Марк Гаскойн – Кровь эльфов (страница 6)

4

Серрина разбудил проводник, когда экспресс остановился в Кобленце. Вся рука пульсировала от боли, а во рту было такое ощущение, словно там жил длиннохвостый попугай, однако сердце билось нормально, и единственное, что напоминало о приступе, это затекшие мышцы рук и ног. Когда Серрин искал в кармане билет, он нащупал металлический цилиндр, который неожиданно зазвенел; пришлось поспешно закашляться. Проводник долго изучал билет с таким видом, словно это было нечто отвратительное, а потом двинулся дальше, только тогда эльф вытащил из кармана металлический предмет. Это была ампула, какими пользуются для инъекций. Пустая.

«Транквилизатор, — подумал Серрин. — Странно, что я не помню, как поднял ампулу, зато теперь ясно, почему у меня все так затекло. Эти бритвы, наверное, тоже были с наркотиком, значит, меня хотели взять живым».

И хотя эта мысль должна была бы его успокоить, Серрина она испугала больше, чем то, что кто-то мог желать его смерти.

Он печально разглядывал приближающееся сияние Рурско-Рейнского мегакомплекса и пытался понять, кто же устроил на него охоту. В голове проносились сцены из бесконечных фильмов класса «Z», где рассказывалось об убийцах в поездах, однако его волшебный охранник помалкивал. Серрин попытался представить себе, чего ждут враги и станут ли его преследовать. Он вздрогнул, вспомнив человека со шрамом из ДФК, и сообразил, что приказ о нападении был отдан, когда он все еще находился в Нью-Йорке; оттуда наемники отправились за ним в Хайдельберг. Проследить за беглецом было совсем непросто, добраться до Франкфурта они смогли без проблем, а вот дальше, до этого университетского городка…

«Значит, среди них есть волшебник, — подумал Серрин. — Тот, кто в состоянии следить за мной астрально. Волшебник, который хочет взять меня живым». Эльф почувствовал себя так, словно его с головы до ног окатила струя холодной воды.

Он сошел с поезда в Бонне, взял такси и поехал в аэропорт. Дрожащими руками принялся заталкивать монеты в автомат международных переговоров, проклиная испорченную щель для кредитных карточек. Номер, по которому он звонил, находился в самом сердце Лондона.

— Да? — На экране возникло лицо заспанной блондинки, недоуменно всматривающейся в изображение Серрина.

То, что она увидела, ей совсем не понравилось.

— Джирейнт дома?

— Эй, кто бы вы там ни были, сейчас пять часов утра и…

— Это очень срочно. Скажите ему, что с ним хочет поговорить Серрин.

— Его здесь нет, — язвительно сообщила блондинка. — Отправился по делу в Гонконг. Вернется через два дня. Ему что-нибудь передать?

— Я перезвоню, — коротко ответил эльф и повесил трубку.

Лондон был совсем близко, а друг, который являлся членом палаты лордов, мог бы ему пригодиться. Однако в данный момент Серрин остался один, посреди ночи, в незнакомом аэропорту, в тысячах миль и через океан от дома. Его руки дрожали даже сильнее, чем обычно. К счастью, как ему показалось, никто не обращал на него внимания. Оглядевшись по сторонам, он увидел обычную предутреннюю суету, как и в любом аэропорту мира: вскоре начнется посадка на первые рейсы в Брюссель или Страсбург. Хмурые обманутые любовники с красными глазами; невыспавшиеся, сердитые люди, чьи рейсы задержаны из-за какого-то бездарного инженера или диспетчера; пьяницы и наркоманы на скамейках — местная служба безопасности еще не успела вышвырнуть их вон. Серрин смутно вспомнил цитату из английского поэта: «Разве жизнь не ужасная вещь, благодарение Господу?»

«Но Бог, если Он существует, не мог бы сотворить аэропорты, — мрачно подумал эльф. — Вот черт, мне бы следовало просто сесть на следующий самолет, отправляющийся в Азанию или в любое другое место. А что, если именно таких действий от меня и ждут? И есть ли у меня выбор?»

Серрин подошел к стойке Британской авиакомпании, заготовив стандартную фразу насчет «первого самолета домой». У него это стало уже неплохо получаться. И вдруг непроизвольно улыбнулся. Сиэтл! Дом — в некотором роде.

По сигналу зевающей за стойкой девушки он поставил свою сумку на ленту транспортера.

— Мистер Шамандар, — неожиданно сказала она, заглянув в его документы, — для вас есть письмо. Его доставили несколько часов назад. Я чуть не забыла.

Серрин взял конверт, попытался быстро вскрыть его дрожащими руками и чуть не разорвал вложенный внутрь листок бумаги.

«Мистер Шамандар, — говорилось в записке. — Вам будет полезно выяснить личность инициатора Вашей вчерашней встречи. В особенности если Вы обратите внимание на тех, кто оказался в аналогичном положении».

Письмо было написано на спиритэле, эльфийском языке, и Серрин почувствовал, как внутри у него все оборвалось.

— Кто передал? — хрипло спросил он.

— К сожалению, я не знаю, — ответила девушка, с трудом сдерживая очередной зевок. — Меня в это время здесь не было. Вам следует спросить у Фриды, но она появится только завтра вечером, а ваш самолет взлетит через пятнадцать минут.

Серрин ощущал себя пешкой в какой-то грандиозной игре, когда, прихрамывая, шагал к выходу на посадку, пытаясь непослушными руками достать из кармана паспорт. Собственно, в этом не было ничего необычного. Его не раз по-королевски обманывали, но ситуация, в которой он оказался сейчас, просто немыслима.

«Проклятье, я старею, вот в чем тут дело». Эльф провел ладонью по коротким седеющим волосам. Наверное, в Сиэтле придется позаботиться о надежной охране.

Глядя на великолепный кровавый закат и черные тучи, которые ветер нес с Атлантики, Кристен поудобнее вытянула ноги и закуталась в шаль становилось холодно. Она была вполне довольна жизнью: доллары в кармане, дагга и выпивка в сумочке. А стоило ей подумать о танцах вечером у Индры, как на лице появилась счастливая улыбка. Конечно, такое везение долго продолжаться не может, да никогда и не продолжалось; однако удача приходит полосами — может быть, сумка туриста знаменует начало очередной такой полосы.

Она медленно шла по Главной улице, ярко освещенной фонарями, мимо пластиковых и хромовых ловушек для туристов и дальше, в густозаселенные улочки между Главной и Высокой. Первые крупные капли дождя упали на тротуар, обещая обычный вечерний ливень. Целый день Столовая гора была окутана призрачным плащом облаков, так что сегодня с ее вершины не открывался вид на пятьдесят километров вокруг — как обещали рекламные проспекты. Сердито фыркнув на дождь, Кристен нырнула в один из больших универмагов, где ее встретило сияние неоновых вывесок, триди, видео и спешащие по своим делам люди.

К своему отвращению, она натолкнулась на компанию гогочущих молодых парней, выходивших из бара. На них была дешевая безвкусная одежда, которой они явно гордились, да и вели парни себя словно раздувшиеся от важности павлины. Никто не смог бы предсказать, что они выкинут в следующий момент. Их вожак, поглаживая лацканы пиджака, с презрением уставился на Кристен, а его дружки, прежде чем девушка успела что-нибудь предпринять, окружили ее плотным кольцом.

— Терпеть не могу, когда кафры пачкают мою одежду, — прорычал вожак.

Кристен поморщилась, услышав оскорбление, которое раньше белые бросали в лицо черным и которое теперь было направлено против людей смешанных рас, причем чаще всего — какая ирония истории! — это оскорбление слышалось из уст чернокожих.

— Извините. Я не хотела. Я не заметила вас. Позвольте я вам помогу.

Она протянула руку, чтобы вытереть пиджак, но он больно схватил ее за запястье и злобно посмотрел в глаза. Кристен с ужасом поняла, что этот разряженный петух уже успел сильно набраться, и вдруг услышала металлический щелчок у себя за спиной. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять: нож.

— Да нет у меня ничего, — жалобно проговорила Кристен и вдруг вспомнила про деньги. Перспектива потерять добычу так быстро после того, как она попала к ней в руки, пугала еще сильнее, чем физическая опасность. — Есть немного дагги. Я вам отдам, а вы меня отпустите.

— Даггу обещает, парни! — расхохотался вожак.

Его приятели презрительно зашумели, а главарь еще сильнее сжал запястье Кристен, которой пришлось прикусить губу, чтобы не закричать от боли.

— А может, мы еще чего-нибудь хотим, — ухмыльнулся он, подтащил ее к себе поближе и широко раскрыл рот, в котором не хватало нескольких зубов.

Свободной рукой он попытался схватить ее за грудь, но как раз в этот момент другая рука, гораздо больше его собственной, вцепилась ему в плечо. Возле него вырос чернокожий тролль с лицом, на котором была написана вселенская усталость.

— Ребята, нам тут не нужны неприятности, — густым басом пророкотал тролль. — И так на прошлой неделе заявилась полиция, зачем она нам опять? Бегите, детки, поиграйте где-нибудь в другом месте.

Парень повернулся, внимательно посмотрел на «глушилку» в другой руке тролля, медленно отпустил Кристен и, сделав непристойный жест, повел за собой свою банду, грубо расталкивая всех, кто оказывался у него на пути.

— Спасибо, дружище, — с трудом проговорила Кристен, которую трясло гораздо больше, чем следовало. Она попадала в подобные ситуации по нескольку раз в неделю. Может быть, ей продали слишком сильную даггу — а может быть, как раз наоборот. — Эй, Музерела, это ты, что ли?

— Точно, клянусь твоей черной задницей, — ответил тролль, который не очень-то привык вести вежливые разговоры.