Марк Грегсон – Край неба (страница 9)

Вся толпа поворачивается к трем судьям на платформе у арены. Коротко посовещавшись, те вывешивают единицу под именем Глинды на белом табло под столом.

Низинники злобно шипят.

Я же невольно улыбаюсь, слыша ворчание Громилы.

Со времен моего прадеда еще никто не побеждал Атвудов. Но по вине его же милосердия Атвуды последние восемьдесят лет сохраняют свой статус.

Толпа пораженно молчит, зато дядя встает и аплодирует. Еще очко в пользу Глинды – и Атвуды падут. Мало что меня так порадует, как сцена избиения Громилы, однако сейчас, когда начинается второй раунд, мне пора дальше.

Пристегнув трость к ремню, я боком, мимо недовольных зрителей продвигаюсь к ступеням. У края балкона, у широких колонн, на которых помещается платформа эрцгерцога, стоят на страже охранники. Некоторые зрители сердитыми взглядами провожают меня вниз по лестнице, но большинство все же увлеченно следят за дуэлью. Ситуация накаляется.

Громила и Глинда скрестили трости.

Охранник, прислонившийся к дальней колонне, присматривается ко мне. Нас разделяют несколько высотников. Делаю вид, будто споткнулся, и в падении толкаю одного из них прямо на охранника. Оба валятся с ног. В суматохе вскакиваю на колонну и лезу вверх. Неважно, что упавший охранник орет. Мне бы только успеть вскарабкаться на платформу.

Наконец удается уцепиться за ее край. Охранник внизу кричит что-то в запонку-коммуникатор, а меня вдруг хватают за шиворот. Втаскивают на платформу и, не давая встать, наступают на горло.

Это тот самый здоровяк, что чуть не выбросил меня с края острова.

– Ты?! – выпучив глаза, восклицает он.

Однако, услышав дядин голос, я широко улыбаюсь.

– Конрад жив? – Дядя встает, переводя яростный взгляд с меня на охранника и обратно.

– Я… – бормочет телохранитель. – Нападение горгантавнов…

– Молчать!

Толпа ревет, когда судьи присуждают очко Громиле. Ничья.

Лицо дяди наливается краской, а низинники ликуют. Громила посмеивается и утирает кровь с лица, ждет, пока Глинда поднимется. Та морщится, хватаясь за бок.

Дядина спутница смотрит на меня:

– Кто это, Ульрик?

– Уйди, – велит он.

– Прошу про…

– Пошла вон! – Дядя указывает ей на ступени. – Все равно ты мне надоела.

Женщина в ужасе, подобрав подол платья, спешит прочь.

Наконец дядя подходит. Щелочки его прищуренных глаз похожи на лезвия бритвы.

– Смотрю, – произносит он, сжимая кулаки так, что скрипит кожа перчаток, – тебе выпал еще один шанс, но ты растратил его впустую… Снова.

Мне еще сильнее наступают на горло, и я кривлюсь. Дядя опускается рядом на корточки и смотрит на меня чуть ли не с восхищением. Я пытаюсь оторвать ногу в ботинке от горла, но не могу, сил не хватает. В глазах темнеет, однако тут дядя жестом велит телохранителю отойти.

С кашлем перекатываюсь на бок. Горло жжет.

– Я пришел повидаться, дядя, – сипло выдавливаю я.

– Чего ради? – снова щурится он.

Ухватившись за перила, встаю, оправляю куртку и заглядываю в его холодные глаза:

– Решил принять твое предложение. Я пройду Отбор.

Между нами повисает тишина. Взгляд дяди скользит к отцовской трости у моего пояса.

– Считаешь себя достойным имени Урвин?

В его голосе яд и угроза. На какое-то мгновение мне успевает показаться, что я совершил большую ошибку и дядя не поверит моим словам. Но вот на его лице появляется победная улыбка; возможно, он даже думает, будто я наслаждаюсь этим моментом, забыв, как он убил моего отца и бабку с дедом и украл мою сестру, дабы сделать ее подобной себе.

Дядя отводит меня к сиденьям, и вместе мы молча смотрим, как Глинда отступает, уклоняясь от серии выпадов Громилы, а тот потом устало опирается на трость.

Не сходя с места, Глинда жестом подзывает соперника. Он с ревом кидается в новую атаку, свирепо размахивая оружием. Однако ни один удар не достигает цели.

Прочие Атвуды в это время встревоженно кричат, дают Громиле подсказки. Он отвлекается, и Глинда в этот миг переходит в нападение.

– Берегись! – успевает выкрикнуть кто-то из Атвудов.

Трость Глинды врезается Громиле в горло. Он уже хочет ответить, но тут у него подгибаются ноги.

Громила падает без сознания.

Мгновенная победа.

Дядя вскакивает с места, аплодирует. Трибуны пораженно молчат, ведь заклятый враг Урвинов падет в Низину.

– Возвышение, – говорит, обернувшись ко мне, дядя, – у нас в крови.

Глава 05

Стража порядка не ждет наступления утра, чтобы выгнать Атвудов из дома.

Колонна стражей, подобно белой змее, маршем входит в черные врата поместья, дабы выпроводить из него огромное и мерзкое семейство.

Я подаюсь вперед, облокотившись о перила балкона. С высоты поместья Урвинов весь остров виден как на ладони, что уж говорить о ближайших имениях. Прочие высотники тоже наблюдают за процессом с балконов. Некоторые пришли к самым воротам Атвудов.

В морозном вечернем воздухе мое дыхание вырывается изо рта облачками пара. Долго же Атвуды тенью преследовали меня в переулках Низины. Мне бы смаковать этот момент, но, глядя, как рядом со мной празднует победу дядя, чувствую подступающую дурноту.

– Нашим врагам суждено пасть, – говорит он.

По меньшей мере полсотни Атвудов возмущенно покидают дом, крича о несправедливой доле. Некоторые пытаются утащить кошели с деньгами, старинные вазы и прочие ценные вещи, однако Стража отнимает у них все, кроме тростей и курток.

Все, чем до этого обладал род Атвудов, отныне принадлежит другому человеку. Глинда из Мюриэлей улыбается, стоя позади шеренги стражей, смотрит, как это семейство топает к вратам. Отныне поместье Атвудов называется Мюриэль. Оно принадлежит Глинде – вместе со всем, что есть у нее в Средине. Может быть, она продаст ту собственность. Так поступают большинство новоиспеченных высотников.

Бесславное падение Атвудов не проходит тихо. Они кричат во тьму ночи.

Такова система. Меритократия. Только сильный имеет право оставаться на Вершине, пока остальные дерутся за крохи.

– Высотники всегда впереди, потому что им предначертано вести, – говорит дядя. – Наши низинники выработали твердость духа, непоколебимость. Даже они могут защитить нас, случись великому врагу когда-либо вернуться. – Сделав паузу, дядя смотрит на горизонт, на цепочку крохотных островов вдали, светящихся огоньками. – Он где-то там.

Я молча вспоминаю, как отец временами говорил то же самое. Предупреждал об угрозах Скайленду. Острова, мол, не просто так парят в воздухе, и черные облака тоже не сами по себе появились.

Мой взгляд падает на разрушенные домишки низинников. Дядя ошибается насчет высотников. Они не сильные, свою власть поддерживают за счет того, что внизу люди слабые и голодные, а многие соседи с Вершины – ненасытные. Истинная меритократия на Холмстэде – это мираж. Дядя в своем неизбывном коварстве вовсю пользуется лазейками в нашей системе. Платит срединникам, чтобы те бросали вызов его высотным врагам, подбивает друзей-высотников на поединки с соперниками-герцогами с соседних островов. И еще он окружил себя богатыми лотчерами, для которых пик амбиций – покупать дорогие шмотки, сшитые по мерке, и наедаться от пуза. Возможно, Глинда из Мюриэлей поднимется выше. Возможно, однажды бросит вызов какой-нибудь герцогине, однако я слишком часто видел, как высотники довольствуются однажды завоеванным статусом.

– Глянь-ка, вон и твой детский соперник, – говорит дядя, указывая на Громилу, идущего последним в цепочке Атвудов. Младшая из сестренок берет его за руку, и он опускает голову. – Разве тебе не радостно, Конрад? Его растили, чтобы однажды он бросил вызов тебе.

Лысая башка Громилы поблескивает в свете луны, а когда он поднимает взгляд на поместье Урвинов, на его лице отражается гнев.

– Теперь, когда Атвуды все потеряли, – посмеивается дядя, – его отринут. Как бы я ни презирал эту отвратную семейку, но их умение безжалостно избавляться от балласта уважаю.

Громила плетется в хвосте, осыпаемый оскорблениями, однако я отказываюсь испытывать к нему жалость. Разве я могу забыть, как его кулаки месили мой голодный живот? Или как он выбросил в стоки лекарство для моей матери?

– Урвинов не должна постигнуть судьба Атвудов, – говорит дядя, затем оборачивается и смотрит на меня решительно; в его взгляде – сталь горгантавна. – Ты хочешь вернуть сестру, чтобы семья воссоединилась, Конрад. Так ведь и я желаю твоего возвращения, чтобы вновь написать твое имя на Стене Урвинов. Однако сперва ты должен показать, что наделен нашей силой, что в твоих венах течет кровь победителя и ты умеешь возвыситься даже среди цехов.

Широким шагом он направляется в кабинет, где пульсирует свет теплошара. Напоследок я еще раз бросаю взгляд на семейство Атвудов, сломленных и опозоренных, бредущих вниз по склону горы. Им суждено поселиться в каком-нибудь безымянном домишке в Низине, и это еще при условии, что таковой для них там найдется. Возможно, они вышвырнут кого-то на улицу, и не один раз. А то и целый район к рукам приберут.

– Идем, – зовет дядя.

Я вхожу в кабинет. Луна заглядывает в сводчатые окна, освещая знакомую стену из книг и украшенную тростями предков каминную полку. Дядя смотрит на меня, сидя за столом и сложив у подбородка унизанные перстнями пальцы.

– Урвины поколениями занимали Вершину, – произносит он, – но еще никого в истории рода не проводили через Цеховой отбор. – Он делает паузу. – В этом году Стража порядка и Охотники набирают большое число рекрутов.