Марк Фишер – Психиатр (страница 62)
— Это совпадает с мнением врача, осматривавшего ее после изнасилования. Она действительно была принуждена к анальному сексу.
— Это мне кажется очевидным.
Конзидини замолчал, затем указал на множественные крошечные осколки вокруг ануса:
— То, что мы здесь видим, — это осколки стекла.
— Ты уверен?
— У них цвет, прозрачность и текстура стекла. Я решительно настаиваю на этом. Я сравнил с десятками образцов из моего банка данных. Не спрашивай меня о том, откуда у жертвы осколки стекла между ягодицами. Я читал в газетах, что она была изнасилована на вечеринке, если так можно назвать подобную оргию! Возможно, кто-то из приглашенных разбил стакан, а обнаженную жертву усадили прямо на осколки, или она упала на пол, прямо на стекло. — Конзидини, поколебавшись, попытался сконцентрироваться на болезненном сюжете. — Теперь об укусе.
Томасу не терпелось услышать мнение судебно-медицинского эксперта по этому вопросу. А тот перешел прямо к делу:
— Это укус крысы. Если быть более точным, монгольского тушканчика.
— С чего ты это взял? — недоверчиво спросил Томас, глубоко шокированный услышанным, — Честно говоря…
— Ты видишь этот волос? — спросил Конзидини, указывая на темный штрих на снимке.
— Да, конечно.
— На самом деле это не волос, а ус.
— Ус тушканчика?
— Точно.
— Я не могу понять, как ты это выяснил по фотографии!
— Подожди, я не закончил. Ты заметил эту черную точку на конце уса? — спросил доктор.
— Да. Я не задавался вопросом, что это могло бы быть, но, поразмыслив, я предпочел не углубляться, — сказал Томас, который предположил, что это нечто вроде экскрементов.
— Это не то, о чем ты думаешь, — сказал Конзидини, верно интерпретировавший тень отвращения, скользнувшую по лицу Томаса.
Доктор, взяв мышку своего компьютера, подключенную к проектору, изобразил вокруг утолщения на конце волоска треугольник. Он щелкнул несколько раз, что позволило увеличить выделенный фрагмент.
— А теперь что ты видишь? — спросил доктор.
Томас посмотрел на него с недоверием. Он прекрасно знал, что плотность изображения на снимке ограничена и слишком сильное увеличение негативно влияет на четкость картинки; контуры изображения практически утратили смысл, так как точки, из которых оно состояло, расплывались. Увеличение было чрезмерным. Поэтому перед глазами мельтешила лишь бесформенная масса наложившихся друг на друга пятен. Он с трудом различал темную полоску, которая, как он догадывался, должна была означать волосок, Доктор опередил его возражение:
— Ты ничего не видишь, но это нормально. У меня есть новая программа, которая проводит мост между точками снимка и делает изображение более доступным с помощью самых ничтожных и невидимых невооруженному глазу указателей. Ты увидишь, результаты поразительные…
Он переместил мышь на меню в верхней части экрана, поставил на кнопку
Не прошло и нескольких секунд.
Томас отшатнулся назад.
Голова настоящего монстра, действительно ужасающего насекомого, появилась на экране.
— Перед тобой экземпляр Xenopsylla cheopis, блохи, паразитирующей на крысах и иногда на монгольских тушканчиках.
В подтверждение своего фантастического на первый взгляд тезиса доктор взял лежавшую рядом толстую энциклопедию, посвященную насекомым, одну из многочисленных книг библиотеки судебно-медицинского эксперта, открыл страницу, отмеченную закладкой:
— Вот, смотри: ты удостоверишься, что эта программа фантастически эффективна.
Томас посмотрел на увеличенный рисунок, изображавший Xenopsylla cheopis, сравнил его с «восстановленным» экземпляром и вынужден был признать, что сходство было на самом деле разительным. Никаких сомнений: это был один и тот же вид. Быстро пробежав глазами статью, он прочел, что этот вид блох никогда не встречается у людей.
Вывод напрашивался сам: темный штрих на фото скорее всего не был ни мужским, ни женским волосом, он являлся усиком монгольского тушканчика.
— Вне всякого сомнения, усик, — мечтательно добавил Конзидини.
Томас, предполагавший, что лабораторный анализ снимка поможет пролить свет на случившееся с Катрин, еще больше запутался. Откуда взялись осколки стекла и блоха, паразитирующая на грызунах? Он не видел в этом никакого смысла.
— Но как этот маленький грызун мог укусить молодую женщину за внутреннюю часть левой ягодицы?
Конзидини развел руками:
— Я не могу ничего тебе сказать по этому поводу. Это тебе разгадывать! Знаю только то, что эти укусы в любом случае принадлежат маленькой крысе!
Глава 55
Выйдя из лаборатории, Томас, предварительно убедившись, что за ним никто не следит, задержался на какое-то время у своей машины. Он был настолько обеспокоен тем, что только что узнал от доктора Конзидини, который отдал ему шокирующие снимки и подписанное им заключение (он также пообещал Томасу, что в случае необходимости непременно выступит в суде в качестве эксперта), что напрочь забыл о далеко не ординарных событиях, происшедших во второй половине дня.
Полностью погрузившись в свои мысли, он стремился разрешить невероятную загадку: каким образом Катрин могла быть укушена крысой? Решительно, что-то в этом сценарии не сходилось!
Были налицо два факта, по всей видимости несовместимые. Сначала Катрин была изнасилована на светском приеме у Джексона. Затем ее покусала крыса. Не хватало сущей малости — логической нити между двумя событиями.
В течение пяти минут напряженных размышлений он жонглировал этими двумя не сочетающимися фактами, потирая лоб в недоумении. Он посмотрел на часы.
Семь вечера.
Времени оставалось совсем немного.
Примерно через двенадцать часов возобновится процесс.
Последний, впрочем самый важный, свидетель — это Катрин.
Если ее поведение во время допроса будет небезупречным, адвокат защиты сможет, а он, естественно, постарается это сделать, поймать ее на противоречиях, заставив тем самым смутиться, выдать собственную неуравновешенность. В результате у присяжных возникнут небеспочвенные сомнения.
«Обоснованные сомнения» — вот все, чего нужно добиться защите, чтобы оправдать обвиняемых!
Значит, он, Томас, во что бы то ни стало должен установить связь между изнасилованием и крысой. Здесь таился ключ к разгадке, он это чувствовал — и, впрочем, помимо разгадки следовало отыскать неоспоримое доказательство, которое позволит прокурору сделать свою заключительную речь столь убедительной, что присяжным не останется иного выхода как приговорить обвиняемых.
Пол Кубрик.
Необходимо позвонить ему без промедления, чтобы рассказать последние новости: об уклончивом половинчатом признании доктора Конвей, которая, так сказать, была вынуждена изъять пресловутую седьмую страницу своего отчета, являвшуюся, по всей видимости, наиболее компрометирующей для обвиняемых; о новой попытке запугать его самого и особенно о странных выводах, к которым пришел доктор Конзидини, проведя экспертизу обнаруженных снимков, отсутствовавших в отчете.
Он в лихорадочном нетерпении набрал номер прокурора, который, будучи холостяком и человеком крайне амбициозным, нередко работал допоздна. Но он не застал его в кабинете, и ему пришлось насесть на туповатую секретаршу, которой потребовалось время, чтобы понять всю срочность ситуации. Утомленная его настойчивостью, она все же дала Томасу номер домашнего телефона Кубрика. Но и дома Томас его не застал.
Тогда он подумал о Джулии.
Из-за всех этих событий ему не удалось соблюсти их негласный договор — каждый день незадолго до шести они обязательно созванивались, чтобы договориться и поужинать вместе.
Дозвонившись до нее, он вновь наткнулся на автоответчик, оставил краткое сообщение, пояснив, что сейчас, в семь часов вечера, он пока не собирается немедленно ехать домой. То, что Джулия в этот час еще не вернулась с работы, несколько обеспокоило его, обычно она не задерживалась в клинике после шести.
Только бы с ней ничего не случилось, вдруг Шмидт или обвиняемые решили припугнуть и ее! Они, должно быть, уже проведали с некоторых пор, что Джулия приютила его у себя, тем более что они установили слежку. Что, если они готовы пойти на любой самый гнусный шаг, лишь бы достать его?
Он предпочел отогнать эту мысль: вряд ли противники посмеют зайти так далеко, они не осмелятся! К тому же им не удастся чего-либо добиться таким образом! В конце концов, Джулия не могла оказать большого влияния на исход процесса, подлинным вдохновителем которого являлся Томас.
Он вновь погрузился в размышления по поводу этой квадратуры круга — загадочного происхождения крысиного укуса: как он связан с тем, что довелось перенести Катрин?
В прошлом ему попадались пациенты, чьи проблемы на первый взгляд казались неразрешимыми — настоящие загадки, иероглифы, не поддающиеся расшифровке, — и все же в тех случаях, даже если он и не отдавал себе в этом отчета, все детали проблемы были в его распоряжении. Они маячили у него под носом, но он их не замечал. Или, точнее, не мог расположить их таким образом, чтобы выявить в этом какой-то смысл.
Что, если сейчас то же самое? Возможно, у него в руках есть все необходимые детали.
Очнувшись на минуту от размышлений, он помедлил, разглядывая прохожих. В эту пору, должно быть, многие торопились в кино или ближайший ресторан. Большинство коммерсантов уже закрыли свои магазины.