Марк Фиттер – Выживатель (страница 39)

— Вы че, его совсем не чистили? У вас наклёпка под курком сбита, прокладки нет, курок почти слизался. — Сапёр фыркнул. — Он ж сдохнет уже через пару магазинов!

— Мы его складским взяли! — Возмутился сталкер.

— Ложь, пиздеж и провокация. — Отмахнулся парень. — Я за такое максимум две ргдшки дам.

— Да ты охренел! Так не пойдёт. — Рагнар сложил руки на груди. — Три, как минимум.

— Три дам, если к нему ещё запасные магазины достанешь или дульник какой адекватный, по типу ПМСа... — Хмыкнул Даниил.

— Ну, ты и барыга. Три запасных магазина, пустых. — Сталкер поморщился.

— Ну, вот теперь можно и о трёх гранатах поговорить. Эфка и две ргдшки. — Кивнул Сапёр, возвращая крышку ствольной коробки на место и откладывая автомат за ящик, попутно выдавая Рагнару три гранаты, тот лишь кивнул, сразу пряча те в подсумки.

— Уже торгуетесь? — Поинтересовался подошедший Михаил.

— Никак нет! — Отозвался сталкер. — Изучаю ассортимент, облизываюсь на то, что в гарнизон уйдёт.

— Облизывайся, Рагнар, облизывайся. — Усмехнулся НачГар. — Ну что, Сапёр, что можешь предложить?

— У каджита есть товар, если у вас есть монеты. — Хмыкнул Сапёр указывая рукой на разложенные на плащ-палатке гранаты, мины и одежду.

Мужчина довольно ухмыльнулся, потерев руки и рассматривая мины. Даниил, видя этот взгляд прапорщика, лишь мысленно простонал, уже предвкушая весьма долгую и бесполезную торговлю, ведь они всё равно сойдутся на том, что нужно группе Сапёра и гарнизону Нового Новокузнецка.

Глава 25. Послабление.

За торгами, Сапёр и НачГар встретили вечер и начало ночи. К тому времени даже Пилюлькину стало скучно противостояние двух жадных любителей пободаться за каждую кроху. Врач нашёл себе работу по профилю, поскольку за время торгов в гараж ещё несколько раз заглядывали разные жители городка. Кто-то просто поглазеть на шум и матерные вскрики Боброва, от наглости челнока, а кто-то и по делу. Так, например, молодой человек, лет двадцати пяти на вид, в обычной гражданской одежде, поинтересовался, есть ли у них в продаже что по медицинской теме. Слово за слово и Пилюлькин уже вовсю выспрашивал у Алексея, начальника городской медицинской службы, как у них обстоят дела с медициной. Выяснив, что дела обстоят крайне плачевно и рабочих опытных рук крайне не хватает, старик предупредил Сапёра, что сваливает и вместе с Алексеем направился в подобие местного лазарета, под который выделили первый этаж небольшого домика. В пяти комнатах пытались уместить и операционную, и изолятор, и сестренскую, совмещённую с кладовой, и комнату санузла и дезинфекции, ну, и одну палату для пострадавших, которые не могут переносить болезнь или ранение «на ногах».

Пилюлькину потребовалось менее десяти минут, чтобы влиться в местный медицинский коллектив и заработать репутацию ветерана медицинской службы, коим он и являлся. Уже вечером он принялся за оказание помощи, и именно, хирургического вмешательства. Один из бойцов лежал в палате с пулевым ранением и медленно увядал, поскольку ранение было «слепым», и оперировать такой случай никто не решался. Кроме Пилюлькина, у которого был обширный опыт работы с огнестрельными ранениями разной сложности.

Освободились они примерно в одно время и оба с успехами. Если Пилюлькина чуть ли не умоляли остаться, то вот Бобров был не шибко доволен Сапёром. Впрочем, Даниил прекрасно понимал, что местами перегнул. Так, например, в закрома поселения уходило девяносто ПМД, ибо парень решил оставить себя около двух кг тротилла, чисто на всякий случай, так же к ним ушло семь ручных гранат и машина. Причём машина с обменом. Сапёр решил сменить Форд на УАЗ Пикап, который по приказу Михаила Борисовича прикатили к гаражу и Даня смог осмотреть его. Вполне рабочий и на ходу, покрашенный в тёмно-зеленый цвет, он стоил обмена на форд и семьдесят ПМД, причём за мины шла отдельная грызня, ибо Бобров хотел прикарманить весь ящик, но Сапёр методом оценки состояния машины и чисто своих технических познаний в сапёрном деле, сбил цену до семидесяти. В ходе торговли НачГар также сделал Даниилу предложение, от которого сложно отказаться.

Ему предложили побыть инструктором по минно-взрывному делу для сталкерья и гарнизона, с полной компенсацией затраченных на обучение средств, предоставлением проживания, а именно того двухкомнатного номера и постановкой на довольствие в столовой. Причём, предложение было поставлено так, что другие члены группы Сапёра тоже оказывались бы пристроены и при деле, с оплатой труда. Причём как инструктор, Сапёр получал бы талоны на дополнительные порции питания и вещи первой необходимости. Впрочем, Даниил сразу просёк, что талоны на самом деле были нужны для другого. По обмолвкам Боброва выходило, что в городе есть некий черный рынок, который крышуют сталкеры и кто-то из тыловиков гарнизона и вот на рынке уже талоны котируются как нормальная валюта.

— Ну, что скажешь? — Поинтересовался НачГар, наблюдая как Сапёр перекладывает вещи из форда в кузов пикапа.

— А что я могу сказать? Я, конечно, был старшим стрелком в армии и замещал командира отделения, но как инструктор я могу и жестить. — Хмыкнул парень. — Я ведь не гражданский учитель, да и нет у меня педагогического образования. Максимум что я смогу, это преподать им то, чему учили меня и так, как учили меня, но опять же, это было в боевых условиях.

— А сейчас разве не боевые? — Усмехнулся Михаил Борисович.

— Боевые, но бои сейчас другие, более локальные, а там... Там пока ты разминируешь поле, по тебе могла прилететь очередь с АГС. — Поморщился Даниил. — Но так и быть, попробую... Завтра с утра приводи первую группу, человек десять, не больше, ну и площадку надо подготовить, чтобы ставить было где.

— Всё будет. — Согласился НачГар и, наконец, свалив, приказал одному из молодых парней в ратнике, что находился рядом, по завершению перегрузки, откатить форд на стоянку.

В итоге закончил Сапёр уже в темноте, подсвечивая себе фонариком и фарами Форда. Как истинный мародёр, он перелил топливо из Форда в Пикап, а остатки слил в прикупленную в комплекте с пикапом канистру, оставив в форде лишь на донце. Естественно, что на полноценный запуск движка этого не хватило и гарнизонщики, матеря Сапёра, выталкивали её на стоянку. Он, конечно, мог бы оставить чутка, чтобы им хватило доехать, но ведь они ему не помогали при разгрузке машины. Можно сказать, что это была его месть за впустую потраченное личное время.

Закрыв гараж на навесной замок и спрятав ключи в нагрудный карман, парень, наконец, направился в номер, чтобы отдохнуть. Однако там его ждал сюрприз. Алёна и Макс свалили на ночной кинопоказ и последующую дискотеку для молодёжи, а Пилюлькин как ни странно, переодевшись в свою гражданскую одежду, ушёл в гости к коллеге по призванию. Всё это ему сообщила сонная Лена.

Девушка уже успела задремать на расстеленном диване, в одной футболке. Проснувшись, она уселась, прикрываясь одеялом и сонно глядя в сторону шумящего Даниила, который к тому же, включил свет.

— А ты чего припёрся? — Сонно спросила она, недовольно жмурясь от света и потирая веки.

— Могу уйти. — Он лишь пожал плечами и провернул ключ в замке, запирая входную дверь. Перехватив сто четвертый под магазин, парень направился к пуфику, где уселся, откладывая свой АКМ в сторону и начиная разборку автомата.

Лена, явно негодуя, злобно посмотрела на Сапёра и поднялась, начав собираться на ночную прогулку.

— Ты куда? — Спросил Даниил, не отвлекаясь от разборки.

— На дискотеку. — Огрызнулась девушка и, открыв дверь одним из запасных комплектов ключей, вышла в коридор, хлопнув дверью.

Сапёру от чего-то стало печально, но привычка чистить оружие пересилила всё. Сейчас, в полусонном, уставшем состоянии, он был способен лишь на механические действия. Поэтому, протерев основные узлы ветошью, парень собрал автомат обратно и отложив к АКМу, решил сходить, наконец, в душ.

Теплая вода смывала грязь, попутно приятно расслабляя уставшее тело, которое последние дни было напряжено до предела. Казалось, что вместе с грязью с него смывалась и излишняя злоба, которая все это время копилась под маской хладнокровия.

Как бы Даня ни пытался сокрыть ненависть ко всему проходящему, внутри полыхало пламя отвращения и злости. Он ненавидел Князя, ненавидел Кабана, Фитиля, тех, кто тогда приехал на пикапе на Хутор, даже ненавидел Боброва. Мысли рисовали картину, как он их убивает, вскрывая глотки, но мысли так и останутся мыслями, не переходя в действия, поскольку Сапёр умеет контролировать свой гнев. Давно научился. Иначе он бы ещё в училище поубивал всех, кто его бесит. Психологи ему говорили, что такая агрессия и желание устранить раздражитель, является последствием психологической травмы, но Даниил их не слушал. Он лишь научился подавлять агрессию, но она так никуда и не пропала.

Кое-как выбравшись из-под душа, парень вытерся и, лишь повязав полотенце, как набедренную повязку, направился на диван. Стоило его телу завалиться на мягкий матрас, как организм приказал: «Спать», и Сапёр окунулся в мир своих снов, которые на этот раз были как в тумане. Он даже не запомнил, что ему снилось, но был стойкое понимание, что это была какая-то жевачка для мозга.