Марк Фиттер – Рикугун хохэй тюи (страница 32)

Указанная начальником четвертая пристань нашлась в самом дальнем конце гавани; к ней вел отдельный подъездной путь от вторых ворот портовой территории. Здесь уже почти не было суетливых мастеровых, зато повсюду мелькали военные мундиры. По обе стороны от длинных деревянных мостков ошвартовались дозорные катера и миноноски. На иных палубах вовсю кипела авральная работа, другие же мирно покачивались на волнах в ожидании, когда очередь дойдет и до них, и пара десятков матросов с ведрами свежей краски примутся обновлять их обшивку.

Яхта и впрямь разительно выделялась своей ослепительной белизной на фоне унылого шарового цвета военных судов. К моей удаче, она отнюдь не пустовала. Впрочем, о присутствии господ можно было догадаться еще с берега — по щегольскому моторному автомобилю, дерзко въехавшему прямо на деревянный настил и замершему у небольшого Г-образного выступа пристани. Именно к этому молу и была ошвартована нужная мне яхта.

Вопреки моим ожиданиям, судно оказалось весьма внушительным — добрых пятнадцати саженей в длину, с развитыми палубными надстройками, двумя изящными мачтами и массивной пароходной трубой. На кормовых шлюпбалках покоился спасательный вельбот, а над ним гордо трепетал на ветру германский стяг. На баке красовалось небольшое медное орудие, впрочем, изрядно устаревшее и годное разве что для холостых салютных выстрелов.

Матросы, хлопотавшие на палубе, не тотчас обратили на меня внимание, однако, едва я ступил на сходни, навстречу мне пружинистым шагом выдвинулся рослый мужчина. Он был облачен в белую сорочку с засученными рукавами и строгие черные брюки, а на затылок его была лихо сдвинута форменная фуражка с кокардой.

— Уважаемый, вы, часом, ничего не перепутали? — с издевательской усмешкой осведомился он. — Флот Российской Империи, помнится, остался в Порт-Артуре!

В его речи явственно слышался тевтонский акцент, а высокомерные манеры ничуть не уступали в наглости тем британским морякам, коим мы с Жаном не столь давно задали изрядную трепку. Впрочем, на сей раз я почел за благо проглотить дерзкий выпад.

— Я имею честь искать лицо, распоряжающееся сей превосходной яхтой. Насколько мне известно, она находится в ведении графа Антона фон Рекса, — невозмутимо ответствовал я, не сбавляя шага и уверенно ступая на тиковую палубу.

Германец заметно стушевался. Как-никак, ростом я выдался поболее его, да и в плечах был куда саженей. Со стороны, должно быть, казалось, что мне не составит ни малейшего труда одной левой перекинуть этого щеголя за борт.

Теперь нас разделяло расстояние вытянутой руки, и мой визави имел отличную возможность во всех подробностях разглядеть как боевые ордена на моем мундире, так и страшный багровый след ожога, обезобразивший лицо. Благо, я вовремя озаботился вставить стеклянный протез, иначе бы до смерти напугал бедолагу зияющей чернотой пустой глазницы.

— Я коммерческий поверенный товарищества «Илиас и Ко», Вильгельм Рупе. Что же до господина графа, то он изволит находиться в дипломатической миссии, где ему по статусу и надлежит быть. А вы, позвольте узнать, с кем имею честь? — уже с куда меньшей спесью осведомился немец.

— Семен Гриневич, приглашенный военный специалист по противодействию боевым шагоходам, — я вперил в него столь тяжелый взгляд, что герр Рупе невольно поежился. — Смею полагать, касательно найма сего судна я могу вести дела непосредственно с вами? Меня интересует фрахт на послезавтра, начиная с половины седьмого пополудни и до глубокой ночи. Разумеется, с подачей изысканного ужина и должным обхождением.

От моей прямоты и неслыханной безапелляционности у поверенного, казалось, нервно дернулась щека. Однако упоминание о статусе специалиста мгновенно пробудило в нем коммерческую жилку, запустив в голове незримые счеты. Вне всяких сомнений, не сверкай у меня на груди правительственная награда, или отрекомендуйся я простым армейским вахмистром, мне бы тотчас указали на сходни, посоветовав не утруждать господ глупыми расспросами. Но в данном случае… в данном случае в воздухе явственно запахло солидным барышом.

— На послезавтрашний вечер у нас, по счастливому стечению обстоятельств, как раз назначен выход в море для… э-э… ходовых испытаний паровых машин, — задумчиво протянул Рупе. — Полагаю, я смогу устроить для вас уединенный столик в салоне первого класса. За сотню иен. Само собою разумеется, в эту сумму включена абсолютная скромность команды и подача кушаний из любой указанной вами ресторации — с оплатою по отдельному счету. Смею надеяться, для вас сия сумма не составит затруднений?

— Вполне приемлимо, — я коротко кивнул, решив не вступать в торг, хотя прекрасно понимал, что ушлый маклер обдирает меня как липку. — Я накину сверху еще сотню, ежели вы озаботитесь приличным струнным квартетом и изящными видами за бортом. Не желаю, знаете ли, чтобы яхта коптила небо вдоль фабричных труб и портовых пакгаузов.

— Господин Гриневич, счесть за честь иметь дело со столь щедрым клиентом! — он расплылся в подобострастной улыбке и протянул руку.

Я стянул перчатку и ответил на рукопожатие. А хватка-то у него оказалась железной. Так с виду и не скажешь, что передо мной обычная канцелярская крыса. Держу пари, сей господин в свое время изрядно потянул лямку на флоте, а то и сам кидал уголек в топку, стоя на вахтах.

Что до финансов, то они меня нимало не тяготили. Во-первых, средств у меня имелось в избытке, даже принимая в расчет то обстоятельство, что господин Ямадо клятвенно обещал посодействовать с приобретением собственного имения. Во-вторых, я всегда мог прибегнуть к услугам моих французских приятелей. Вот уж кто точно не страдал от безденежья и всегда был готов обменять свежие разведданные на хрустящие ассигнации и звонкую монету.

Просить же кредитов у своего начальства я решительно не желал. Хотя, признаться, был совершенно уверен: в Управлении мою протекцию на пару сотен иен удовлетворили бы в два счета, стоило лишь намекнуть, что средства пойдут на вербовку ценнейшего осведомителя, способного пролить свет на тайные перемещения в Токийском арсенале.

Пройдоха Рупе, разумеется, истребовал половину суммы в качестве задатка. Более того, он любезнейшим образом вызвался подвезти меня до банкирской конторы, но, проведав, что меня дожидается собственный шоффер, и вовсе расцвел. Моторные экипажи нынче — великая редкость, и позволить себе подобную роскошь могли лишь лица исключительного достатка.

Как бы там ни было, его пролетка покатила следом за моим автомобилем прямо к банку. Там я благополучно истребовал со своего текущего счета сотню иен наличными и вручил их Вильгельму. Тот рассыпался в заверениях, что все будет исполнено в лучшем виде, и тотчас отбыл. Вероятнее всего — торговаться с музыкантами, коим он от силы посулит иен двадцать, положив остальные восемьдесят в свой бездонный карман.

Впрочем, я его не судил. Деньги многим закрывают рот и притупляют рассудок. Но верно и обратное: еще большие суммы способны развязать язык и заставить мозг работать с небывалой прытью. Посему на подкупе я никогда не крохоборствовал, не торговался за копейки и не занижал ставок.

А что до той филькиной грамоты, кою мы с ним скрепили подписями… Грош ей была цена. Как бы горячо сей германец ни клялся сохранить инкогнито своего нанимателя в строжайшей тайне, верить ему я не собирался ни на йоту.

С другой стороны, моя легенда прикрытия выглядит поистине безупречной. Я решил искать подходов к госпоже Танаки не по собственной прихоти, а вняв совету господина Намбу — человека, коего я почитал если не за близкого друга, то за доброго приятеля. Саму идею подобного рандеву мне подкинул мой французский товарищ Жан. А моторную яхту для морского променада я и вовсе взял в наем самым что ни на есть честным образом.

Как бы местная тайная полиция ни пыталась подо меня подкопаться, со всех сторон я предстаю лишь скучающим иностранцем, решившим закрутить любовную интрижку с одинокой дамой. А то обстоятельство, что предмет моей страсти служит в военной канцелярии — так сие есть прямое следствие моей профессии. Мне, знаете ли, недосуг разъезжать по светским раутам и высматривать там свободных барышень. Мое расписание, скрупулезно составленное пройдохой Итиро, расписано буквально по минутам. Иной вопрос, что я этому расписанию следовать отнюдь не намерен.

Однако же контракты требуют неукоснительной отработки, посему ближе к вечеру я совершил объезд вверенных мне участков, дабы лично оценить размах строительства. Положение дел оказалось не столь удручающим, как я смел предполагать. Пока что велись исключительно земляные работы. Чернорабочие споро рыли глубокие траншеи и стрелковые гнезда, обустраивали закрытые позиции для пулеметов и тяжелых противошагоходных труб. Лишь в угодьях господина Ямадо, где рытье земли началось первее всего, подошла пора браться за укрепление траншейных откосов.

По моему распоряжению на позиции доставили лесоматериал. Признаться, я нимало не удивился, узрев вместо добротного теса обыкновенный бамбук. Дешево и сердито, но для наших нужд сгодится, лишь бы грунт держало.

Поначалу мне приходилось самолично демонстрировать местным землекопам, как надлежит вбивать опорные колья и заводить за них плетенку. К моему счастью, азиаты схватывали науку на лету. Однако же с чем у них вышла сущая беда, так это с устройством водоотводов. Они решительно не брали в толк, где следует бить дренажные колодцы для стока дождевых и грунтовых вод.