни лет?

– Маг, – вызываю на связь исследователя. – Когда ты отыскал Пердицио, воронка под ним вращалась?

– Нет. Когда я тут был, из острова торчала только часть устройства.

– Брайс, – говорю я. – Нужна твоя помощь.

– Есть.

Мы с Родериком тем временем всматриваемся в пейзаж под нами. Так непривычно наблюдать то, что всегда было скрыто под кислотными тучами. Мы сбиты с толку. Нижний мир – это бесплодная пустыня, покрытая бесконечными золотистыми дюнами.

– Теперь они могут подняться, – говорю я.

– Что? – спрашивает Родерик.

– Лантиане. Похоже, они проникают сюда уже какое-то время.

– Выходит, – затаив дыхание, делает вывод Родерик, – остров совсем не заброшен. Кто-то на нем есть.

– Всем кораблям – боевая готовность! – командую эскадрилье.

Родерик бросает на меня встревоженный взгляд, а потом, похлопав по плечу, бежит к турели и садится за нее, пристегивается. Я же продолжаю смотреть на воронку через подзорную трубу. Конструкция под островом и верно очень странная: все эти выступы…

– Принц! – кричит кто-то в коммуникатор. – Сзади!

Обернувшись, вижу летящий в нашу сторону десяток кораблей. Оказывается, они прятались за островком неподалеку и ждали подходящего момента. Это огромные, раздутые линейные крейсеры. И, что еще хуже, на нас несутся сотни «воробьев», перекрывая узкий коридор для отступления.

Мы были так сильно заняты островом и воронкой, что прозевали ловушку.