Марк Грегсон – Край неба (страница 17)

– У меня для вас сюрприз!

Мы начинаем перешептываться, гадая, что это может быть, а она выводит нас из комнаты наружу, на влажный воздух, и дальше – по каменной тропе, что прорезает зеленый подлесок. Дорожка тянется к огромному ангару с небольшим доком.

– Это ремонтная мастерская, – говорит Мадлен, когда мы проходим внутрь.

Она указывает на ряд поврежденных охотничьих кораблей. Вдоль корпусов тянутся длинные пробоины. У некоторых отсутствует корма, а у одного разворочен нос.

Рабочие, крича друг на друга, при помощи веревок и систем лебедок поднимают огромные металлические пластины, которые затем приваривают к каркасам.

Есть тут один корабль, настоящий металлический левиафан, вдвое больше прочих. Мадлен ведет нас по трапу – наверх, к его палубе.

– Мы сегодня полетаем? – спрашивает Саманта. – Это и есть сюрприз?

Мадлен качает головой:

– Эти суда еще не готовы. Однако то, что я приготовила, понравится вам не меньше.

Мы с любовью оглядываем корабль. По периметру тянутся мощные перила, с ограждения свисает эластичная сетка, готовая принять летуна, снесенного за борт, но самое впечатляющее – это огромные пушки «Омега», гарпунные турели и прочий арсенал, который я прежде не мог и представить. И все же, несмотря на внушительное вооружение, палуба корабля прорезана боевыми шрамами, а левый борт и вовсе отсутствует.

Родерик с Себастьяном смотрят на следы разрушения так, словно пытаются вообразить, какие же твари могли их оставить.

– Корабль принадлежит моему другу, – говорит Мадлен. – Он любезно разрешил допустить вас на борт, чтоб вы могли поупражняться с новым охотничьим снаряжением.

– Охотничьим снаряжением? – возбужденно повторяет за ней Гарольд. – То есть нам его сегодня выдадут?

Наставница слегка улыбается и указывает на стоящий у нее за спиной черный рундук.

Вскоре мы уже цепляем на глаза ветрозащитные очки и смотрим на поврежденные суда вдалеке через подзорные трубы. Однако по-настоящему нас восхищают магнитные ботинки. Их каблуки притягивают ноги к металлической палубе.

Левый ботинок у меня слегка болтается. Он обхватывает стопу плотнее обычного, но все равно сидит достаточно свободно из-за того, что нет мизинца.

– При помощи этого, – говорит Мадлен, кидая нам кожаные ремни, которые мы тут же вешаем на пояса, – управляются ваши магнитные ботинки. Покрутите реле в середине. Оно настроит силу притяжения. Включите и побегайте по палубе.

Спустя секунды все уже со смехом и металлическим лязгом носятся вокруг. Ноги просто горят. Они словно килограмм на пятьдесят потяжелели.

Родерик выкручивает реле и, стиснув зубы, пытается оторвать ногу от палубы. Себастьян фыркает, тыча в него пальцем.

– Магнитные боты – не спасение от всех бед, – предупреждает Мадлен. – Даже в них вас может оторвать от палубы. Так что без глупостей. Если горгантавн как следует протаранит корабль, вас ничто не удержит. Вот для чего предусмотрены сети.

Гарольд пробует бегать, выкрутив реле до упора, но из-за того, что забыл затянуть ремешки, теряет ботинки. И падает на палубу.

Все ржут, пока к нему широким шагом не подходит Мадлен. В ее глазах пылает пламя.

– Ты труп, Гарольд, – говорит она, заставив всех умолкнуть. – Только что умер. Тебя оторвало от палубы ветром или скоростью самого корабля.

– Мне жаль, – бормочет Гарольд.

– И мне, пошлю твоей матушке соболезнования.

Покраснев, Гарольд бежит обратно к ботинкам и затягивает ремешки на них так туго, что даже кривится от боли.

Мадлен обращается к остальным:

– Ну, а вы какого дьявола встали? Бегом, драйщики! Магниты на максимум.

И вот я бегаю вместе со всеми, стиснув зубы. Ноги гудят, как если бы я нес кого-то на плечах.

– Привыкайте, – покрикивает на нас Мадлен. – Ибо с завтрашнего дня Палка будет гонять вас по металлической тропе каждое утро.

Себастьян стонет.

Мы бегаем пятнадцать минут, а к тому времени, как заканчиваем, Гарольд падает на спину. Саманта у перил утешает раскрасневшуюся Эрин.

– И последнее, – говорит, подзывая нас, Мадлен. – Запонки-коммуникаторы.

Утираю пот со лба и, хотя ноги – как теплое желе, ковыляю к наставнице. Мадлен вставляет небольшой прозрачный камушек в паз на манжете моего рукава, потом – в рукав Родерику и всем остальным. От щелчка пальцем камень начинает светиться. Мы пробуем пересылать друг другу сообщения, разойдясь по противоположным концам корабля.

– На Состязании, – инструктирует по устройству Мадлен, и ее голос звучит ясно, как если бы она стояла рядом, – это поможет координировать действия в команде. Говорите с каждым из членов экипажа в отдельности или рассылайте сообщения всему кораблю. Можно принимать послания издалека, из-за пределов зоны Состязания, от нескольких избранных человек. А вот отправить сигнал на дальние дистанции не получится.

– Не получится? – переспрашивает через коммуникатор Саманта. – Как так?

– Состязание готовит еще и к тому, что вы окажетесь без связи. Ваша команда будет отрезана от остального мира.

– А если произойдет экстренная ситуация? – спрашивает Гарольд.

– О Гарольд, – смеется Мадлен, – в Состязании все ситуации экстренные. Впрочем, если надо сообщить нечто поистине важное, свяжитесь с кораблем-разведчиком. Он будет наблюдать за вашей охотой, не вмешиваясь. Увеличит радиус действия вашего коммуникатора. Временно.

Некоторые встревоженно переглядываются. Мало того, что мы будем охотиться на опаснейших небесных тварей, так еще и в отрыве от мира.

Под конец мы остаемся без сил, однако Мадлен не торопится распустить нас по койкам и ведет в обсерваторию. Наш цех владеет несколькими мощнейшими в мире телескопами. И вскоре мы уже наблюдаем стаю горгантавнов за многие километры от острова. Немного странно видеть, как эти длинные змееобразные существа мирно извиваются в воздухе. Может быть, потому, что нет такой вещи, как мирный горгантавн? Они и на сытый желудок готовы уничтожать. Видели даже, как они наедаются до тошноты, но и потом продолжают набивать брюхо.

– Ими движет неутолимый голод, – говорит Мадлен, указывая на особенно крупного самца, что свивает в облаках свои кольца. – И они не перестают расти.

– Становятся крупнее шестого класса? – спрашивает Гарольд.

– Южные горгантавны? Да, такие среди них встречались. Хотите совет – на случай, если вдруг повстречаете столь невероятно редкое создание?

Мы смотрим на нее во все глаза, и она произносит:

– Бегите.

За учебой и тренировками время летит незаметно. С прибытия на Венатор прошло несколько недель, и я еще больше нарастил мускулы. Я по-прежнему быстрее всех убегаю от Палки, но первым готов признать, что Брайс из Дэймонов наступает мне на пятки. Она упорная, этого не отнять. Громила тоже набрал форму. Ловкости в нем, конечно, как в мешке картошки, зато у него есть цель. И все же он – тупое крачье дерьмо. Ручаюсь, на занятиях в классе ему приходится туго.

Наконец после очередного дня учебы Мадлен опускается на свой стул в передней части класса и произносит:

– Сегодня отдохните, потому что завтра вам предстоит полет на корабле класса «Хищник», и мне бы не хотелось сгореть от жуткого взрыва, когда кто-нибудь из вас заснет на струнах. Свободны.

Закрываю блокнот и вместе с остальными выхожу в серый коридор. Все шушукаются, возбужденные предстоящим полетом на прекрасном судне.

Меня догоняет Родерик:

– Может, по десерту?

– Давай в другой раз.

– Ой, да ладно, ты с нами никогда десерт не ешь. Готов спорить, в столовке будут девчонки.

– Мне надо еще почитать руководство по полетам.

Звуки шагов эхом разносятся в гулком коридоре со сводчатым потолком и закрытыми окнами. Остальные торопятся дальше, спешат на запах сладких пирогов.

Я уже хочу свернуть направо, в противоположную трапезной сторону, однако Родерик хватает меня за плечо. Пусть он и пониже ростом, но пальцами, наверное, способен гранит крошить.

– Такая одержимость возвышением и не даст тебе возвыситься, – говорит он.

– Все хотят возвыситься, Родерик.

– Да, но не все сидят в темной комнате в окружении рэтчлонов. – Помолчав немного, он добавляет: – И чтобы ты знал: мне плевать на возвышение.

Я оборачиваюсь и ошеломленно смотрю на него.

– Можешь не верить, Конрад, но я шел по стопам отца, так здесь и оказался.

– Он охотник?

– Да, мастер-канонир. К тому же отменный. У себя на судне он срединник, но ему плевать на это. Как и мне. – Родерик смеряет меня взглядом. – Выглядишь так, будто у тебя ужасное несварение, либо же ты ни единому моему слову не веришь.

– Не верю.