Марк Фишер – Психиатр (страница 57)

— Я могу попросить тебя об одном одолжении? Большом-большом одолжении?

Глава 49

В Хэмптоне, в сотне метров от обнесенного решеткой входа в роскошное жилище, в маленьком красном «MG» сидели две женщины в темных очках и в одинаковых черных больших шляпах.

Это были Джулия и Катрин, которые осуществили импровизированное переодевание благодаря молниеносному налету на универмаг «Блумингдэйл»; они находились в засаде, словно детективы, у резиденции Роберта Эллиота.

Именно об этом одолжении, немного абсурдном — но ведь сердцу не прикажешь, — Катрин так настойчиво просила Джулию. Однако Джулия, как психиатр, совершенно не была уверена, что свидание с экс-женихом в разгар изнуряющего и унизительного процесса послужит для Катрин лучшей терапией.

Это было слишком рискованно.

Можно было просто-напросто разбередить старую рану и оказаться в смешном положении, если объект воздыханий заметит, как брошенная им женщина упорно цепляется за него.

Но, как бы там ни было, дело было сделано.

Но любовь — особенно раненая любовь — это наркотик, паломничество к местам былой любви являлось обязательным этапом служения. И Джулия это поняла.

Конечно, она была психиатром, но также и женщиной, и, несмотря на свое, казалось бы, беззаботное отношение к любви, она тоже страдала. Ей были знакомы эти нелепые, но непреодолимые желания. Неудержимое стремление увидеть снова — пусть даже на миг, на секунду, тайком — мужчину, который прогнал ее. Или услышать, как он говорит «алло», и положить трубку.

Итак, она понимала.

Было еще одно препятствие: следовало отвязаться от полицейского, который приклеился к Катрин, как болезненно привязчивая собачонка. Они проделали это с легкостью, оскорбительной для доблестных сил охраны правопорядка Нью-Йорка: Джулия послала полицейского в дамские примерочные под вымышленным предлогом, что какой-то выродок терроризирует бедных женщин.

Но вот теперь, когда они прибыли на место, Джулия, не уверенная в целесообразности самой идеи, уже пожалела о том, что дала себя уговорить. Увидев, с каким маниакальным упорством переодетая Катрин следит за небольшим замком, где обитал Роберт, она подумала, что та отнюдь не выглядит счастливой, скорее страдающей.

— Я все испортила! — с безнадежной интонацией произнесла Катрин.

— Как ты можешь так говорить? — возразила Джулия. — Ты молода, тебе нет и двадцати! У тебя вся жизнь впереди. Скоро ты выйдешь из клиники, вернешься к актерскому ремеслу.

— Актерскому ремеслу… — в голосе Катерин сквозила насмешка. — Я неудачница. Моя карьера застряла на месте!

— Нужно с чего-то начать, Катрин! Это нормально, когда в начале сталкиваешься с трудностями. У большинства актрис все складывается так же. Секрет заключается в терпении, умении ценить даже самый малый шаг вперед. Потому что каждый этап что-то приносит тебе, дает урок.

— Тебе-то легко говорить, ведь ты преуспеваешь, ты известный психиатр! А я, что, если у меня так ничего и не выйдет и я никогда не стану популярной актрисой?

Джулия грустно улыбнулась. Ей вдруг захотелось довериться Катрин как подруге. Сестре.

— Мне тоже так казалось, в юности я рассуждала точно так же, как ты. Мне казалось, что учиться в университете сложно. Занятия медициной — это долго и нудно. И к тому же у меня не было денег. Мои родители жили вовсе не в таком доме, как этот, — сказала она, кивнув на богатый особняк Эллиотов. — На самом деле моя мать была домработницей в Хэмптоне, а отец шофером автобуса. Поэтому мне пришлось работать и учиться одновременно. Работать прислугой. Я сама себе была отвратительна! Я так уставала от идиотских шуток, от всех этих мачо, убежденных в своем мужском превосходстве. Параллельно с учебой я вкалывала сотню часов в неделю. И я говорила себе, что когда наконец стану врачом, получу диплом психиатра — вот это будет счастье…

— И ты была счастлива?

— Да, шесть месяцев. Когда я начала работать в клинике и мне выделили отдельный кабинет, я была счастлива. Когда я впервые получила зарплату — тоже. Я была так горда! В конверте лежал чек на сумму в двадцать раз больше того, что я зарабатывала, изводя себя поденщиной. К тому же я гордилась тем, что сумела окончить курс и получить диплом, ведь никто не верил, что мне это удастся. Мои родители милые, это правда, и теперь они горды, что я психиатр, но, когда я начинала, они упорно твердили мне, что не следует витать в розовых мечтах. Нужно устроиться секретаршей, выйти замуж как можно раньше, родить пятерых детей. Я их не виню, они ведь и правда считали, что так будет лучше, они не видели иной перспективы, и мои три сестры последовали их советам.

Катрин была потрясена. Неужели Джулия сталкивалась с теми же проблемами, что и сама Катрин, ведь у нее почти идентичная ситуация! Уход из семьи, родители, не верившие в ее талант и пытавшиеся во что бы то ни стало разубедить ее.

— Но, по сути, — снова заговорила Джулия, — все остается тем же самым. Став психиатром, я столкнулась с новыми проблемами. Это были проблемы с коллегами, начальством, пациентами — несмотря на все старания, они не всегда выздоравливают. Порой происходит такое, что начинаешь сомневаться в себе. — Помолчав, она спросила Катрин: — Неужели ты и правда полагаешь, что, став знаменитой актрисой, получая миллионные гонорары, ты будешь счастливее, чем сейчас?

— Да! — сказала Катрин взволнованно. — Я уверена в этом!

Джулия не решалась сделать новое признание.

— Ты знаешь, как описывают голливудского актера?

— Нет.

— Это тот, кто десять-двадцать лет работает для того, чтобы люди узнавали его на улице, и кто, став знаменитым, глушит стаканами вино, чтобы его не узнали!

Катрин, которая никогда не слышала этой знаменитой поговорки Тинселтауна, прыснула со смеху.

— За свою практику, — продолжила Джулия, — мне пришлось консультировать и лечить четыре или пять актрис, некоторые из них были очень знаменитыми, поэтому я не могу назвать их имен — это профессиональная тайна. Не знаю, как обстояло дело с их психическим здоровьем, когда они начинали свою карьеру, но могу тебе сказать, что к моменту, когда они попали под мое наблюдение, они уже являлись законченными невротичками! Конечно, им удалось добиться успеха, денег, известности, но вместе со всем этим для них наступила сумасшедшая жизнь, у них не было больше времени для себя, переутомление, разбитые браки, друзья, в которых нельзя было быть уверенным, необходимость скрывать свою жизнь от журналистов и, кроме всего, постоянный страх потерять все это. Это ирония судьбы, знаешь ли. Вначале они боялись, так же как и ты, что им не удастся добиться славы, а теперь они боятся ее потерять. В конечном счете они всегда испытывают страх.

— Что это значит? Что от этого никогда не избавиться? Тогда зачем жить?

— Возможно, для того, чтобы понять, что кроме всего прочего существуют такие ловушки, в которые не стоит попадать.

— Какие?

— Например, в которую угодил один из моих пациентов. Он целых двадцать лет шел на немыслимые жертвы, чтобы стать богатым, чтобы нравиться женщинам, так как не считал себя достаточно привлекательным. И когда он разбогател, то пришел ко мне на консультацию, потому что был просто помешан на том, что женщины всегда любили его только из-за денег.

Катрин снова разразилась смехом, но хорошее настроение быстро улетучилось.

— Пытаясь помочь этим людям, — заговорила Джулия, — я осознала, что жизнь каждого человека устроена как захватывающий роман. Напряженное ожидание, истина, которую каждый должен для себя открыть, — это как быть счастливым. Только при правильно организованном ожидании в конце всегда есть решение. В то время как в жизни большинства людей его не оказывается. Но всегда есть развязка.

— Это печально.

— Нет, это великолепно! Понимаешь, что нужно жить настоящим, быть равнодушным и не хлопотать понапрасну из-за будущего, не ждать, когда наступит завтра, чтобы быть счастливым, стараться каждый день проживать в ладу с самим собой. — Она замолчала на минуту, уставившись на дорогу, уходившую вдаль, прежде чем продолжить. — …Радоваться всему, что творится, тысячам маленьких радостей бытия, всем встречам, складывающимся ситуациям, даже тем, которые поначалу кажутся сложными, противоречивыми, нудными… и тогда жизнь станет прекрасной.

— Когда Роберт был со мной, я тоже считала, что жизнь прекрасна, — с разочарованием произнесла Катрин, — но теперь, когда я его потеряла.

Вдруг она подскочила, дрожа, как от электрошока. К резиденции подъехали четыре всадника, они остановились и спешились.

Это были отвратительные близняшки, сестры Роберта.

Там был и сам Роберт в элегантном английском костюме для верховой езды. Катрин показалось, он похудел.

И еще в этой группе была женщина, которую она никогда прежде не видела, но ее статус сразу же прояснился, когда та нежно поцеловала ее бывшего возлюбленного.

Катрин едва не задохнулась от боли.

Значит, Роберт уже нашел ей замену!

Эта женщина, кажется, не только была хороша собой, но, кроме того, прекрасно справлялась с лошадью и, должно быть, в отличие от самой Катрин принадлежала к высшему обществу.

Джулия сразу уловила суть ситуации. Она осознала, что совершила ошибку, подвергнув Катрин этому испытанию.

Не задавая вопросов, она завела мотор.