Марк Грайдер – Эспер 23 века (страница 4)

— Мам, — обратилась внезапно Екатерина к Марии. — А почему братик со мной не разговаривает? Он что, обиделся? — внезапно она стала шмыгать носом, а в уголках глаз скапливалась влага. — Я что-то сделала братику?

— Нет, — уже успокаивающим тоном произнесла женщина. — Просто он после больницы, ему до сих пор не здоровится. Я же говорила тебе.

— Он что, теперь стал дурачком? — неожиданно поинтересовалась девчонка.

Я скривился. Значит, она нападает ни с того, ни с сего на людей с криками и воплями, а дурачок здесь я. Ну, замечательно.

— Не говори так, — снова начала хмуриться Мария. — Просто ему сейчас тяжело. Скоро он снова станет самим собой.

— Значит, он со мной поиграет, как только станет снова самим собой? — обрадовалась Екатерина.

— Да, — мило улыбнувшись, кивнула в ответ мать. — Конечно.

— Ура! Братик будет со мной играть!

Да, вот только у меня об этом почему-то забыли спросить. Я, конечно, понимаю, что толком не имею право голоса, но всё же — я и сам в праве решать, что мне делать. А играть с детьми, я как-то особо не планировал.

Не думайте, не то, чтобы мне не нравились дети, просто я совсем не знал, как с ними взаимодействовать. Конечно, они милые, да и вырастают быстро. Но я предпочитал общаться с людьми, которые уже выросли из возраста, когда разговаривают с игрушками и наливают невидимый чай в маленькую чашку. Но самое печальное, это когда взрослые, во время таких игр, им ещё и потакают.

А потом проблемы с психикой, полное отсутствие принятия реальности и прочие проблемы. А если этот человек ещё и эспер, то всё… считай, пропавшая душа.

Вообще, эсперы — забавный народ. Люди со сверхъестественными способностями, энергию которых питает камень внутри тела, всегда странные. Ну, как. У каждого человека есть свои тараканы в голове, так вот у эсперов их был целый рой. Так ещё казалось, что самки этих самых тараканов каждый день плодятся, рождая всё больше новых.

Если взглянуть на статистику, то каждый второй из них имеет какую-нибудь свою характерную “фишку”. Например, Павел — наш бывший врач мафиозной группировки. Этот ненормальный только и мечтает создать какого-нибудь Франкенштейна, втихаря экспериментируя над телами людей.

Органы — его страсть. А с появлением такого направления, как робототехника, это превратилось в произведения искусства. Его личного искусства. Создание идеального киборга стало для него мечтой всей жизни. Он даже мне помог при создании личного робота, несмотря на то, что я и сам мог бы легко справиться с задачей.

Но его знания по анатомии помогли мне завершить помощника, который сейчас, даже неизвестно, где именно находился. И, кстати, интересно: кто глава новой мафии? Есть ли она вообще после моей смерти. Нужно было как-то это выяснить.

Ну а, пока…

— Братик, я проведу тебя в твою комнату! — снова набросилась на меня Екатерина, только в этот раз ухватилась за руку и потащила к широкой лестнице, что располагалась по центру зала первого этажа. — Тебе, наверное, пока сложно одному.

Вообще-то, нет. Но кого это сейчас волнует, я прав?

— Только аккуратнее, Екатерина! — предостерегла её мать. — Рома ещё…

— Да, да! — выкрикнула небрежно девчонка так, словно пыталась отвязаться от Марии. — Я знаю! Мы будем осторожны.

Жаль, что я в этом не был уверен. Во всяком случае, с ней я точно не ощущал себя в безопасности, скорее наоборот. Было очень нехорошее предчувствие, которое терзало меня на протяжении всего нашего пути до моей комнаты.

Когда одна из высоких белоснежных дверей открылась перед моим носом, а Екатерина, остановившись, широко улыбнулась и пригласила меня рукой внутрь, я перешагнул порог и первое, что почувствовал это ту самую приторно сладкую вонь. Но если это зловонье ещё можно было как-то проветрить, то розово белые тона комнаты, уже вряд ли можно было как-то исправить.

Что. За. Фигня?

Это точно моя комната? Больше похоже на какой-то кукольный домик для “Барби”, а не спальню. А ещё я едва заметно, но всё же уловил носом кошачий запах. Не то, чтобы мне не нравились коты. Скорее я был не против, что они существуют где-то вдали от меня. В другой Вселенной, например.

Если уж и говорить про животных, то я больше предпочитал собак. Хотя, наверное, многое зависит не столько от вида животного, сколько от его характера, ума и…

— О! — воскликнула Екатерина, пока мой глаз подёргивался от “модного” оформления, видимо, сделанного специально для меня моей сестрой. — Акакий!

Ак… кто?

Я удивлённо посмотрел на девчонку, которая радостно наклонилась вниз. Опустив за ней взгляд, я увидел огромный пушистый комок, который проходил мимо нас, но был замечен цепким взором Екатерины. Судя по тому, как он пытался удрать от неё, это уже был не первый случай, когда ему не удалось тихо прошмыгнуть мимо девочки.

Когда она взяла его на руки (хотя с учётом того, что ростом он был почти с неё, то я был не уверен, кто кого поднимает), его недовольная морда посмотрела прямо на меня. Ощущение, что его не только Екатерина замучила, но и сама жизнь. Таких унылых и обиженных на весь мир морд я ещё никогда не видел.

— Смотри, братишка! Смотри! Акакий так рад тебя видеть! — восклицала девочка, на что кот лишь, кажется, больше скривился.

Ну, с учётом того, что у него такое имя, то я не удивлён, почему у него такой скомканный вид, словно он работал шахтёром без выходных и перерывов.

На её слова я лишь молча кивнул и прошёл в комнату, чтобы внимательнее осмотреть местный интерьер. Даже не потому, что думал, как мне тут всё переделать, а чтобы понять, как жил тот самый Рома, в тело которого я вселился.

Всё было таким огромным, что даже непривычно. Это тело настолько маленькое, что даже кровать мне была по пояс. Непривычно, да и странно. Мой разум оставался при мне. Никаких воспоминаний от пацана не было. Не было и того, что тело содрогалось от воспоминаний или чего-то подобного, как это часто описывалось в книгах.

Меня словно просто поместили в маленький пустой сосуд, которым как-то ещё нужно было научиться управлять. Точнее, сделать так, чтобы никто не понял, что со мной что-то не так.

Конечно, можно было спокойно списать на травму после того, как я перенёс кому, но всё же какие-то повадки должны были остаться. Поэтому и стал внимательно осматривать вещи, которые находились в комнате.

Только вот, ничего, кроме дорогой одежды, я не нашёл. Единственное — это закрытый ящик стола, на котором был сенсорный дисплей для ввода пароля. Когда я стал его внимательно разглядывать, Екатерина удивлённо отпустила Акакия, который быстро устремился вдоль коридора, пока его свободу снова не ограничили, и подошла ко мне.

— Ты даже пароль не помнишь? — поинтересовалась она у меня. — Ты говорил, что держишь там что-то секретное. Поэтому мне всё время было интересно, что там. Ты сказал, что расскажешь когда-нибудь. Но потом, — она тяжело вздохнула, а глаза наполнились грустью. — Та авария… Но, — она тут же широко улыбнулась. — Ты вернулся, я так рада!

Авария? Так, значит, сын Марии и Сергея попал в аварию? К сожалению, в больнице мне так и не удалось узнать, что со мной, точнее с ним, случилось. Поэтому вся надежда оставалась лишь на воспоминания близких.

Авария…

Отчего-то в голове всплыли воспоминания о том, как в детстве я потерял лучшего друга. На моих глазах его сбила машина. В тот день, помню, я чувствовал себя не просто разбито, скорее мне казалось, что я во всём виноват. Я должен был пойти за ним. Но в тот день я остался жив, а мёртвое покалеченное тело никогда не забуду. Рука, что свисала с капота. Кровь, что медленно стекала на асфальт.

От этих картинок мне становилось не по себе. В мафии я насмотрелся на всякое, да и терял многих. Но почему-то именно этот фрагмент из памяти заставлял сердце сжиматься и испытывать боль не только моральную, но и физическую. Где-то в груди.

— Ай! — внезапно воскликнула Екатерина, схватившись за сердце. Я удивлённо посмотрел на сестру, взгляд которой снова становился стеклянным. — Как больно…

Я округлил глаза, глядя за происходящим. А девочка, не понимая, что происходит, начала тереть рукавом своего платья глаза, отчего те стали набухать и краснеть.

— Ничего страшного братик, — заверила она меня. — Просто почему-то стало так грустно, что даже сердце защемило.

Чего? С чего бы ей стало грустно? Она только что, широко улыбалась мне. С чего такая резкая смена настроения? Может ли быть, что…

Я внимательно посмотрел на Екатерину и наклонил голову вбок. Это поведение было явно ненормальным, а значит, что-то явно повлияло на девочку. Может, сила камня?

Так. Надо подумать. Что только что произошло? Я зашёл в комнату, встретил потрёпанного жизнью кота. И? Нет, не то. Воспоминание из детства о смерти друга?

Может… психокинез?

Его активация заключается в воздействии на что-то за счёт силы мысли. Посыла не было, а значит, это не то.

Может… биокинез?

Воздействие на организм. Похоже. Но я не почувствовал никакого отклика внутри тела. Нет, нет. Не то.

Может… контроль памяти? Если это так, то первая стадия должна быть передача слепка памяти. Камень внутри меня, если верить врачам, был бесцветным, а значит, это больше всего подходило под способность.

Ладно, стоило проверить.

Прикрыв глаза, я откопал в воспоминаниях свой первый поход в магазин игрушек. Первое, что попалось на глаза: огромный бежевый медведь в жилетке и шляпой на боку. Я помню, как долго просил его у родителей, но те сказали, что если я чего-то желаю, то сам должен достигать своих целей. Это было первое нравоучение от них, поэтому воспоминания для меня было довольно ярким, как и сам образ плюшевой игрушки.