Марк Эльсберг – Zero (страница 11)

– Из лузера в мистера Крутого, – заключает Генри. – Рекордное изменение показателей. За гангстером прежний мальчик не увязался бы. Я думал, у нас все под контролем.

– Он первый за прошедший месяц, – возражает Карл. – В контрольных группах эксперимента количество неестественных смертей снизилось за 28,5 дней до среднестатистического. Адам Денхам – статистический выброс. Их встречу с Лином невозможно было предугадать. Для нас это первый подобный случай.

– Его поведение в этом случае, полагаю, было вполне предсказуемо, – возражает Генри. – Так же, как и в случаях других испытуемых, которые себя переоценили, ушли в депрессию или просто свихнулись. Три тысячи погибших! Как во время Одиннадцатого сентября! Этот проклятый эксперимент – дамоклов меч над нашими головами!

– Разреши напомнить, что ты был в числе желавших этого эксперимента, – возражает Карл с подчеркнутым равнодушием в голосе.

– Если общественности когда-нибудь откроется, что натворили наши алгоритмы, Freemee лучше сразу закрыться. Нас посадят за решетку. В лучшем случае.

– Ничего алгоритмы не натворили. Не они стреляли в Адама Денхама, – возражает Карл. – Так же как и в других случаях. Это сами люди неслись с бешеной скоростью или прыгали с мостов.

«Но твои алгоритмы заставили их, – думает Генри. – Хотя, конечно, так мы узнали, на что они способны».

– Кроме этого, три тысячи случаев растворяются без следа в более чем ста семидесяти миллионах пользователей Freemee, – добавляет Карл. – От пяти миллионов подопытных в эксперименте это меньше, чем одна тысячная.

– Йожеф обратил на вас внимание, – напоминает ему Генри.

– Вот и хорошо. Иначе мы бы на него вовремя не обратили внимания. Йожеф был гением. А в качестве директора по статистике он имел доступ к сведениям, которые после него пришлось засекретить. Следующему умнику придется сначала добыть эти данные из других источников. А затем очень, очень внимательно их изучить, хорошенько подумать, да еще и подобрать статистические методы оценки.

Генри по-прежнему настроен скептически.

– Почему программы пометили этих двух из Лондона – Эдварда Брикля и Синтию Бонсант? Школьника и отсталую журналистку.

– Понимаю, – говорит Карл с ухмылочкой. – Здравый рассудок подсказывает, что их не стоит опасаться. Но, к счастью, мы к нему прислушиваться не обязаны. Данные говорят напрямую.

Карл доверяет лишь современным цифровым массивам, насколько помнит Генри, больше, чем человеческим ощущениям и логике. Ведь люди ищут причину. И часто ошибаются, потому что не располагают достаточным объемом информации. Они предполагают, что шеф разозлился на них из-за дискуссии перед докладом. А он на самом деле утром поссорился с женой. Или просто не выспался. Но им невдомек.

В современных цифровых массивах Карл не всегда находит причины. Но зачем заморачиваться из-за причин, когда алгоритмы предлагают решения?

– Проблема такая же, как с дихлофосом, сахарным песком и дизельным топливом, – говорит Карл. – Взятые отдельно, они безобидны. Но если их смешать, то они крайне взрывоопасны.

Карл открывает профиль Эдварда Брикля.

– Эдвард Брикль был лучшим другом Адама Денхама и очевидцем его гибели. Он тоже в эксперименте, на четвертом уровне. Средние изменения в объеме примерно шестидесяти процентов показателей.

– Значит, ему, возможно, бросились в глаза стремительные изменения, произошедшие с Денхамом, – размышляет Генри. – Следовательно, нельзя исключать, что он что-то заподозрил.

Карл кивает.

– Если бы он знал, что есть нечто потаенное, он с высокой долей вероятности взялся бы это выяснить.

– И смог бы?

– Брикль – ас в IT. Вероятность того, что он вскроет секрет, к сожалению, есть. Кроме этого, на него серьезно влияет Синтия Бонсант, с которой он хорошо знаком. К тому же он влюблен в ее дочь. Всегда, когда они рядом, его показатели заметно меняются: учащается пульс, снижается электрическое сопротивление тела и так далее.

Карл открывает файл Синтии Бонсант.

– Она не зарегистрирована во Freemee, но находящихся в свободном доступе сведений достаточно для наших целей. По профессии она журналист, и это уже плохо. В постоянном поиске сюжетов для историй. До рождения дочери она как фрилансер вела журналистские расследования. По некоторым показателям она по-прежнему далеко опережает своих коллег по цеху: любопытство, упрямство, неподкупность, открытость, ответственность, старательность. Этой женщине нравится создавать проблемы и самой в них попадать. Если она во что-то вцепится, то так просто не отпустит. Для тандема из любопытной Бонсант и умного Брикля вероятность того, что они вскроют проблемные случаи, составляет 19,38 процента. Она намного выше, чем у других.

В Генри просыпается беспокойство.

– Как будем действовать?

– Я изменю настройки Брикля и дочки Бонсант. Она тоже пользуется Freemee. Если верить показателям, она к Эдди Бриклю равнодушна, но, может быть, мне удастся заставить ее совсем от него отвернуться и у того пропадет всякое желание вынюхивать дальше.

Он открывает страницу, заполненную строчками кода, на которой Генри абсолютно ничего не понимает. С бешеной скоростью Карл меняет некоторые из них, другие стирает, добавляет новые.

– Теперь ваши программы-консультанты будут давать им «правильные» советы, отвлекать их, да так, что они и не заметят изменений настроек, – объясняет он. – Кроме этого, я увеличу уровень амбиций, чтобы программы и в других областях завалили их задачами и довели до исступления. Прежде чем изменения начнут действовать, пройдет, возможно, несколько дней. Я еще попробую воздействовать на Синтию Бонсант с помощью ее дочери. Но тут у меня не так много вариантов.

– Пора бы прекратить эксперимент и перепоручить всю эту мелкую возню другим, – предупреждает его Генри. – Ты не справляешься со своими основными обязанностями из-за таких неожиданностей.

– Да знаю я, – отвечает Карл. – Окончательные результаты эксперимента мне сообщат через четырнадцать дней, выборы мэра в Эммерстауне – через четыре дня. И они удивят всех, здорово удивят. Тогда мы приступим к воплощению главного плана.

Генри завершает звонок. Карлу в одиночку не справиться. Он делает еще один короткой звонок, вызывает собеседника к себе в поместье. До его появления Генри намерен закончить упражнения на концентрацию. Он покидает комнату через центральные из семи распашных дверей и выходит на мягкий газон на улице.

Син откидывается на спинку стула. На экране идет новое видео Зеро. Постепенно этот тип начинает ей нравиться.

– Ну-с, мистер президент, вот оно как, когда с тобой весь день носятся, вместо того чтобы дать тебе отдохнуть, – заявляет не поддающийся определению голос своеобразным речитативом, комментируя изображения бегающих в панике телохранителей.

В кадре возникает лицо президента, путем изощренных анимационных метаморфоз оно превращается в лицо премьер-министра, затем в лица руководителей ФБР, ЦРУ и АНБ под слова Зеро:

– Мы навестили президента во время его отпуска, хоть это нам и стоило нескольких милых маленьких игрушек. Видео ты можешь запросто найти в сети, – смеется голос. – Еще раз счастливого Президентского дня от Зеро! А мы предпочтем сохранить свою конфиденциальность! Кстати, мы считаем, что цифровых спрутов надо мочить.

– Фильм о фильме, – веселится Джефф. – Зеро залил его в сеть сегодня в обед.

– У него стальные нервы, – бубнит Чарли. – Он прекрасно понимает, что американцы ищут его как ненормальные. Вы следите за фондовым рынком? Он после их акции знатно обвалился.

– Американская паранойя, – говорит Джефф.

Син нужно привыкать к своим новым коллегам так же, как и к шумовой завесе, царящей в машинном зале, или, как его называет простой люд, ньюсфлор.

Джефф и Чарли чешут языки, когда им вздумается, не обращая внимания на то, что Син работает над статьей.

– Это, по крайней мере, перекликается со статьей, которую я пытаюсь писать, – ворчит она.

– Зачем ты занимаешься писаниной?

Вплотную у нее за спиной нарисовался Энтони. Руки в боки, он пристально изучает монитор Син.

– Мне нужны современные реализации! Анимированные графики, видео! Что за…

У Син звенит смартфон со старомодной трубкой.

– Сотовые в ньюсфлоре должны быть на беззвучке, – напоминает ей главный редактор тоном фельдфебеля.

Син отключает звук.

На дисплее появляется изображение Ви. Она уже хочет нажать на отбой, как Энтони великодушным жестом разрешает ей принять вызов.

Прежде чем Син успевает что-либо сказать, Ви разражается плачем. Сначала Син не понимает, о чем та говорит, лишь слова «застрелен» и «тяжело ранен» долетают до ее слуха сквозь всхлипы. Син ощущает, как паника охватывает все клеточки ее тела. Она хватается за спинку стула, чтобы справиться с дрожью, пробившей ее.

– Успокойся, золотце!

– Да не могу я успокоиться! – кричит она в трубку, заливаясь слезами. – Адама… Адама убили!

Син чувствует, как бледнеет. Адам – друг Эдди? Охрипшим голосом она спрашивает:

– Что с тобой? Где ты?

Ви сквозь рыдания рассказывает ей подробности произошедшего, и Син отвечает:

– Еду.

Трясущими руками она кладет трубку. Сердце выпрыгивает из груди.

– Это моя дочь. Похоже, она угодила в перестрелку. Мне нужно к ней.

– Перестрелка? – переспрашивает Энтони воодушевленно. – Где? Захвати очки и сделай репортаж! Лучше в прямом эфире! Мы выведем стрим на главную страницу!