Марк Грегсон – Край неба (страница 59)
Они в то время казались чем-то далеким. Да, Холмстэд готовился отражать нападения чудовищ и чудовища правда нападали, однако что-что, а охранять Северные пределы от небесных змеев отец умел. Его заставы всегда успевали предупредить остров вовремя.
Впрочем, мать намекнула на врага страшнее горгантавнов. Кто бы это мог быть? Я думал о повстанцах. Как-то у отца был помощник, которого арестовали за шпионаж в пользу соперника, но кто это был, я не знаю. Лазутчика казнили как предателя: бросили за борт корабля, отрезав руки, чтобы он не мог даже взмахнуть ими.
– Пока ты силен, Конрад, и пока здесь, – обернувшись, она указала на мое сердце, – ты добр, ты будешь возвышаться, несмотря ни на что. Понимаешь?
– Да, – сказал я. – Понимаю, мама.
Она слабо улыбнулась, огладив пальцем ямочку у меня на подбородке.
На долю мгновения мне успевает показаться, будто она снова рядом и так же треплет меня за подбородок. А при мысли о том, что в ее последние мгновения жизни меня не было рядом, я ощущаю холод и пустоту.
Этот мир убил мою маму.
Я бью кулаком по иллюминатору.
Некоторое время еще прокручиваю в голове события, приведшие к ее смерти. Думаю: что бы я сделал иначе? Как успел бы вернуться к ней вовремя?
Потом отхожу от иллюминатора. Заснуть не выйдет, ведь мой разум объят яростью. Поэтому, услышав урчание в желудке, иду по тихим коридорам на камбуз. К несчастью, в холодильном шкафу пусто. Я издаю стон. Неудивительно, что Громила хотел заставить Родерика заново пополнить припасы. На нижнем уровне у нас полно еды, единственная проблема в том, что… Ладно, он сейчас все равно должен спать. И я постараюсь не шуметь.
Нижняя палуба утопает в тени. Студеный воздух холодит кожу. Здесь нет иллюминаторов, только несколько красных кристаллов на стенах. Кругом прикрепленные ремнями к полу ящики; в центре – одинокое темное пятно. Гауптвахта.
Я еще даже не дошел, когда…
– Капитан, – раздается шепот.
Я закрываю глаза.
К решетке губы прислоняется темный силуэт, в слабом свете видны только зубы. Выглядит так, будто в воздухе завис ухмыляющийся рот.
– Не спится? – спрашивает Себастьян.
Отчасти мне хочется взломать клетку и отмутузить его. Утопить эту безумную улыбку в крови, стереть ее, чтобы он больше никого не попытался убить.
– Добрый вечер, Себастьян.
– С чего такой поздний визит?
– А я не к тебе.
Сворачиваю в проход между рядами припасов, иду по каньону из ящиков. Контейнер в дальнем его конце открыт, деревянная крышка прислонена к стенке.
– Слышал вчера взрывы во время охоты, – громко бросает мне вслед Себастьян. – Потрясающе. Я так понял, все прошло удачно? А то никто мне ничего не говорит.
Я беру яблочное пюре, стоящее за банкой свинины в медовом соусе.
– Доложишь обо мне мастеру Коко, капитан?
Больше всего мне хочется увидеть, как его тащат прочь с корабля и как он предстает перед цеховым трибуналом, но «Каламус» наступает нам на пятки, а расследование только задержит нас. Мы утратим преимущество. Или, что хуже, цех может отпустить Себастьяна.
– Да ладно, говори уже, – просит он. – Наш корабль-разведчик скоро спросит, где это я. Как ты поступишь со мной?
Я вздыхаю. Лучше поговорить с ним здесь, где нас разделяет штабель ящиков. Тогда Себастьян не увидит, как я краснею и закипаю от гнева, как дрожат мои кулаки.
– Пока не решил.
– А пора бы, – вздыхает он. – Мне ужасно скучно.
– Тебе еще повезло, что я не выбросил тебя за борт.
– Ну так ведь ты не убийца.
– Пока нет.
Он смеется:
– Было бы забавно, если бы я тебя таким сделал.
– Я раскусил твою игру, Себастьян. Не пытайся меня разозлить.
– Как-то грубо отвечать мне из-за стенки.
– Это ради твоего блага.
– Не сомневаюсь, но все же хотелось бы видеть тебя. – И когда я выхожу из прохода, он скалится. – А, вот и ты. Можно мне книжку почитать?
– Нет.
Он сильнее закатывает завернутые сальные рукава. Форму охотника с него сняли, оставили без коммуникатора. От одной только мысли, что Себастьян станет будить всех по ночам своим пением, берет злость.
– А можно мне в гальюн наверху? Этот уже засорился.
– Нет.
– Жаль. – Он вскакивает на шконку. – Я все никак в толк не возьму, чего ты так расстроился. Я – продукт меритократии, жажда возвышения горит в моем сердце. Как и в твоем. Просто я храбрее и готов идти на жертвы.
– Ты лжец.
– Не больше твоего. Ты обещал Брайс помочь ей стать капитаном? – Он хихикает в ответ на мое молчание. – Не скажешь, отчего мой добрый друг Элдон все еще не навестил меня?
– Уверен, он пытается решить, как к тебе относиться, – говорю. – Но я его обсуждать не стану.
Себастьян хмурится:
– Твой список друзей растет. Как странно… Помнится, ты был такой необщительный, всех ненавидел. Но когда преследуешь какую-то цель, то, думаю, очень просто делать вид, будто люди тебе нравятся.
– Ну, ты мне не нравишься. Тут и притворяться не надо.
Себастьян смеется:
– Хороший довод.
Я разворачиваюсь, собираясь уйти.
– Долго станешь держать меня здесь? – кричит он мне вслед. – По правилам дольше недели нельзя. А я уже отбыл четверо суток.
Ступаю на лестницу.
– Капитан! У меня для тебя особенные новости. Насчет Брайс.
На третьей ступеньке я замираю.
– Ага! – хихикает Себастьян. – Возвращайся. Поболтаем немножко. И, может быть, потом ты принесешь мне книгу?
– С какой стати мне тебя слушать? Доверия к тебе столько же, сколько к рэтчлону в ухе.
– Это дело имеет значение для всего Скайленда, капитан. Опасность грозит даже тем, кто не участвует в Состязании. Брайс не та, за кого себя выдает. Она враг нам обоим. Отпустишь, – обещает он, – и я расскажу все, что знаю.
– Хорошая попытка. Спокойной ночи, Себастьян.
– Подожди… капитан, ты точно должен это услышать!
Я устал, колени болят, а яблочное пюре так и молит съесть его. Голос Себастьяна летит мне в спину, но пропадает во чреве корабельных коридоров, когда я прохожу на камбуз.
Отчасти мне хочется вернуться. Узнать, что же такое известно Себастьяну. Но если я что и успел узнать о нем, так это что он матери родной солжет. Поэтому я молча наслаждаюсь вкусом кисленького яблочного пюре и видом звезд через выход из пещеры.
Однако заключенного дольше недели на губе и правда не продержишь. И, оказавшись на воле, Себастьян, наверное, попытается продырявить газопровод и потопить наш корабль. Как мне ни жаль, пока он на борту, охота – не дело первой важности. Себастьян – самая страшная угроза. Сегодня же я начну придумывать, как избавиться от него. Навсегда.