Марк Фрост – Список Семи (страница 21)

— Так оно и было, сэр. В точности так, — вздохнул Ларри. — Да только однажды ночью Барри пришлось туговато. Он большой ухажер, наш Барри, да. Трагический недостаток. Вот я и говорю, что в ту ночь он ухлестывал за дочкой мясника и осаждал эту куколку, ну прямо как крепость какую. Только чем больше эта красоточка сопротивлялась, тем ловчее выступал Барри. Настоящий солдат на поле битвы: все орудия в ход пустил. Но действовал вполне достойно, сэр, да. И уже все препоны миновал и добрался было до ее «святая святых», ну да, прямо там, в лавке, а тут ее папаша преподобный является. Только его и ждали, в четыре-то утра. И не успел Барри подштанники натянуть, как тот рубанул его тесаком по лицу и располосовал щеку до самой кости.

— Ларри, кое-какие подробности можно было бы опустить, — вмешался Спаркс.

— Вы правы, сэр. Извините, сэр, — с готовностью произнес Ларри, заглядывая в глаза Дойл а, чтобы убедиться, не обидел ли он его грубым словом.

— По вас с братом давно плачет одно заведение, мне так кажется, — язвительно проговорил Дойл. — Я имею в виду тюрьму.

— Само собой, сэр. И можете не сомневаться, мы с Барри там бы и гнили по сей день — и вполне заслуженно, — не пожалей нас мистер Спаркс, благослови его Господь.

— Это скучная история, Ларри, и не будем принуждать нашего милейшего доктора выслушивать ее, — произнес Спаркс тоном, не терпящим возражений. — Скажите лучше, не заметили ли вы кого-нибудь по дороге сюда?

— С ответственностью заявляю, сэр, что место вашего пребывания после побега остается нераскрытым.

— Хорошая новость. Ну, друг мой, а что вы нам привезли из еды?

— Извиняюсь за свою глупость, джентльмены, я тут болтаю языком, а у вас кишки, верно, подвело от голода.

Оказалось, что Ларри привез в седельном мешке такую уйму провизии, что, начни он с нее, а не с описания злоключений Барри, Дойл, возможно, не стал бы судить о заблудших братьях столь строго. Здесь были сэндвичи, жареная ветчина со специями и отличный ростбиф, а также острый «чеддер», индюшатина в майонезе, кусочки баранины в белом соусе. Кроме того, имелись пакетики с орешками и сладостями и, конечно, бутылки с водой и пивом. И что поразительно, Ларри захватил смену белья.

Они устроили настоящий пир у обочины, отпустив лошадь пастись на поле. Ларри рассказывал о шагах, предпринятых ими за последние сутки. Он остановился в одной из привокзальных гостиниц Кембриджа и, как ему было велено, ждал известий от Барри. По получении сообщения из Лондона, в котором брат поведал о том, как ловко ему удалось сбить преследователей с толку, закружив их по городу, Ларри быстренько оседлал лошадку и пустился на поиски Спаркса и Дойла.

Слушая Ларри, Дойл был вынужден признать, что не может найти ни малейшей зацепки, которая подсказала бы ему, что же в действительности связывает Спаркса с близнецами, работавшими на него, и, по всей видимости, давно. Спрашивать об этом Спаркса было неловко, однако сам факт, что он находится в одной компании с закоренелым преступником (даже если предположить, что Ларри исправился), пробуждал в Дойле ветхозаветное неприятие, которое не могли победить ни сэндвичи, ни пиво.

Основательно подкрепившись и переодевшись, Спаркс и Дойл снова зашагали по древней римской дороге, пропустив Ларри вперед. Сидя верхом на лошади, он оглядывал окрестности. Развевающийся плащ Ларри напоминал Дойлу о встрече в таверне.

— Кто за мной гонится, Джек? Кто был тот человек в черном, которого я видел прошлой ночью? — спросил Дойл.

Тень пробежала по лицу Спаркса.

— Я не совсем уверен, — неохотно проговорил он.

— Но вы догадываетесь о чем-то? — упорствовал Дойл.

— Возможно, это человек, которого я ищу очень давно. И вчера впервые за многие годы я видел его так близко. Именно из-за него я присутствовал на сеансе.

— Значит ли это, что этот человек имеет определенное отношение к тому дьявольскому содружеству, о котором вы рассказывали?

— Думаю, что он их предводитель.

— И вы с ним знакомы! Не так ли? — догадался Дойл.

Спаркс бросил на него пронзительный взгляд. К изумлению Дойла, в глазах Спаркса промелькнул испуг. «Ну и ну!» — с удивлением подумал Дойл.

— Возможно, — холодно ответил Спаркс, нахмурив брови. Нечаянно выказанный им испуг неожиданно приблизил этого странного человека к Дойлу, сделав чуть более земным и понятным.

— Джек, а вам ни разу не приходило в голову, что у меня почти нет оснований верить вам? — осмелев, спросил Дойл.

— Приходило, — коротко бросил Спаркс.

— Должен признаться, я обычно полагаюсь на интуицию, а все эти ваши сказки, которые вы мне рассказываете… Почему бы не поискать другое, более достоверное объяснение тому, что происходит со мной?

Спаркс пожал плечами, потом произнес:

— А что, в конечном счете, есть наша жизнь? Сказки, придуманные нами для того, чтобы земное существование не казалось бесцельным.

— Мы вынуждены верить, что жизнь имеет какой-то смысл.

— А я полагаю, что жизнь имеет смысл ровно настолько, насколько мы способны его привнести.

«Потрясающий человек этот Спаркс, — подумал Дойл. — Он изменчив, как погода в сентябре». Неожиданно Дойла посетила странная мысль.

— Полностью с вами согласен, — проговорил он. — Вот я, например, не знаю о вас практически ничего, Джек, однако могу составить некоторое представление о вас — придумать историю, если угодно, которая, возможно, в чем-то совпадает с тем, что есть на самом деле.

— Ну и какая это была бы история? — с интересом проговорил Спаркс.

— Начнем с того, что вам около тридцати пяти, а родились вы в одном из поместий Йоркшира. Вы — единственный ребенок в семье и еще мальчиком перенесли какое-то очень тяжелое заболевание. С детских лет вы любили читать. В юношеские годы вместе с родителями вы путешествовали по Европе, подолгу задерживаясь в Германии. По окончании школы вы поступили в один из колледжей в Кембридже. Точнее, вы учились сразу в нескольких колледжах и среди разных дисциплин осваивали и медицину. Вы умеете играть на одном из струнных инструментов, скорее всего на скрипке, и делаете это с не меньшей виртуозностью, чем…

— Браво, Дойл! — воскликнул Спаркс.

— В какой-то момент вы всерьез намеревались стать актером и, возможно, некоторое время подвизались на сцене. Вы также рассматривали перспективы военной карьеры и, вполне вероятно, участвовали в Афганской кампании, отправившись в Индию в тысяча восемьсот семьдесят восьмом году. На Востоке вы познакомились с местными религиями, в том числе с буддизмом и конфуцианством. Мне кажется, что вы побывали и в Соединенных Штатах.

— Дойл, вы меня потрясаете!

— Этого я и добивался. Хотите знать, как я пришел к таким выводам?

— Думаю, акцент выдает во мне йоркширца. По моим манерам вы сделали верное заключение о моем происхождении и о том, что финансовые возможности позволяют мне жить с достаточным комфортом, не утруждая себя зарабатыванием денег.

— Правильно. А ваше богатое воображение наводит меня на мысль, что в детстве вы тяжело болели — может быть, вас коснулась эпидемия холеры в начале шестидесятых годов. И тогда-то вы пристрастились к чтению, сохранив эту привычку на всю жизнь.

— Это верно. И мы действительно много путешествовали, особенно по Германии. Но как вы догадались об этом? Не представляю, — озадаченно произнес Спаркс.

— Просто я знаю, что Германия всегда была предпочтительнее, чем другие страны, для состоятельных семей вроде вашей и для поколения ваших родителей. Они считали, что классическое образование можно получить только в Германии. Подозреваю, что последние браки в королевской семье, заключенные с немецкими аристократами, — следствие такого образа мысли. Этот процесс захватил и нашу сельскую аристократию.

— Очень логично, — согласился Спаркс. — Одна неточность: у меня есть старший брат.

— Честно говоря, я удивлен, — разочарованно протянул Дойл. — Самоуверенность вроде вашей свойственна обычно тем, кто был единственным ребенком в семье.

— Мой брат значительно старше меня, — пояснил Спаркс. — И он никогда не путешествовал с нами, оставаясь в школе далеко от дома. Я едва знал его.

— Вот видите. Это все и объясняет, — обрадовался Дойл.

— Я действительно учился в Кембридже, в колледжах Святой Магдалины и Кезском, где изучал медицину и естественные науки. Об этом можно было догадаться по тому, как я ориентировался в Кембридже и с какой легкостью добыл сведения о брате леди Николсон.

— Не спорю, — сказал Дойл.

— Кроме того, я какое-то время посещал колледж Церкви Христовой в Оксфорде.

— Изучали теологию?

— Да. И надо признаться, я участвовал в постановках любительского театра.

— Я догадался об этом, когда увидел, как вы пользуетесь гримом и легко перевоплощаетесь. То, что вы избрали индийское сари, навело меня на мысль, что вы хорошо знаете Восток.

— Но, увы, я не служил в армии, хотя путешествовал по Юго-Восточной Азии и потратил уйму времени, занимаясь сравнительным изучением различных религий.

— А Соединенные Штаты? — с надеждой спросил Дойл.

— Ну что же, вы верно заметили, что иногда в моей речи проскальзывают американизмы.

Дойл удовлетворенно кивнул.

— Восемь месяцев я колесил по Восточному побережью в составе шекспировской труппы Сазонова, — сообщил Спаркс, словно кающийся грешник.

— Так я и знал!